Яга вернулась в дом и, подойдя к окну, чуть отодвинула занавеску.
Люди постепенно расходились, успокоенные обещаниями. Захлопали дверцы внедорожников, взревели моторы, и черная кавалькада медленно двинулась дальше по разбитой дороге.
- Что там такое, дочка? – раздался за её спиной голос Раисы Степановны. – Чего гутарят?
- Да какой-то бизнесмен приезжал, - Тео повернулась к ней. - Обещает золотые горы, хочет завод здесь строить вместо старых шахт. Раиса Степановна, а вы не припомните, на рудниках ничего странного в последнее время не происходило?
Старушка задумчиво нахмурилась, а потом закивала:
- Да как же, милая! Помню, конечно! Год назад дело было, еще аккурат перед первыми заморозками. Мальчишки местные, сорванцы, залезли в дальний шурф... И ведь угораздило их! Обвал случился. Спасатели их сутки искали. Еле живых достали, замерзших, перепуганных до икоты. Вместе с ними нашли гроб. Он из пласта породы вывалился… Огромный такой, тяжелый... окаменел намертво. Вскрыли его прямо там, думали золото найдут… А внутри пустота. Ни праха, ни украшений. А потом забрали гроб в наш местный музей вроде бы…
- А где этот музей находится? - поинтересовалась Тео, выслушав старушку.
- В самом центре, милая, - охотно подсказала она. – У большого магазина сверни влево и спускайся вниз по улице, к низине. Увидишь здание старое, каменное, в нём ещё до революции приисковая контора была. Мимо не пройдешь, там пушки чугунные у входа стоят.
Раиса Степановна засуетилась, залезла рукой куда-то глубоко за пазуху и извлекла оттуда помятый листок.
- Ты ежели в центр наладишься, купи мне лекарств, дочка... Врач намедни выписала, а Петьку разве допросишься.
Следом за рецептом на свет появился крошечный, туго завязанный узелок из носового платка, в котором глухо звякнула мелочь.
- Не нужно, - Яга мягко отвела ее протянутую руку. - У меня есть деньги.
- Да тебе ж, наверное, самой тяжело! - воскликнула старушка, всплеснув руками. - И так забот полна коробочка, еще и я на шею уселась!
- Сидите уж! - засмеялась Теодора, надевая пальто. - У меня шея крепкая, не переживайте. Не такие грузы таскали.
Перед тем как покинуть дом, она посмотрела в угол у печи, где затаилась едва заметная тень.
- Присматривай за ней, - шепнула Теодора домовому. Тот едва заметно кивнул, сверкнув глазами-бусинками из темноты.
Яга вышла на крыльцо и глубоко вдохнула. Небо окончательно затянуло свинцовыми тучами, и мелкая, липкая морось моментально осела на волосах и ресницах. Сбежав вниз по ступенькам, она быстро пошла по дороге, засунув руки в карманы.
Здание музея она нашла сразу: его каменный фасад украшали узкие арочные окна, а у входа действительно замерли две чугунные пушки, наполовину ушедшие колесами в землю. Над дверью висела вывеска, на которой было написано: «Б….Й КРАЕВЕДЧЕСКИЙ МУЗЕЙ ГОРНОЙ ИСТОРИИ И БЫТА». Ниже, на отдельной пластине поменьше, было добавлено: «Филиал областного управления культуры».
Теодора вошла внутрь и огляделась. Никого. Она медленно прошлась по залу рассматривая экспонаты. Экспозиция была скудной: несколько витрин с образцами местной руды - от тускло-серых до иссиня-черных камней, ржавые кайла, пожелтевшие фотографии суровых мужчин в брезентовых робах и карта шахт, больше похожая на паутину.
И тут из боковой двери, поправляя на плечах вязаную шаль, вышла пожилая женщина. Ее глаза за толстыми линзами очков радостно блеснули, похоже, посетители здесь, судя по всему, были редкостью.
- Здравствуйте, - сказала Яга, осматриваясь. - Вот, зашла посмотреть на вашу историю. Можно?
- Здравствуйте! Проходите, конечно! Я вам сейчас всё-всё покажу. Меня Клавдией Васильевной звать. Мы тут по крупицам эту историю собираем, хотя молодежь-то всё больше в город норовит уехать...
Она повела Теодору вдоль витрин, увлеченно рассказывая о первой найденной жиле, о том, как строились бараки, и как трудно было пробивать породу. Яга прилежно кивала, хотя ее взгляд постоянно соскальзывал к закрытым дверям в конце коридора. Она чувствовала: то, за чем она пришла, не выставят рядом с ржавыми лопатами.
- А в соседнем зале у нас очень необычная вещь! - шепотом, словно выдавая великую тайну, наконец, произнесла Клавдия Васильевна. - Ее нашли год назад при обвале в дальнем руднике, из которого ушла вода. Археологи из области так и не приехали, мол, финансирования нет, а вещь-то уникальная. Пройдемте!
Они вошли во второй зал. В центре комнаты, на низком постаменте, лежал массивный монолит, который когда-то, возможно, был деревом или металлом, но теперь окончательно превратился в камень. Поверхность гроба была испещрена странными бороздами, которые при ближайшем рассмотрении подозрительно напоминали остатки сложной, стертой временем гравировки.
- Видите? - Клавдия Васильевна подошла ближе. - Словно из самой кости земли вырезан… И ведь пустой был, когда открыли. Только на дне какой-то налет серый, вроде пепла, но и тот на ветру развеялся, когда гроб на поверхность вытащили. Видимо, никогда нам не узнать, кто покоился в нём. И покоился ли вообще.
Тео склонилась над массивной каменной плитой. Свет от тусклой лампы падал под углом на рваные борозды, которые могли показаться кому-то природным образованием. Но для Яги они сложились в четкий ритм древнего наречия, которое не слышало человеческое ухо уже несколько тысячелетий.
«Здесь затворен тот, чье имя выжжено из памяти живых. Да будет ему этот камень - плотью, этот мрак - кровом, а тишина - вечным судом. Не буди спящее, ибо ключ в забвении, а выход - в конце времен».
- Вы думаете, на плите что-то начертано? – усмехнулась смотрительница музея. - Это просто эрозия... выветривание такое причудливое.
Тео выпрямилась, мысленно усмехнувшись «эрозия». Как удобно списывать на природу то, что человеческий мозг отказывается осознавать.
- Причудливое - не то слово, Клавдия Васильевна. А вы говорили, что внутри было пусто? Совсем?
- Только лишь налёт на дне, - она поправила очки. - Но знаете, что странно... Мальчишки, которые его нашли, клялись, что когда плита сдвинулась, изнутри вздох послышался. А один из них, потом всё твердил, что в темноте шурфа видел, как тень какая-то вглубь метнулась. Но кто ж детям поверит? Стресс, обвал, кислорода мало...
Яга прищурилась, глядя, как за окном раскачиваются почерневшие от сырости ветви старых тополей. Значит, она была права в своих догадках. Мальчишки освободили Мароха. Тварь, не имеющая облика, способная превратить реальность в бесцветный туман, теперь бродила по улицам этого маленького городка.