(Событие происходит, до того, как Лера спустилась к Мирославу в подземелье в 29-й главе).
Библиотека Вардерона в этот час была пуста. Только Лера сидела за огромным дубовым столом, заваленном свитками, древними фолиантами и картами родовых связей. Магические светильники горели ровным золотым светом, но Лера почти не замечала их — всё её внимание было приковано к тонким серебристым нитям, которые пульсировали на разложенном перед ней пергаменте.
Визард устроился рядом, положив голову на раскрытую книгу, но не спал. Его глаза внимательно следили за хозяйкой.
— Виз, — голос Леры дрогнул. — Я нашла.
— Что нашла? — кот приподнял ухо.
— Родовую нить Мирослава. — Лера ткнула пальцем в мерцающую линию. — Смотри, она ведёт... сюда. — Она провела пальцем по пергаменту. — Это Дмитрий. Дядь Дима. Я проверила три раза. Амулет Перуна скрывал правду, маскировал происхождение. Но теперь, когда Мирослав без амулета...
— Он его сын, — закончил Визард. — Тот самый, что пропал пятнадцать лет назад.
Лера кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Виз, я должна ему сказать. Немедленно.
— Тогда говори. — Кот потянулся и зевнул. — Но учти: такие новости бьют сильнее любого заклинания.
Лера пошла к Мирославу, стоило конечно сообщить для начала самому дядь Диме, но она хотела его увидеть.
Настоящее время.
Вновь библиотека и Лера с Визардом, а смелости она так и не набралась, чтобы вызвать Дмитрия. В темницу-то быстро побежала, но откладывать больше нельзя, она перепроверила всё ещё раз и достала кристалл связи, зажмурилась, прежде чем активировать его. Через минуту воздух в библиотеке дрогнул, сгустился, и из тени шагнул Дмитрий. Высокий, в тёмном плаще, с лицом, которое даже в спокойствии хранило следы серьёзности и осторожности.
— Лера? — он огляделся, нахмурившись. — Что случилось? Ты воспользовалась тайным сигналом.
— Сядьте, дядь Дима. — Лера указала на стул, напротив себя. — Пожалуйста.
Дмитрий сел, и Лера вдруг заметила, как напряжены его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжатых в кулаки. Он чувствовал, что она сейчас скажет нечто важное, уже думает, как всех спасать, но явно не о том, что она сейчас скажет.
— Помните, — начала Лера, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — вы рассказывали, что много лет назад потеряли сына? Что его украли, а вы думали — он погиб, но потом Ягиня смогла отыскать отголоски нити, он оказался жив, и вы продолжили поиск, но где именно искать было не известно.
Дмитрий побледнел от её слов. Так сильно, что Лера испугалась — не рухнет ли он сейчас в обморок.
— Помню, — выдохнул он. — Каждую секунду помню. При чём здесь...
— Он жив, не волнуйтесь. — Лера не стала тянуть. — Его зовут Мирослав и он тут. Только проблемка, он напал на Велеса и сейчас в темнице.
Тишина, повисшая в библиотеке, была такой плотной, что, казалось, можно было резать ножом. Дмитрий смотрел на Леру не мигая. Его лицо дёрнулось, руки задрожали.
— Ты... ты уверена? — Голос сел до хрипоты.
— Да. — Лера развернула к нему пергамент. — Смотрите. Вот ваша нить. А это — Мирослава. Они сплетаются здесь. Амулет Перуна скрывал правду, маскировал происхождение, но теперь, когда он в темнице без заряженного амулета, нити проявились. Это не может быть ошибкой.
Дмитрий медленно поднялся. Он шагнул к столу, вглядываясь в мерцающие линии, и вдруг рухнул на колени. Прямо на каменный пол.
— Сын, — прошептал он. — Мой мальчик... живой... — Его плечи затряслись. — Я искал тебя... я землю носом рыл... я к Вию готов был спуститься... а ты всё это время был здесь... под носом... — Он поднял на Леру мокрые от слёз глаза. — Как я не почувствовал?
