Я сижу в своём кабинете в Ангарске, открываю окно и... чувствую знакомый с детства запах.
Запах бензина.
Для кого-то это просто запах, а для меня это сигнал. Сигнал о том, что наша система нефтепродуктообеспечения работает с потерями. С большими потерями. И эти потери не только бьют по карману, но и отравляют воздух, которым мы дышим.
Сегодня я расскажу вам о том, как устроена система поставок топлива в Иркутской области, сколько бензина мы теряем на каждом этапе и почему над нашими городами иногда висит характерный шлейф. Это не просто экологическая проблема.
Это проблема экономическая, и она касается каждого, кто заправляет машину.
Часть 1. Карта на столе
Давайте начнём с географии.
Иркутская область — огромный регион. От Усолья-Сибирского до северных посёлков — тысячи километров. И везде нужно топливо. Как оно к нам попадает?
Основной поток идёт по трубе. Нефтепровод из Западной Сибири приводит нефть на Ангарский нефтеперерабатывающий завод. Там её перерабатывают в бензин, дизель, мазут, масла. АНХК перерабатывает около 11 миллионов тонн нефти в год — это почти 80 миллионов баррелей. Цифра внушительная.
Дальше готовые нефтепродукты нужно развезти по области. Здесь в игру вступает железная дорога. По Транссибу ежегодно перевозят около 20 миллионов тонн нефтяных грузов. Цистерны идут в Усть-Кут, Киренск, Лену, Бодайбо. Оттуда — рекой, по Лене и её притокам, топливо уходит на север.
И наконец, последнее звено — автотранспорт. С нефтебаз топливо развозят бензовозами по заправкам.
А заправок в области — сотни.
Часть 2. Кто правит бал
Если проехать по Иркутску, Ангарску, Шелехову, сразу заметно несколько брендов.
Крупнейший игрок — «Иркутскнефтепродукт» (дочка «Роснефти»). У них больше 70 заправок по области.
В одном Иркутске — 17 станций.
На втором месте — «КрайСНефть». Тоже серьёзная сеть: 33 заправки, из них 10 в Иркутске и по одной во многих районных центрах.
Третья сила — «ОМНИ». 29 точек, в основном в Иркутске, Ангарске и Черемхово.
Есть и другие: «Фаст-Ойл», «Сибирский регион», «Братский бензин», множество мелких частных заправок. В одном Иркутске я насчитал больше 180 точек реализации топлива. Конкуренция бешеная.
И вот что интересно: каждый из этих игроков борется за клиента, снижает цены, предлагает бонусы. Но никто не говорит о том, сколько топлива они теряют.
А теряют они много.
Часть 3. Куда уходит бензин
По статистике, общие потери нефтепродуктов составляют около 0,03% от оборота. Цифра вроде бы маленькая. Но давайте посчитаем.
Оборот топлива в области — миллионы тонн. 0,03% от миллиона — это 300 тонн. От 20 миллионов — 6000 тонн. Шесть тысяч тонн бензина и дизеля в год просто исчезают. Улетучиваются. Испаряются. Разливаются.
И распределяются эти потери так:
- при хранении на складах — 37%;
- при железнодорожных и автомобильных перевозках — 6%;
- при водных перевозках — 27%;
- на трубопроводах — 29%.
То есть почти 40% потерь — это наше с вами хранение. Те самые резервуары на нефтебазах и заправках, которые «дышат».
Часть 4. Как дышат резервуары
Я уже рассказывал в предыдущих постах про «малые дыхания». Днём резервуар нагревается, давление растёт, клапан выбрасывает пары бензина наружу. Ночью резервуар остывает, давление падает, клапан засасывает свежий воздух. И так каждый день.
С одного кубометра газового пространства при изменении температуры на 10 градусов теряется 6–10 граммов паров. С одного квадратного метра поверхности испарения наземного резервуара уходит больше 4 килограммов в месяц. Для резервуара на 400 кубов годовые потери могут достигать 1,28% от хранимого топлива.
А теперь представьте, сколько резервуаров в области. На каждой нефтебазе — десятки. На каждой заправке — минимум 2–3. И все они дышат.
Часть 5. Чем мы дышим
Когда пары бензина выбрасываются в атмосферу, они не просто исчезают. Углеводороды вступают в фотохимические реакции с оксидами азота под действием солнца. Образуются соединения, которые в десятки раз токсичнее исходных компонентов. Это и есть тот самый смог, который иногда висит над городами.
В среднем состав паровоздушной смеси из резервуара такой: 32% углеводородов метанового ряда, 12% бензиновых фракций, 56% воздуха. Когда эта смесь выходит наружу, она не только воняет, но и создаёт пожаровзрывоопасную обстановку. Недаром на заправках запрещено курить и пользоваться телефонами.
Часть 6. Аварийные потери
Отдельная тема — проливы и утечки. Статистика по резервуарам говорит, что основные причины потерь:
- коррозия металла — до 60% случаев;
- деформация геометрической формы — 25%;
- дефекты сварных швов — 15%.
Проливы при заправке автомобилей дают около 30% всех аварийных потерь. Проливы при сливе из бензовозов — 25%. Ремонт и обслуживание оборудования — 20%. Неисправности — 15%.
Всё это топливо попадает в почву, в грунтовые воды, в реки. Иркутская область богата водой, но эта вода легко загрязняется нефтепродуктами. При концентрации 0,5 мг/л вода уже приобретает характерный запах и привкус. А при 100–500 мг/л меняется весь химический состав.
Попадая в водоёмы, нефть образует плёнку, которая перекрывает доступ кислорода. При толщине плёнки 4 мм и концентрации 17 мг/л за 20–25 суток содержание кислорода падает на 40%. Рыба гибнет, планктон исчезает, экосистема разрушается.
Часть 7. Мой личный опыт
В 90-х я работал на одной из нефтебаз под Иркутском. Там был старый резервуарный парк, построенный ещё в 50-х. Коррозия, текущие задвижки, вечно влажная земля вокруг. Мы тогда не задумывались об экологии. Главное было — план.
Однажды случилась авария. Лопнул сварной шов на резервуаре с дизелем. Несколько тонн топлива вылилось прямо в грунт. Тушили, откачивали, засыпали. Но осадок остался. Я до сих пор помню этот запах и чёрную жижу под ногами.
Через несколько лет на этом месте построили жилой квартал. Я иногда думаю: а что там сейчас с почвой? Что пьют люди, если грунтовые воды заражены? Никто не проверял, скорее всего.
Часть 8. Что делать
Проблема огромная, но она решаема. Во-первых, нужно внедрять системы улавливания паров на всех заправках и нефтебазах. Я уже рассказывал про газоуравнительные системы и компрессорные установки. Они возвращают пары обратно в резервуары, превращая их в жидкое топливо. Это не только экология, это экономия.
Во-вторых, нужен жёсткий контроль за состоянием резервуаров. Своевременная диагностика, антикоррозийная защита, замена старого оборудования. Это дорого, но дешевле, чем потом ликвидировать последствия разливов.
В-третьих, обучение персонала. Многие проливы происходят из-за банальной невнимательности или халатности. Люди должны понимать, что каждая капля топлива — это деньги и это вред природе.
И наконец, государственный надзор. Не для того, чтобы штрафовать и душить бизнес, а чтобы заставить всех играть по одним правилам. Потому что пока одни вкладываются в экологию, а другие экономят на всём, честный бизнес проигрывает.
Итог
Над Иркутском пахнет бензином не потому, что так надо. А потому, что мы до сих пор не научились считать свои потери и беречь природу. Я надеюсь, что когда-нибудь этот запах исчезнет. Что заправки станут чистыми и безопасными. Что наши дети будут дышать свежим воздухом.
Но для этого нужно начать с малого. С контроля, с учёта, с понимания, что экология и экономика — не враги, а союзники. Каждая сэкономленная тонна топлива — это и прибыль, и чистый воздух.
Подписывайтесь, чтобы не пропускать новые разборы. В следующей статье расскажу, как мы пытались внедрить систему улавливания паров на одной из иркутских заправок и что из этого вышло.
А теперь вопрос к вам: замечали ли вы запах бензина в своём городе? Как думаете, откуда он идёт?
Пишите в комментариях, обсудим.