Лида успела приехать до прихода дочери с внуками. Быстренько засунула в духовку курицу с картошкой и принялась нарезать простой салат. Через полчаса услышала, как хлопнула калитка, как затопали маленькие ножки по деревянной лестнице. Она бросила все и пошла открывать дверь.
— Бабуля любимая! — с двух сторон на ней повисли внуки.
Димка, старший, семилетний, первоклассник, и маленькая Алиска, пяти лет, светловолосая, похожая на ангелочка с картинки. Они обнимали ее, прижимались, говорили наперебой:
— Бабуля, а мы тебе рисунки принесли!
— Бабуля, а у нас в садике новый мальчик!
— Бабуля, а мама сказала, что ты теперь одна и мы должны тебя часто навещать!
— Бабуля, а дедушка правда на небе?
Лида присела на корточки, обняла их обоих сразу, прижала к себе. От них пахло зимой, свежестью, детством. Таким родным, таким живым.
— Правда, мои хорошие, — тихо сказала она. — Дедушка теперь на небе, с ангелами. Но он нас видит и очень радуется, когда мы вместе.
Из-за двери показалась Ира. Она выглядела уставшей, под глазами темные круги, но улыбалась искренне, тепло.
— Мама, прости, что немного опоздали.
— Да мы вроде с тобой к определенному времени не договаривались, — улыбнулась Лида. — Я как раз обед готовлю. Курица в духовке, салат режу. А где Саша? Он вас разве не привез?
— Саша работает, — замялась Ира. — У него дела.
— Вот ведь какой деловой, — не выдержала Лида.
Она никогда не критиковала выбор дочери, но тут ее царапнул игнор зятя.
— Машина общая, а вы пешком до меня добирались.
— Ну не пешком, на маршрутке.
— Машину брали для нужд семьи, а в итоге семья пешком ходит, — нахмурилась Лида.
— Мама, ну зачем ты так? Саша хороший, он всё для семьи делает, — Ира не ожидала, что мать с порога заведется, да и вообще опешила от такого: мама никогда ни про кого слова плохого не сказала.
— А что он для семьи делает? — продолжила Лида. — Живете вы в моей квартире, попу он свою катает на машине, купленной на мои деньги. Что хорошего он для семьи сделал?
— Мама, давай не будем ругаться, — сказала Ира со слезами на глазах. — Это тебя опять дядя Витя накрутил? Он и мне звонил, ругался.
— Ира, причем тут Витька, когда твой Сашка плохой муж?
— Он хороший муж, — тихо прошептала Ира и шмыгнула носом.
Лида посмотрела на дочь и вдруг увидела в ней себя. Такую же, какой она была двадцать лет назад. Такую же наивную, верящую, что всё наладится, что она просто недостаточно старается, что муж на самом деле хороший, просто обстоятельства.
— Ирочка, — голос Лиды смягчился. — Иди сюда.
Она обняла дочь, прижала к себе. Ира уткнулась носом в материнское плечо и разрыдалась. Так, как не плакала уже давно, наверное, с самого детства. Лида гладила ее по спине, по голове, шептала что-то успокаивающее, а сама думала о том, как же слепы матери, когда дело касается детей. Как не хотят замечать плохого, как придумывают оправдания, как верят в лучшее.
Из кухни пахло курицей, в зале возились внуки, за окном падал снег. А они стояли в прихожей и плакали. Две женщины, мать и дочь, две глупые стрекозы, которые всю жизнь отдавали другим и ничего не просили для себя.
— Мама, я не знаю, что делать, — всхлипывала Ира. — Он правда хороший. Просто работа у него тяжелая, он устает. А машина ему нужна для работы, он же на ней по объектам ездит. А я… Я и пешком могу, мне нетрудно.
— Ирочка, — Лида отстранилась, заглянула дочери в глаза. — А ты? Ты для себя что делаешь? Ты когда последний раз что-то для себя делала?
Ира замерла, задумалась. И вдруг поняла, что не помнит. Совсем. Работа, дети, муж, готовка, уборка, стирка. А для себя — ничего. Даже в парикмахерскую сходить некогда, даже книжку почитать некогда, даже просто так посидеть с подружкой кофе попить — и то некогда.