— Вы не могли, — Лера опустилась рядом с ним, обняла за плечи. — Амулет скрывал. Но теперь вы знаете. И сегодня ночью вы сможете его увидеть.
Дмитрий вздрогнул, вцепился в её руку:
— Сегодня?
— Мы с Джонсом собирались к нему. Пойдёмте с нами. Только надо всем сказать, что вы прибыли и объяснить.
Он смотрел на неё, и в его глазах было столько боли, надежды и благодарности, что у Леры самой защипало в носу.
— Спасибо, — выдохнул он. — Ты даже не представляешь... Лера, если бы не ты...
— Если бы не я, то вы бы сами нашли, просто чуть позже – пожала она плечами.
Визард, наблюдавший эту сцену, тихо кашлянул:
— Я, конечно, понимаю, момент трогательный, но, если вы сейчас оба разрыдаетесь, у меня шерсть намокнет. А она у меня, между прочим, магическая.
Дмитрий невольно усмехнулся сквозь слёзы. Лера обняла кота.
— Виз, ты невыносим.
— Я прекрасен, — парировал тот. — И практичен. А теперь поднимайтесь. Нам ещё ночную вылазку планировать.
Новость разлетелась по Вардерону быстрее, чем пожар по сухой траве. Уже через час во внутреннем дворе собрались все, встречать и приветствовать самого Дмитрия, ну и поздравить с тем, что он наконец нашёл сына.
Макар стоял рядом с Дмитрием, положив руку ему на плечо. Два старых друга, прошедших огонь и воду, сейчас молчали, но в этом молчании было больше, чем в любых словах.
— Держись, — тихо сказал Макар. — Я с тобой.
— Я пятнадцать лет ждал, — глухо ответил Дмитрий. Голос его звучал так, будто каждое слово приходилось вытаскивать из груди клещами. — Пятнадцать лет носил эту пустоту внутри. И всё это время он был здесь... пытался убить Велеса, ненавидел нас... а я даже не знал.
Про Велеса и предательство Мирослава, Дмитрию уже успели доложить.
— Он не знал правды, — вмешалась Ирина, подходя ближе. Она взяла Дмитрия за руку — просто, по-матерински. — Его растили враги. Но теперь, когда он узнает...
— Если он захочет слушать, — Дмитрий покачал головой. — Если в нём осталось хоть что-то от того малыша, которого я носил на руках.
— Осталось, — твёрдо сказала Лера. — Я видела его глаза. Там не только ненависть. Там боль. А где боль — там и надежда.
Кощей, стоявший чуть поодаль, шагнул вперёд:
— Дим, я пойду с вами. Если мальчику нужен будет шанс — я дам. И прослежу, чтобы никто не мешал.
— Спасибо, — выдохнул Дмитрий.
Велес и Ягиня подошли последними. Ягиня обняла Дмитрия — крепко, как обнимают только самых родных.
— Мы всё сделаем, чтобы помочь ему, — пообещала она. — Слышишь? Всё.
Дмитрий только кивнул — говорить он больше не мог. Он итак был благодарен за то, что его сына не убили за предательство. Дмитрию осталось только ждать, разместиться в университете и верить в то, что он больше не потеряет своего сына.
Свидание.
Ровно в шесть вечера центральный фонтан Вардерона сверкал в лучах заходящего солнца. Вода переливалась всеми цветами радуги, и даже камни вокруг казались живыми. Марфа пришла чуть раньше, волнуясь так, что ладони вспотели, а сердце норовило выпрыгнуть из груди.
— Глупая, — шепнула она себе. — Чего ты боишься? Он сам тебя позвал.
Но страх не уходил. Она оглядела себя в зеркальце — лёгкое платье, распущенные волосы, минимум украшений. Слишком простая. Слишком обычная. А он — тёмный колдун, сын Кощея, инициированный...
— Ты — это ты, — раздался голос за спиной.
Марфа обернулась. Джонс стоял в двух шагах, и в его руках был... маленький букетик полевых цветов. Простых, скромных, но таких живых, что у Марфы перехватило дыхание.
