Друзья, сегодня пишу этот пост не из Москвы, не из Новороссийска, а из своего родного города — Ангарска. Здесь, в 50 километрах от меня, находится одно из крупнейших газовых месторождений мира — Ковыкта. И здесь же, прямо у нас под носом, десятилетиями творится экономическое безумие, от которого у любого западного трейдера волосы встали бы дыбом.
Сегодня я расскажу вам о том, как мы, сибиряки, живём на газовой бочке, но при этом умудряемся покупать полимеры у китайцев, которые эти полимеры делают из нашего же сырья. О том, почему создание газохимического кластера в Иркутской области — это не просто красивая идея, а вопрос выживания нашей экономики. И о том, как я сам чуть не вляпался в историю, связанную с ковыктинским газом.
Часть 1. Ангарск — город нефтехимиков
Для тех, кто не в курсе: Ангарск — это один из крупнейших центров нефтепереработки и нефтехимии в России.
У нас работают Ангарская нефтехимическая компания (АНХК), Ангарский завод полимеров, множество производств. Мы делаем бензин, масла, метанол, полиэтилен, полистирол. Казалось бы, живи и радуйся.
Но есть одна проблема. Всё это хозяйство построено ещё в советское время и давно требует модернизации. Оборудование изношено, технологии устарели, а главное — нам катастрофически не хватает сырья. Точнее, своё сырьё у нас есть, но оно лежит в земле, а мы его не используем.
Я помню, как в начале 2000-х начались разговоры про Ковыкту. Месторождение с запасами почти 2 триллиона кубометров газа плюс гелий, этан, пропан, бутан — ценнейшие компоненты для химии. Все говорили: вот сейчас начнут качать, и Ангарск заживёт по-новому. Прошло больше 20 лет. Ковыкта так и не дала ни кубометра на наши заводы.
Часть 2. Экономика дурака
В чём абсурд ситуации?
Мы, Россия, продаём за границу (в основном в Китай) необработанный газ. Китайцы на его основе развивают собственную нефтехимию. По некоторым данным, производство полиэтилена в Китае уже в три раза превышает российское. И делают они его из нашего же этана, который мы туда отправляем в составе трубопроводного газа.
Вот вам простая арифметика. Тонна газа на экспорт стоит примерно 200–250 долларов. А тонна полиэтилена, сделанного из этого газа, — 1200–1500 долларов. Разница — в 5–6 раз. И вся эта добавленная стоимость уходит китайцам. Мы же довольствуемся ролью сырьевого придатка.
А теперь представьте, что мы построили бы в Иркутской области современный газохимический комплекс. Мы бы перерабатывали газ прямо здесь, получали полимеры, гелий, другие продукты с высокой добавленной стоимостью. И возили бы их по Транссибу всё в тот же Китай, но уже по ценам в 5 раз выше. Это не просто экономика, это национальная безопасность.
Часть 3. Почему Ковыкта до сих пор не работает
Вы спросите: а что мешает?
Ответ простой: труба.
Вернее, её отсутствие.
Ковыкта находится в глухой тайге, в 400 километрах от ближайшего города. Чтобы начать добычу, нужно построить инфраструктуру: дороги, трубопроводы, вахтовые посёлки. И главное — нужно договориться, куда газ пойдёт.
Был проект газопровода «Сила Сибири», который должен был соединить Ковыкту с Чаяндинским месторождением в Якутии и дальше с Китаем. Но «Сила Сибири» работает в основном на Чаянду. Ковыкта пока только готовится к запуску. «Газпром» обещает, но сроки постоянно сдвигаются.
При этом сам «Газпром» заинтересован в том, чтобы качать газ в трубу и продавать его в Китай. А создание газохимического кластера — это отдельная история, требующая миллиардных инвестиций и координации между несколькими компаниями. Пока не договорятся.
Часть 4. Иркутский газохимический кластер: что это такое
В Иркутской области есть уникальная ситуация. У нас уже есть несколько химических предприятий, которые можно объединить в единый кластер.
– АНХК (Ангарск) — переработка нефти, производство моторных топлив, масел, бензола, этилбензола.
– Ангарский завод полимеров — производство этилена из прямогонного бензина, полиэтилена, полистирола. Часть этилена (125 тыс. тонн в год) по этиленпроводу идёт в Саянск.
– Саянскхимпласт — крупнейший производитель поливинилхлорида (ПВХ) в России, почти 45% рынка. Работает на этилене из Ангарска, но его не хватает.
– Усолье-Сибирское — производство каустика, хлора, ПВХ эмульсионного.
– Братск — «Илимхимпром», тоже каустик и хлор.
Все они расположены в радиусе 200–300 километров друг от друга. У них есть общая инфраструктура, кадры, опыт. Им остро не хватает углеводородного сырья, которое можно получить из газа Ковыкты.
Представьте: газ с Ковыкты поступает в Саянск. Там его разделяют на метан, этан, пропан, бутан, гелий. Этан идёт на производство этилена, этилен — на производство ПВХ и полиэтилена. Пропан-бутан можно использовать как топливо или сырьё для химии. Метан закачивают в трубу или используют для энергетики. Гелий — стратегический продукт, его можно продавать в Азию.
Это и есть газохимический кластер. Он даст тысячи рабочих мест, увеличит валовый региональный продукт в разы, остановит отток населения из Сибири.
Часть 5. Моя встреча с «Газпромом»
Пару лет назад я участвовал в одной встрече, где обсуждались перспективы Ковыкты. Сидели представители «Газпрома», областной администрации, химических заводов. Я, как местный предприниматель, тоже был приглашён.
Разговор шёл тяжело. «Газпром» говорил про трубу в Китай, про то, что им выгоднее продавать газ как есть. Химики кричали, что им нужно сырьё, что они могут делать продукцию в 5 раз дороже. Чиновники кивали, но ничего не решали.
В конце один из руководителей «Газпрома» сказал фразу, которую я запомнил на всю жизнь: «Ребята, вы поймите: наш бизнес — качать газ. Химия — это не наш профиль. Если хотите строить кластер, стройте сами, а мы продадим вам газ по рыночной цене».
И вот тут я понял, в чём проблема. У нас нет единой стратегии. Газовики думают только о своём, химики — о своём. А государство не может их соединить.
Часть 6. Что нам мешает
Проблем несколько.
Первая — монополизм «Газпрома». Он владеет трубой и газом. Он диктует условия. Химикам предлагают покупать газ по внутренним ценам, которые всё равно выше, чем в тех же США или на Ближнем Востоке. При таких ценах производство полимеров становится невыгодным.
Вторая — отсутствие долгосрочной стратегии. Проекты такого масштаба окупаются 10–15 лет. Нужны гарантии, что газ будет, что цены не взлетят, что государство поддержит. Пока таких гарантий нет.
Третья — инфраструктура. Даже если газ появится, нужно строить газоперерабатывающие мощности, этиленопроводы, хранилища. Это миллиарды рублей. Кто их вложит? «Газпром» не хочет, химики не могут, государство выделяет деньги, но их вечно не хватает.
Четвёртая — кадры. Да, у нас есть школы, есть традиции. Но за 20 лет многие специалисты уехали, оборудование устарело. Нужно всё возрождать.
Часть 7. Что будет, если ничего не делать
Если мы и дальше будем экспортировать сырой газ, то через 10–15 лет китайская нефтехимия задавит нас окончательно. Они уже сейчас производят полимеров в разы больше. У них современные заводы, дешёвая энергия, огромный внутренний рынок. Они будут продавать нам же готовую продукцию, сделанную из нашего газа.
А наши заводы в Ангарске, Саянске, Усолье будут постепенно умирать. Оборудование износится, молодёжь уедет, производство закроется. Мы останемся с безработицей и пустыми цехами.
Итог
Я не знаю, будет ли создан Иркутский газохимический кластер. Слишком много факторов против. Но я знаю одно: это единственный разумный путь. Нам нельзя больше быть сырьевым придатком. Нужно учиться перерабатывать своё сырьё самим и продавать дорогие продукты.
Может быть, наш разговор, наши посты, наше общее давление заставят чиновников и газовиков задуматься. Может быть, мы доживём до того дня, когда газ с Ковыкты пойдёт не в трубу на Восток, а на наши заводы. Я очень на это надеюсь.
Подписывайтесь, чтобы не пропускать новые разборы. В следующей статье расскажу, как мы однажды пытались создать кооперацию между ангарскими заводами и что из этого вышло.
А теперь вопрос к вам: как вы думаете, стоит ли России развивать собственную нефтегазохимию или проще продолжать экспортировать сырьё? Особенно интересно мнение читателей из Иркутской области. Пишите в комментариях, обсудим.