— Вот видишь, — тихо сказала Лида. — Ты себя совсем потеряла. А он, может, и не плохой, твой Саша. Но вы друг от друга устали. Ты — оттого, что всё на тебе, он — оттого, что работа. А поговорить по душам — некогда. И любовь куда-то уходит.
— Мама, а у вас с дядей Олегом как было? — спросила Ира, вытирая слезы. — Вы же тоже не сразу вместе жить начали.
— Мы? — Лида улыбнулась сквозь слезы. — Мы с ним, Ирочка, каждый день разговаривали по душам, не о быте. Он меня спрашивал, как я, что чувствую, о чем мечтаю. И я его спрашивала. Мы вместе чай пили по вечерам и болтали. Иногда до полуночи. И это было важнее любой работы, любых денег, любой машины.
— А у нас не так, — вздохнула Ира. — Он приходит, ужинает, в телефоне сидит, потом телевизор смотрит и спать. А я с детьми, с уроками, с уборкой. И так каждый день.
— Так не должно быть, — покачала головой Лида. — Не должно. Ты заслуживаешь большего. Вы оба заслуживаете. Но молчать нельзя. Надо говорить. Иначе разбежитесь, как Татьяна с мужем.
— Тетя Таня развелась? — удивилась Ира.
— Почти, — вздохнула Лида. — Приехала к маме, а с мужем разругалась вдрызг. Говорит, столько лет терпела, а теперь поняла, что дальше так нельзя.
Ира покачала головой, вытерла последние слезы.
— Я так не хочу. Я Сашу люблю. Просто… Просто устала, наверное.
— Вот и поговори с ним. Не скандаль, не ругайся, а поговори. Расскажи, как тебе трудно. Попроси помощи. Мужчины, они иногда не понимают, пока им прямо не скажешь. Они же не экстрасенсы.
— А если не поймет? — испуганно спросила Ира.
— Тогда будем думать дальше, — сказала Лида. — Но ты не одна. Я с тобой, я тебя не брошу.
Из кухни донесся запах горелого. Лида ахнула и бросилась к духовке. Курица подгорела — самую малость, корочка стала темнее обычного, но в целом ничего страшного.
— Ой, мама, прости, это я виновата, — всполошилась Ира.
— Ты не виновата, — отмахнулась Лида. — Это жизнь. Бывает и подгоревшая курица. Ничего страшного.
Она достала противень, поставила на плиту, попробовала картошку. Немного суховата, но съедобно. Салат уже готов, чай заварен. Жить можно.
— Бабуля, а есть будем? — заглянула на кухню Алиска.
— Будем, моя хорошая, будем, — улыбнулась Лида. — Зови Диму, накрываем на стол.
Внуки прибежали мгновенно. Расселись, болтали ногами, наперебой рассказывали про садик, про школу, про друзей. Лида слушала, подкладывала еду, улыбалась. Ира сидела рядом, задумчивая, но уже не заплаканная. Ела молча, но с аппетитом — видно, дома нормально поесть не всегда получается.
После обеда Лида заварила свежий чай, достала варенье — вишневое, Олег любил такое. Ира пила чай и смотрела на мать.
— Мама, а ты как? — спросила она. — Ты держишься?
— Держусь, — кивнула Лида. — Ты не представляешь, сколько вокруг хороших людей оказалось. И брат, и Таня, и Катя с Ванечкой. И Настя, студентка из библиотеки. И даже соседки заходят, справляются. Я раньше и не замечала, как много вокруг добра.
— А с домом что? Тебя не торопят?
— Они пока ждут, — вздохнула Лида. — Катя со мной общается, а Юля… Это Юля. Я, конечно, все равно съеду, но теперь не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой.
— Это хорошо, — обрадовалась Ира. — А мы с Сашей решили расширяться, тебя к себе заберем. Продадим нашу квартиру, добавим маткапитал, ты что-нибудь подкинешь, и купим какой-нибудь коттедж в нашем городке. Правда, замечательно? И тебе будет где жить, у детей отдельные комнаты будут, а то все ютимся в однокомнатной квартире.
Лида замерла с чашкой в руке. Слова дочери повисли в воздухе.
— Что? — переспросила она, надеясь, что ослышалась.
— Продадим нашу квартиру, — повторила Ира, воодушевленная собственной идеей. — Добавим материнский капитал, ты немного поможешь, и купим хороший дом. Чтобы всем места хватило. Ты же нам поможешь, мама? У тебя же есть немного? Ты же что-то там копила, и дядя Олег, наверное, что-то оставил? Вы же десять лет вместе прожили, он не мог тебя без всего оставить.
— Ирочка, — тихо начала Лида, — ты хочешь сказать, что я должна отдать последние деньги, которые у меня есть, чтобы вы с Сашей купили дом? И жить с вами?
— Ну да, мама! — обрадовалась Ира. — Это же прекрасная идея! Мы же семья. Ты будешь с внуками, помогать мне по хозяйству, а мы с Сашей работать. Все будут при деле. И тебе не надо будет одной маяться, и мы решим вопрос с жилплощадью.
— Ирочка, — Лида поставила чашку на стол, чтобы не выронить. — Я тебе уже отдала квартиру. Ту самую, которую мы с твоей бабушкой получали. Я тебе отдала всё, что у меня было. А ты хочешь еще что-то у меня отобрать?
Ира растерялась.
— Мама, но всем хорошо же от этого будет. Ты чего, разве этого не понимаешь? Ты не молодеешь, в скором времени и тебе может присмотр понадобиться. Да и за чужой угол платить не придется.
— Ты предлагаешь мне вложить последнее в ваш семейный дом, где я буду прислугой. Потому что кем я там буду, Ира? Нянькой для твоих детей? Бесплатной домработницей? Бабушкой на подхвате? А когда вы поссоритесь, куда я пойду? У меня есть моя квартира, и я даже туда вернуться не могу, а тут будет ваш дом, а не мой.
— Мама, как ты можешь так думать? — обиделась Ира. — Мы же не чужие!
— Не чужие, — согласилась Лида. — Но и не свои, выходит. Ира, я тебя очень прошу: не надо ничего продавать и покупать ради меня. Я сама разберусь. Я найду себе жилье. И буду жить одна. Свободно. Спокойно. И к вам в гости приезжать, а не жить с вами под одной крышей.
Ира сидела красная, злая, обиженная. Она явно не ожидала такого отпора. Димка и Алиска притихли, чувствуя напряжение между взрослыми.
— Ты просто не хочешь нам помогать, — бросила Ира. — Дядя Витя тебя настроил против Саши. А Саша хороший. И он старается. А ты… ты думаешь только о себе.
— Да, Ира, — сказала Лида. — Думаю. Впервые в жизни думаю о себе. И знаешь что? Мне это нравится. Потому что если я о себе не подумаю, никто не подумает. Ни твой Саша, ни ты, никто. Я десять лет была счастлива с Олегом, и он меня научил, что я чего-то стою. Что я не просто функция, не просто мать и бабушка. Я человек. И я имею право на свою жизнь.
В комнате повисла тишина. Ира смотрела на мать так, будто видела ее впервые. Алиска залезла к Лиде на колени и обняла за шею.
— Бабуля, не ругайся с мамой, — прошептала она. — Мама хорошая.
— Хорошая, — согласилась Лида, гладя внучку по голове. — Очень хорошая. Просто глупая, как я раньше. Но ругаться мы больше не будем, обещаю.
Ира встала, подошла к окну, отвернулась. Плечи ее вздрагивали. Лида вздохнула, осторожно сняла с колен Алиску, подошла к дочери, обняла со спины.
— Ирочка, я не враг тебе, — тихо сказала она. — Я мать. И всегда буду матерью. Но позволь мне тоже пожить для себя. Хотя бы немного. Ты справишься без меня. Вы справитесь. А я буду рядом. Всегда рядом. Но отдельно. Как птица в своем гнезде.
— Саша вчера сказал, что надо тебя попросить помочь с деньгами. Я и подумала… ну, что это хорошая идея. А оно вон как вышло.
— Ничего, милая, — вздохнула Лида. — Бывает. Только ты ему больше не позволяй такие идеи подкидывать. А квартиру я продавать не буду, вы там сами как-нибудь без меня разберетесь. Когда я вам предлагала — вы не захотели, машину вон купили, а теперь я не хочу.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения