— Опять воду мимо таза льешь, коновал! Кожу сдерешь ведь своими граблями! — Тамара Ильинична недовольно дернула худой ногой, едва не выбив из рук племянницы емкость с мыльным раствором.
Жанна молча выдохнула, поправила клеенку и продолжила аккуратно обтирать влажным полотенцем тело больной. К постоянным придиркам она давно привыкла. Десять лет изо дня в день повторялся один и тот же изматывающий сценарий: прибежать после работы, приготовить диетический суп, покормить с ложечки, помыть, поменять белье и выслушать очередную порцию упреков.
В коридоре раздался короткий звонок. Жанна насухо вытерла руки и поспешила открыть. На пороге стояла Алла — вторая племянница Тамары Ильиничны. Идеальная укладка, дорогой парфюм, а в руках неизменная коробка с эклерами.
— Приветик трудяжкам! — прощебетала двоюродная сестра, переступая порог. — Я на минуточку, буквально проведать нашу страдалицу. Времени совсем нет, сама понимаешь, бизнес.
Голос старухи из сварливого мгновенно превратился в елейный.
— Аллочка! Радость моя приехала! — заворковала тетка, протягивая сухие руки к нарядной родственнице. — Какая же ты умница у меня. Не то что наша мышь серая, вечно с недовольным лицом ходит.
Жанна стиснула зубы и ушла на кухню. Она знала свое место. Алла появлялась здесь от силы раз в год, сидела пятнадцать минут на краешке стула и убегала по своим важным делам. Но именно она всегда была любимицей.
На следующий вечер Жанне понадобился паспорт тетки, чтобы переоформить льготу на коммунальные услуги. Она открыла верхний ящик комода, где хранились все важные бумаги, и потянулась за знакомой красной папкой. Под ней лежал свежий, плотный лист с гербовой печатью.
Девушка развернула документ. Это была копия нового завещания, датированная прошлой неделей. Все движимое и недвижимое имущество, включая эту трехкомнатную квартиру в центре, отписывалось Алле Сергеевне. Рядом лежал документ об отзыве генеральной доверенности на имя Жанны.
Жанна несколько раз перечитала строчки, напечатанные строгим шрифтом. Десять лет назад тетка клятвенно обещала оставить ей жилье в обмен на пожизненный уход. Это было честно оговорено. Десять лет без отпусков, без нормальных выходных, в вечном запахе медикаментов и чужой старости оказались просто перечеркнуты.
Она аккуратно положила бумаги обратно в ящик. В груди не было ни злости, ни желания устроить скандал. Только абсолютная, железобетонная усталость. Жанна достала из шкафа свою дорожную сумку и начала методично складывать туда халат, тапочки и сменную одежду.
— Ты куда это собираешься? — с тревогой спросила старуха, наблюдая за четкими движениями племянницы. — А судно кто выносить будет? Я есть хочу!
Жанна застегнула молнию на сумке, подошла к тумбочке и положила связку ключей.
— Ваша новая наследница. Я нашла бумаги в комоде, Тамара Ильинична. Моя смена окончена. График приема таблеток висит на холодильнике.
— Моя квартира, кому хочу, тому и отписываю! — сорвалась на высокий тон тетка. — Аллочка молодая, ей капитал нужен! А ты только и ждешь, чтобы я быстрее на тот свет отправилась!
Жанна не стала спорить. Она молча вышла в коридор, обулась и плотно закрыла за собой входную дверь.
Первые дни Тамара Ильинична чувствовала себя победительницей. Алла, узнав, что бесплатная сиделка ушла, оперативно наняла женщину по объявлению — самую дешевую, чтобы не тратить лишние деньги из своего бюджета. Сама бизнесвумен со спокойной совестью улетела в запланированный отпуск на море.
Нанятая работница, грузная дама с устойчивым запахом перегара, появилась ровно два раза. Сварила пустую кашу, забрала оставленный на столе аванс и больше не пришла.
Время потянулось невыносимо медленно. Запас чистых пеленок закончился. Тамара Ильинична часами лежала в одиночестве. Она звонила любимой племяннице утром, днем и ночью, но в ответ слышала лишь равнодушный голос оператора. Алла отдыхала и просто отключила рабочий номер.
Невыносимая жажда заставила тетку сделать то, чего она не делала уже много лет. Скрипя зубами от боли в суставах, она перевалилась через край кровати, прихватив с собой мобильный телефон, и грузно осела на ковер. Цепляясь скрюченными пальцами за ножки стульев, она попыталась ползти в сторону кухни, но силы быстро покинули ее.
Соседка по лестничной площадке, Нина Васильевна, уже второй день слышала слабое, монотонное постукивание в стену. Дернув ручку соседской двери, она с удивлением обнаружила, что та не заперта — горе-сиделка просто захлопнула ее, не повернув ключ.
То, что предстало перед глазами соседки, заставило ее в ужасе прижать руки к лицу. Некогда властная Тамара Ильинична лежала в коридоре в пропитанной нечистотами ночной рубашке. В ее ослабевшей руке был зажат телефон.
Нина Васильевна вытащила аппарат из дрожащих пальцев старухи. Экран светился. Соседка открыла историю вызовов и ахнула: десятки неотвеченных исходящих звонков. Половина — Алле, половина — на номер, подписанный просто «Жанна».
Трясущимися руками соседка набрала Жанну. Гудки шли долго. Наконец на том конце ответили.
— Жанночка, девочка моя, это соседка Нина Васильевна беспокоится. Тут беда! Тамара на полу лежит, в дом не зайти от тяжелого запаха! Приезжай ради Христа, она же умрет так!
Жанна сидела на своей уютной кухне и смотрела в окно, за которым светило яркое солнце. Впервые за десять лет она чувствовала себя абсолютно свободной.
— У Тамары Ильиничны есть единственная наследница, которая по закону обязана осуществлять уход. Я к этой семье больше не имею отношения.
— Да недоступна твоя Алла! Бросила она ее! Жанна, ну ты же не зверь, родная кровь ведь! Она тут стонет, прощения просит!
— Нина Васильевна, — голос Жанны звучал абсолютно спокойно. — Вызывайте скорую помощь и полицию, пусть фиксируют оставление человека в опасности. А потом звоните Алле, пусть срочно возвращается с курорта.
— Да не поедет она! Ей только квартира нужна была, а ухаживать не хочет!
— За эту квартиру ей еще предстоит побороться, — усмехнулась Жанна. — Я ведь в комоде не только новое завещание нашла. Тамара Ильинична полгода назад взяла огромный кредит под залог этой самой недвижимости, чтобы оплатить Аллочке покупку коммерческого помещения под ее бизнес. Платить старушке было нечем, банк уже готовит документы на изъятие жилья за долги. Так что наша бизнесвумен унаследовала не элитные метры в центре, а многомиллионный долг и судебные иски.
Жанна завершила вызов, положила смартфон на стол и отпила горячий кофе. День обещал быть прекрасным.