— Это... — он протянул цветы, смущаясь так, как она никогда не видела. — Я не знал, что дарят мавкам. Думал, может, воду? Или тишину? Но потом решил... лучше всего — то, что растёт само. Без магии. Как ты.
Марфа взяла букет, чувствуя, как щёки заливаются краской.
— Спасибо, — прошептала она. — Это самое красивое, что мне дарили.
— Тебе дарили мало красивого, — усмехнулся Джонс.
— Мне вообще ничего не дарили, — призналась она. — Мавки не очень-то нуждаются в подарках. Мы сами часть природы.
— Значит, я первый.
— Первый.
Они пошли вдоль фонтана, и какое-то время молчали. Но молчание было не неловким, а тёплым — как старый плед, как кружка чая холодным вечером.
— Джонс, — вдруг сказала Марфа. — А тебе не страшно? Идти в Навь?
— Страшно, — честно ответил он. — Но не так, как раньше. Раньше я боялся всего — потерять себя, не справиться, остаться одному. А теперь...
— Теперь?
— Теперь я знаю, что есть ради кого возвращаться. — Он остановился и посмотрел ей в глаза. — Ты.
Марфа замерла. Сердце пропустило удар.
— Джонс...
— Я не умею говорить красиво, — перебил он. — Не умею ухаживать, как нормальные люди. Но я умею быть рядом. Всегда. Если ты позволишь. Мой отец, как видишь, не забыл маму спустя тысячелетие и любил её одну, ну я его сын.
Она шагнула к нему и взяла за руку. Его пальцы были прохладными, но сквозь этот холод пробивалось такое тепло, что у Марфы слёзы навернулись на глаза.
— Позволю, — прошептала она. — Только возвращайся. Пожалуйста.
— Вернусь, — пообещал он. — Теперь я всегда буду возвращаться.
Зий, наблюдавший за ними из-за колонны, шмыгнул носом.
— Ну вот и колдун теперь влюблён, главное, чтобы дел не натворил, как папаня – улыбаясь сам себе, проворчал каджит.
Он достал зеркало, где светилось новое сообщение от Пантеры: «Въезжаю в магические ворота. Буду через пять минут. Жди, снежный».
Зий расплылся в довольной улыбке и приосанился.
— Ну, Пантера, держись. Я теперь не просто каджит, а каджит при исполнении.
Вечером в малом зале совета было тесно от своих.
Велес, Ягиня, Кощей, Настасья, Дмитрий, Лера, Джонс. Фамильяры — Аждаха и Визард — расположились у стены, внимательно слушая каждое слово.
— Итак, — начал Велес, обводя взглядом присутствующих. — Через две недели мы выступаем. Цель — вызволить Берегиню из плена Вия. Путь будет опасен. Навь живёт по своим законам. Тьма там гуще, чем в Сердце Мрака, враги древнее, и ошибка будет стоить жизни.
— Кто идёт? — спросил Кощей.
— Я, ты, Ягиня, Лера, Джонс, Фёдор, Зий, Настасья, Лежко, Макар, Алёна, Финист и Марья — перечислил Велес. – Ну и фамильяры естественно.
— Я тоже иду, — Дмитрий поднялся. Голос его звучал твёрдо, но в глазах плескалась буря. — Я должен идти. Не только ради Берегини. Ради сына. Чтобы он знал: его отец не трус и не предатель.
— А остальные? — Лера оглядела зал.
— Остаются здесь, — ответила Ягиня. — Прикрывают тылы и защищают Вардерон. Вы двое — инициированные, вам можно. Остальные совсем молодёжь. Им рано в такое пекло.
С этим были согласны все, Садко пообещал присмотреть за каждым, и если понадобиться, то прислать подкрепление. Каждый переживал очень сильно, но старался не подавать виду.
В темнице.
Ночь опустилась на Вардерон быстро, как чёрный занавес. Лера, Джонс и Дмитрий бесшумно спустились в подземный уровень. Здесь было сыро и холодно, стены сочились влагой, и только тусклые факелы разгоняли тьму.
Чудь белоглазая при их появлении скользнула пустыми глазами и отошла в сторону — Джонс сдержал слово. Дмитрию было можно увидеть сына, но Лера то не спрашивала, поэтому если что решили прикрыться волнением потерянного отца.
Мирослав сидел в углу камеры, обхватив колени руками. Услышав шаги, поднял голову. Увидел Леру, Джонса... и третьего.
Высокий мужчина с серыми глазами, в которых плескалась такая боль, что у Мирослава перехватило дыхание. Он смотрел на него так, будто видел привидение. Будто весь его мир, и так шаткий, рухнул в одно мгновение.
— Кто это? — спросил Мирослав хрипло. Голос сел — он не пил весь день, не мог, думал только о ней, о Лере, о её словах.
— Твой отец, — тихо сказала Лера. — Настоящий. Дмитрий. Тот, кто искал тебя пятнадцать лет.
Дмитрий шагнул вперёд. Руки его дрожали так сильно, что он сжал их в кулаки, пытаясь унять дрожь. Голос срывался, но он нашёл в себе силы говорить.
— Сынок... — Это слово далось ему с таким трудом, будто он вытаскивал его из самой глубины души. — Я не знал. Я думал, ты погиб. Я искал вас. Годами искал. Облазил все тропы, все леса, все города. А они... они забрали тебя. Сделали из тебя оружие. Прости меня, прости, что не уберёг.
Мирослав смотрел на него. В глазах метались тени — недоверие, боль, надежда. И что-то ещё. Что-то, чему он сам не мог найти названия.
— Ложь, — прошептал он. — Всё ложь. Меня учили... мне говорили... вы все предатели. Вы убили мою мать. Вы сожгли наш дом.
— Нет. — Дмитрий покачал головой. Слёзы текли по его щекам — он не пытался их скрыть. — Это они убили. Они сожгли. Они забрали тебя. А я... я ничего не мог сделать. Я опоздал. Я всадник мрака, хранитель грани трёх миров, тогда, тогда был наплыв нечисти, но это было лишь для того, чтобы меня отвлечь, когда я вернулся домой, то тебя уже не было, а твоя мама, она, она была ещё жива и оставила вот это – он достал из кармана кусок ткани, единственную зацепку на тех, кто уничтожил их семью.
Он шагнул к решётке, схватился за прутья.
— Посмотри на меня, сын. Посмотри в глаза. Разве можно так врать? Разве можно столько лет носить такую боль в груди и притворяться?
Мирослав смотрел. И вдруг в его глазах что-то дрогнуло. Ледяная корка, которой он был покрыт годами, дала трещину.
— Я... — начал он. И в этот момент тьма в углу камеры зашевелилась.
Она сгустилась, приняла очертания — та самая тень, что следила за Лерой на балконе. Высокая, бесформенная, с двумя багровыми глазами, горящими ненавистью.
— Как трогательно, — прошипела она. Голос звучал как скрип ржавых петель. — Семейное воссоединение. Но он наш, старик. Мы забрали его ребёнком, мы растили его во тьме, мы сделали его тем, кто он есть. И не отдадим.
Тень бросилась на Дмитрия, целясь в горло.
— НЕТ! — закричал Мирослав, рванувшись к решётке.
Джонс выставил руку — тьма ударила в тень, отбрасывая её назад. Аждаха взвился в воздух, готовый к атаке.
— Убирайся! — крикнул Дмитрий, и в его руке вспыхнул свет — тот самый, что носят тёмные стражи. Свет, рождающийся из тьмы и борющийся с ней.
Тень зашипела, отступила, но не исчезла. Она посмотрела на Мирослава:
— Ты наш, мальчик. Помни. Мы придём за тобой. И заберём не только тебя. — Она перевела взгляд на Леру. — Её тоже. Она станет нашим оружием. Самый сильный свет, обращённый во тьму.
— Не дождёшься, — процедила Лера, и в её руках вспыхнул свет.
Тень взвизгнула и растворилась, оставив после себя лишь запах тлена и серы.
В камере повисла тишина. Мирослав смотрел на Дмитрия, на Леру, на Джонса. В его глазах больше не было ненависти — только растерянность, боль и... надежда.
— Зачем вы... зачем вы защищали меня? — спросил он. Голос дрожал.
— Потому что ты мой сын, — ответил Дмитрий. — И я никогда больше не дам тебя в обиду.
Мирослав закрыл глаза. По щеке скатилась слеза. Первая за многие годы.
— Я не знаю, кто я, — прошептал он. — Я всю жизнь жил во лжи.
— Узнаешь, — пообещал Дмитрий. — Теперь у тебя есть время. И есть мы.
Он протянул руку сквозь решётку. Мирослав смотрел на неё долго, очень долго. А потом — коснулся.
— Отец, — выдохнул он.
Это было первое слово, которое он сказал осознанно. Первое признание.
Дмитрий сжал его пальцы и разрыдался. Не стесняясь, не сдерживаясь. Просто стоял и плакал, прижимаясь лбом к холодным прутьям.
— Сынок... сыночек... я здесь. Я всегда буду здесь.
Лера сжала руку Джонса. В её глазах тоже блестели слёзы.
— Пойдём, — шепнул Джонс. — Им нужно побыть вдвоём.
Они вышли, оставив отца и сына наедине. Впервые за пятнадцать лет они были рядом.
Когда Лера и Джонс поднялись наверх, их уже ждали, что даже не удивило, Садко покачал головой, но ничего не сказал о том, что юной леди и её брату нельзя было ходить к узнику. У главных ворот Вардерона царило оживление: Зий, сияя как начищенный самовар, встречал ту, кого ждал больше всего.
Пантера была великолепна. Высокая, гибкая, с серебристо-чёрной шерстью и глазами цвета янтаря. Она грациозно вышла из портала и, не обращая внимания на толпу зевак, направилась прямо к Зию.
— Снежный, — мурлыкнула она. — Я скучала.
— Я тоже, — Зий обнял её, и даже со стороны было видно, как довольно урчит. — Ты как раз вовремя. Мы тут намечается грандиозная заварушка.
— Я затем и приехала, — усмехнулась Пантера. — Без меня вы пропадёте. Особенно ты.
— Я? — Зий возмутился. — Да я вообще-то...
— Ты вообще-то тот ещё герой, — перебила Пантера и чмокнула его в нос. — Но я тебя люблю.
Зий растерянно моргнул, потом расплылся в такой счастливой улыбке, что Фёдор, наблюдавший за ними, не выдержал:
— Зий, ты это... рот закрой, а то муха залетит.
— Не залетит, — отмахнулся каджит. — Я теперь вообще неуязвим. Я любим.
Все рассмеялись. Даже Джонс чуть заметно улыбнулся.
Ирина, стоявшая рядом с Фёдором, вдруг взяла его за руку и подвела к Лере.
— Лер, — начала она, и голос её дрогнул. — Мы с Федей... у нас будет ребёнок.
Лера замерла. Секунду переваривала услышанное, а потом взвизгнула и бросилась обнимать мать.
— Мамочка! Это же... это чудесно! — Она прижалась к Ирине, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Я буду старшей сестрой! У меня будет братик или сестрёнка?!
— Пока не знаем, — улыбнулась Ирина сквозь слёзы. — Но уже любим.
Лера повернулась к Фёдору и повисла у него на шее:
— Дядь Федь! Вы теперь мой... папа? Можно я буду называть вас папой?
Фёдор, суровый участковый, прошедший огонь и воду, вдруг шмыгнул носом и обнял её в ответ.
— Можно, дочка, — выдохнул он. — Можно.
Джонс подошёл к ним и положил руку Лере на плечо:
— Поздравляю, — сказал он просто. Потом посмотрел на Ирину и Фёдора. — Вы заслужили счастье.
Ирина обняла и его:
— Ты тоже часть этой семьи, Джонс. Не забывай. Так что рассчитываем на тебя, если будет мальчишка.
- Я готов! – улыбнулся Джонс, а Ирина чмокнул его в щеку, как и Леру.
Он смутился, но не отстранился.
Все поздравляли каджита, радовались за Фёдора с Ириной, казалось, что вот оно – счастье, но все знали, что им предстоит ещё многое пройти.
На Вардерон опускались сумерки, звёзды, как самоцветы высыпались на небо и горели так ярко, чтобы осветить путь. Лера и вся команда вышли на площадь перед главными воротами. Вардерон спал, укутанный тьмой, но кое-где в окнах ещё горел свет — студенты готовились к экзаменам, домовики наводили порядок, жизнь продолжалась.
Лера стояла рядом с Джонсом, глядя на звёзды. Визард устроился у неё на руках, Аждаха обвил плечи Джонса.
— Как думаешь, у нас получится? — спросила Лера.
— Должно, — ответил Джонс. — У нас нет права на ошибку.
— А если не получится?
— Тогда мы хотя бы попробуем. Это главное.
Из темноты вышли Зий и Пантера. Каджит сиял, как новогодняя ёлка.
— Мы с Пантерой идём с вами, она не передумала и тоже будет помогать — заявил он.
— Вы? — удивилась Лера.
— А что? — Зий оскалился. — Она — вообще легенда.
Пантера согласно кивнула:
— Мы с ним. Вместе. Куда он — туда и я.
— Ну, компания так компания, — усмехнулся Велес, подходя к ним. — Чем больше, тем веселее.
Ирина подошла к Лере и обняла её. Крепко, по-матерински.
— Береги себя, дочка, — прошептала она. — Ты у меня одна.
— Я знаю, мам. — Лера уткнулась носом в её плечо. — Я вернусь. Обещаю.
— Смотри у меня. — Ирина погрозила пальцем, но глаза её блестели от слёз. — Если не вернёшься, я сама в Навь пойду. И всем там устрою.
— Мам, ты не умеешь в Навь ходить.
— А я найду способ – усмехнулась Ирина.
Все рассмеялись. Даже те, у кого на душе скребли кошки.
Дмитрий вышел из темноты последним. Он был бледен, но в глазах его горел огонь — тот самый, который зажигается, когда человек обретает смысл жизни.
— Я поговорил с ним, — сказал он негромко. — Он... он не знает, как быть. Но он хочет попробовать. Хочет узнать правду.
— Это уже победа, — кивнула Ягиня. — Маленькая, но победа.
— Спасибо тебе, Лера. — Дмитрий посмотрел на девочку.
Они стояли в кругу, под звёздным небом, и каждый думал о своём. О тех, кого любят. О тех, кого потеряли. О тех, кого ещё предстоит спасти.
— Ну что, — Велес обвёл взглядом собравшихся. — Нам осталось всего двенадцать дней, и мы выступаем. Готовьтесь. Это будет тяжело.
— Мы готовы, — ответила за всех Лера.
И в этот момент из темноты, откуда-то со стороны гор, донёсся звук. Низкий, вибрирующий, похожий на вой.
Все замерли.
— Что это? — спросила Ирина, прижимаясь к Фёдору.
— Зов, — ответил Аждаха. Его глаза горели жёлтым огнём. — Это зов Нави. Они знают, что мы идём.
— Пусть знают, — процедил Кощей. — Всё равно заберём своё.
Вой повторился — ближе, громче.
— Нам пора, — сказал Велес. — Всем отдыхать. Завтра начнём подготовку.
Они разошлись, но Лера ещё долго стояла на площади, глядя в ту сторону, откуда донесся вой.
— Боишься? — спросил Джонс, подходя к ней.
— Немного, — честно ответила она. — Но знаешь... рядом с тобой не так страшно.
— Со мной всегда не страшно, — усмехнулся он. — Я же ледяной принц.
— Ледяной, но внутри тёплый, — улыбнулась Лера.
Они пошли к общежитию, а в небе над горами снова взвыла тьма.
Враг приближался.
Но они были готовы.
Автор: Ксения Фир.
Предыдущая глава:
Следующая глава: