За прошедший год Лунная Долина не изменилась нисколько, хотя Дин прекрасно понимал, что весеннее наводнение не могло обойтись без последствий для природы. Ночью сложно было разглядеть зелень лесов и лугов, но хищные горные львы явно обнаглели и перестали прятаться в расщелинах ― весной у них было много пищи и мало врагов, ведь спасения от воды на возвышенностях искали все. И стервятников стало больше, потому что после возвращения реки в своё русло на обнажившейся земле остались лежать те из зверей, кто не успел или не смог спастись. По этой же причине изменился и воздух ― вместо свежих ароматов приближающейся осени он нёс теперь в себе запах гнили и падали.
― Унылое местечко. Пахнет неприятно, а магии здесь нет вовсе, ― поделилась своим разочарованием Бай Синь, глядя с плато над старыми драконьими пещерами на залитые лунным светом владения своего благодетеля.
― Раньше здесь была демоническая аура, но теперь её нет. Демонам этого вполне хватало для жизни, ― ответил Дин не без грусти.
― А много их было?
― Тех, кто уже обрёл человеческий облик, и трёх сотен не набралось бы. Других, имеющих лишь формы зверя и духа, я не подсчитывал, как и просто зверей. Здесь даже светлячки и мошки могли появиться на свет с демоническим корнем, а жизнь у них короткая.
― А кланы были?
― По большей части смешанные. Обособленно жили лишь демоны растительного происхождения, а главой их клана был дух персикового дерева Тао Шу. Его внутренняя сила хоть и была демонической, но имела сходство с магией плодородия. Благодаря ему плодовые деревья цвели и давали урожай круглый год. Сады растительного клана находились вон там. Уверен, что сочными, сладкими плодами можно поживиться и сейчас.
Дин указал рукой на невысокую рощицу справа от реки, а Бай Синь живо заинтересовалась только что прозвучавшим предложением. Она любит ягоды и фрукты. Мирена Яо тоже их любила. И Юалэ Тай Джун. Но в этот раз драконица, с опаской и недоверием относящаяся ко всем прочим разумным существам, неожиданно проявила заботу не только о себе, чем удивила владыку Лина.
― А можно как-то собрать все плоды и ягоды, какие здесь есть, и взять их с собой? ― спросила она.
― Зачем? ― спросил Дин.
― Вы упоминали, что урожая в этом году нет нигде. При мудрых правителях люди не голодают, но мой брат молод и полагается только на советников. Вряд ли его можно считать мудрым, да? А людей в А-Шуане живёт, наверное, много. Раз уж мы идём в гости, то почему бы не прихватить с собой дары для тех, кому они необходимы? Здесь же всё равно всё сгниёт или будет съедено червями.
― Это плохая идея, ― высказал своё мнение Дин.
― Что плохого в доброте и искреннем желании помочь? ― нахмурилась девушка.
― У людей нет магии, ― пояснил он. ― Если хочешь угостить всех, придётся воспользоваться моим магическим ресурсом, чтобы подарок достался каждому. Кто-то обрадуется, кто-то испугается, жадные отберут дары у беспомощных, а в целом люди взбунтуются, потому что магией легко можно было избавить их от всех пережитых бед и потерь. Морозы, вьюги и паводки у многих отняли дома и семьи, а выживших ждёт впереди ещё одна голодная зима. Твоя забота и щедрость сейчас будет воспринята как подачка и вызовет лишь негодование. Не стоит так поступать. Да и плодов в этих садах вряд ли хватит на всех а-шуанцев. Обделённые обозлятся ещё сильнее.
* * *
В его словах определённо имелся смысл, но Бай Синь всё равно сочла их несправедливыми.
― Если нельзя помочь всем, то лучше вообще никому не помогать? Так получается? ― хмуро уточнила она. ― Если грядущая зима снова погубит многих, то не нужно кормить никого?
― Я этого не утверждал, ― возразил владыка Лин. ― Просто мы с тобой сейчас рассуждаем как те, у кого есть хоть какие-то возможности, но при этом даже не знаем ситуацию в империи. Предлагаю для начала посоветоваться с твоим братом. Мы придём и уйдём, а разгребать последствия придётся именно ему. Побитые судьбой смертные сейчас ищут виноватых в своих бедах, а о преступлениях династии Яо объявили сами небожители. Лишение магии и так было для А-Шуана суровым наказанием, а за ним последовали и другие несчастья. Императорский дворец сейчас в осаде, а народ требует расправы над Натаном.
― А за что бессмертные обозлились на моего брата? ― заинтересовалась девушка и заметила: ― На общем собрании вы об этом не рассказывали.
Он рассказал. Поскольку оба никуда не торопились, рассказ получился длинным и обстоятельным. Дослушав его до логического финала, Бай Синь пришла к выводу, что для щедрых фруктовых даров сейчас действительно не время.
― А кто будет править А-Шуаном, если не будет этого императора? ― спросила она, почему-то волнуясь и за старшего братика, которого никогда не видела, и за несчастных подданных чужой для неё империи.
― Тот, кого министры и советники захотят посадить на трон, ― ответил Дин Лин. ― И это если в случае открытого мятежа они сами выживут. Может случиться и так, что путь к власти проложит себе какой-нибудь жестокий мерзавец. Во имя спокойствия народа зальёт всю империю кровью Яо, публично казнит императора и объявит новым правителем себя. История мира знает много таких самозванцев и тиранов.
У Бай Синь окончательно пропало желание любоваться пейзажами Лунной Долины. Хоть она и родилась драконом без души, и не имеет ни малейшего представления о политике, войнах, мятежах или даже просто о ведении обычных государственных дел, но в ней ведь тоже течёт кровь династии Яо. Получается, что она тоже должна умереть, чтобы народ А-Шуана успокоился?
― Зачем же вы сказали, что этим людям нужна вера в белого дракона, если даже она не способна кого-либо спасти? ― спросила девушка, чувствуя подступающие к глазам слёзы. ― К тому же у вас, оказывается, есть личные претензии к моей семье.
― Долги перед Линами Яо уже выплатили с лихвой, ― ответил на это владыка Лин. ― И я умею отличать вину намеренную от вины обманутых. Твой брат Натан тоже участвовал в издевательствах над моими потомками, но он не был в курсе всех дел своих старших и не отличал драконью тьму от демонической энергии, поскольку никогда не видел ни драконов, ни демонов. Ваш отец обманул его и вовлёк в преступление, за которое была наказана вся династия. Натан наказан достаточно и по заслугам, но сейчас несёт бремя чужой вины. По большей части эта вина моя, ведь именно я разрушил осколок холодной звезды, выпустил на волю накопившиеся в нём божественные силы и убил того, кто мог бы помешать лютым морозам и беспощадным вьюгам. Мои намерения были благими, но обернулись для человечества большой бедой. А труднее всего пришлось А-Шуану, потому что люди здесь привыкли полагаться на магию, которой тоже не стало. С моей стороны было бы бесчестно оставлять твоего брата без помощи сейчас, когда она ему необходима. Белый дракон был символом династии Яо. Появление такого зверя остудит пыл мятежников и на некоторое время удержит их от начала кровопролития, поэтому вера в то, что белый дракон существует, действительно спасёт множество жизней. Народ она не прокормит, но в спокойное время решить проблему голода Натану будет проще.
― Как же у людей всё сложно, ― хмурясь, высказала своё мнение Бай Синь. ― А вы обманщик, владыка Лин.
― И в чём же я тебя обманул? ― уточнил он.
― Вы сказали, что вам нужно в А-Шуан только для того, чтобы вернуть долг какому-то слепому старику.
― Так и есть, ― услышала в ответ. ― И ещё я сказал, что намерен попросить твоего брата об одолжении, чтобы вернуть долг старику. Об условиях этого нового долга речи не было. Соглашусь на любые.
― Обменяете мир в империи на клок конского волоса? ― непонимающе уставилась на него девушка.
Он ненадолго умолк, будто задумался, после чего ответил:
― Вообще-то я хотел попросить целого энельверийского коня. В лучшие времена такие лошади стоили целое состояние. Они бесполезные из-за тонких и слабых ног, зато красивые. А в голодное время лошадь можно съесть.
Бай Синь вздохнула и смирилась с тем, что понять ход мыслей этого человека-дракона просто невозможно. Он прожил четверть тысячелетия. Прошёл через множество испытаний и бед. Дважды умирал и возвращался к жизни, чтобы встретиться с новыми капризами своей несчастливой судьбы. Пережил столько, что теперь и сами Великие Боги вряд ли способны понять причины тех или иных его суждений и выводов.
― Может, тогда не будем тратить время на созерцание ваших личных владений и сразу навестим императора Яо? ― предложила девушка, пытаясь привести в порядок собственные мысли, в которых после очередной беседы с этим невероятным существом снова царил хаос.
― Здесь у меня тоже есть дела, ― сообщил ей собеседник. ― Помнишь служанку, убившую твою сестру?
― Она же сгорела в моём пламени, ― напомнила Бай Синь, окончательно сбитая с толку. ― И вы, кажется, упоминали, что в тот момент она была одержима духом вашего предка.
― Именно, ― кивнул Дин Лин. ― Давным-давно, когда империя А-Шуан скрывалась от соседних королевств за кольцом гор и по площади едва ли превосходила остров Мофа, господин Джан был одним из её правителей. Он родился от союза императора Лина и наложницы, якобы имевшей магический дар. Унаследовал от отца драконью тьму, которая подавляла все прочие виды доступной людям магии, но именно наследие матери стало причиной того, что он не сгинул безвозвратно, а после смерти остался просто бестелесным духом с весьма ограниченными возможностями. Однажды он сказал мне, что его мать обладала магическим даром, который несовместим с драконьей тьмой и наследием Линов. Я много размышлял об этом. Духовные корни Линов хоть и были бесполезными, но начало этому наследию положил полубог ветров и стужи Бай Фэн. Его божественная сила, которая сейчас принадлежит мне, является частью четырёх главных стихий и совместима со всеми силами, принадлежащими другим полубогам. Она ― часть природы нашего мира. Не самая приятная и покорная, но противоречий для неё существует очень мало, и людям такие силы никогда не были доступны. Если бы я заранее знал, что снова вернусь к этой головоломке, то поискал бы ответы, когда блуждал по пескам времён, или спросил бы у того, кто знает больше, но разгадка отыскалась сама собой. Причина кроется не в несовместимости магий или их природе, а в том, что предки господина Джана по материнской линии присвоили эту магическую силу, убив кого-то из духов острова Мофа.
― Вы говорили, что присвоение недопустимо, поэтому небожители и закрыли остров барьером, ― вспомнила Бай Синь, отчаянно пытаясь понять, к чему он клонит.
― Духовная сила является частью души, ― пояснил владыка Лин. ― Её присвоение сравнимо с поглощением чужого духа, а наказание за это всегда было неизменным. Оно назначено законами небес и не может быть отменено или заменено на другое. И я проходил через него пятнадцать мучительных лет. Знаешь, о чём я?
― Нет, ― призналась девушка.
― О пламени Преисподней, ― услышала в ответ. ― Наказанием для тех, кто присвоил чужую духовную силу, а также для всех их потомков во всех последующих поколениях является вечная пытка всепоглощающим огнём без права на перерождение в будущем. Я оказался в Преисподней потому, что присвоил половину души Бай Фэна, а вернулся оттуда из-за бессмертия, доставшегося мне тогда же. А если бы ничего не присваивал, то всё равно стал бы жертвой этой кары, поскольку за шесть веков до моего появления на свет и без того испорченная кровь Линов была отравлена ещё и наследуемой виной. Мой брат Алекс, его дочь Сияна, его внуки и правнуки… Никто из них не переродится. Они ни в чём не виноваты, но их страданиям не будет конца. Все Лины, начиная с господина Джана, были заведомо обречены на эту печальную участь. Все, над кем маги Яо издевались в своих подземельях, не обрели покоя даже после смерти.
― Но это же несправедливо, ― заметила Бай Синь.
― У небес своё представление о справедливости, ― возразил владыка Лин с глубокой печалью в голосе. ― И если хорошенько подумать, то всё правильно. Для присвоивших чужую магию и тех, кто её унаследовал, путь перерождения может лежать только через Преисподнюю, а вернуться оттуда можно лишь демоном. Если бы не было вечной кары, то этот мир уже давно принадлежал бы демонам и уверенно шёл к своей гибели.
― Но этот ваш господин Джан…
― Он не умер, ― уверенно заявил Дин Лин.
― Не умер? ― удивилась девушка. ― Почему вы так думаете?
― Потому что видел, как его дух занял тело служанки Эды.
― Видели? Когда?
― Когда узнал о том, что полубогов больше нет. Неважно. Главное, что теперь я знаю и эту правду тоже. Господин Джан никогда не был просто призраком. И, полагаю, никогда не носил в своей душе драконью тьму.
― Но вы же говорили…
― Что он был императором? Да, это так. Но у меня тоже имелся старший брат, который по закону являлся наследником трона. Так или иначе, но мы выясним детали сразу же после того, как отыщем тело этого предателя. Оно спрятано где-то здесь, в Лунной Долине.
― Он же не бессмертный, ― сочла нужным заметить Бай Синь.
― Нет, но я уверен, что между ним и Дун Фэном существовала какая-то сделка, а последний очень хорошо разбирался в свойствах звёздного хрусталя. Я теперь тоже в них разбираюсь.
Ей надоело выслушивать лишь обрывки его мыслей. Хотелось полной ясности, поэтому Бай Синь набралась смелости и попросила, чтобы владыка Лин перестал говорить загадками и объяснил уже толком, о чём вообще идёт речь. Он объяснил, но она всё равно мало что поняла и просто сдалась. Нужно найти большой кусок льда, который вовсе не лёд ― как это можно понять? Человек, которому природой отпущено не больше сотни лет, живёт уже восемь веков, не обладая при этом магией, но имея возможность свободно путешествовать по миру бесплотным духом ― это разве может быть доступно для понимания? Спасибо, что владыка Лин хотя бы сам понимает, чего хочет. Не мешать ему ― уже помощь. И он явно намерен поквитаться с этим духом за смерть возлюбленной, поэтому лучше будет вообще стать незаметной и не напоминать ему о своём существовании и участии в событиях той ужасной ночи.
* * *
Дин закрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях. Ему нужно было найти небольшое скопление божественной силы ветров и стужи там, где его быть не должно ― в тёплом месте, где нет никакого движения воздуха. На эти поиски он уже потратил два дня после встречи с воплощённым божеством, а теперь снова вернулся сюда, чтобы закончить начатое.
Всё, о чём он рассказал Бай Синь, было собственными выводами, основанными на разрозненных фактах. Подселиться в живое тело и подчинить его своей воле ― для призрака задача не из лёгких, если нет опыта, а господин Джан преодолел протест души бедняжки Эды всего за несколько мгновений. Это могло означать, что он поступал так неоднократно, но с демонами подобные шутки плохи. Значит, набрался опыта за пределами Лунной Долины. Барьеры не были для него преградой, а сидит он в подземелье старой крепости или разгуливает по миру ― этого никто не проверял. Дин не проявлял к нему интереса и не жаждал общения. Не ограничивал в свободе, поскольку считал безвредным, и это стало ещё одной роковой ошибкой. Но дело было даже не в том, что господин Джан тайно злодействовал где-то во владениях смертных. Драконье пламя Бай Синь должно было уничтожить неприкаянный дух. А если не оно, то всплеск божественных сил после разрушения горы Биншен, отнявший у смертных всю магию подчистую, точно должен был его прикончить. Но господин Джан никуда из Лунной Долины не делся. Теперь, обладая иной силой, Дин чувствовал его присутствие гораздо отчётливее, но никак не мог отыскать источник этих ощущений.
Утверждение о присвоенной духовной силе и каре за это тоже было обоснованным выводом, а не просто догадкой. Общаясь с духом предка два века назад, Дин мало что смыслил в магии, потому и принял на веру слова о несовместимости магических сил, но теперь, понимая гораздо больше, он доподлинно знал, что был обманут. Подсказку дали духи острова Мофа. Они разные, уникальные и необыкновенные. Среди них даже есть те самые чёрные змеи, от которых пошли первые драконы. Но Лины не присваивали драконью магию ― эту тьму им навязали бессмертные. И у них никогда не было магии птиц-духов, а у господина Джана она есть. Именно эта заимствованная духовная сила давала призраку возможность общаться с живыми. Бесплотные блуждающие духи безмолвны. Они передают сообщения знаками, страхом или другими доступными способами, но не голосом. А голос господина Джана очень сильно похож на тот, каким обладает глава птичьего клана на острове Мофа. Поначалу Дин лишь вскользь отметил это сходство, но потом послушал гомон и других птиц-духов, после чего и пришёл к печальному выводу. Более того ― он подозревал, что к наследию господина Джана наложница императора не имела никакого отношения. Вероятнее всего, чужую духовную силу Джан Лин присвоил сам. Но взять духа в А-Шуане было негде, поэтому появилось подозрение и в заведомой сделке с Дун Фэном. Фальшивый полубог был наставником этого Лина на протяжении двадцати лет ― разве мог научить чему-нибудь хорошему?
И это тоже ещё далеко не всё. В разговорах с кем бы то ни было господин Джан самозабвенно проклинал небожителей, называя их лжецами, подлецами и преступниками, достойными самой жестокой кары небес. Вещал о том, как бессмертные переложили ответственность за свои грехи на Линов. Больше всего нелестных слов адресовал именно Бай Фэну, а тут вдруг доверился ему из-за злодеяний Яо? Ну нелепость же. То, что Дин увидел в истории времён, показанной воплощённым божеством, выглядело правдоподобно, но Дун Фэн обманывал небеса почти два тысячелетия кряду. Для Великих Богов господин Джан действительно обманут и втянут в грязную игру против своей воли, а на деле он ничем не лучше главного злодея. Приспешник. Прихвостень. Подлец, получивший хитроумное избавление от заслуженной кары в обмен на какую-то услугу. Какова именно цена его фальшивого посмертия ― именно это Дин и собирался выяснить, когда найдёт логово негодяя.
― Простите, владыка Лин, но мне кажется, что вы занимаетесь ерундой, ― с детской непосредственностью сообщила ему Бай Синь.
Он открыл глаза, посмотрел на неё пристально и спросил:
― Почему?
― То, что вы хотите найти, если я всё правильно поняла, должно быть холодным.
― Да. И что?
― Осень ещё не началась. Даже здесь, наверху, камни ещё тёплые, хотя уже глубокая ночь. А снизу и вовсе поднимаются душные испарения. Там нет ничего холодного.
― Под этими горами полно пещер, ― пояснил Дин. ― Помимо них есть ещё старые рудники и шахты. Там всегда холодно. К тому же я ищу не холодное место, а как раз наоборот.
― Как это? Разве в тёплом лёд не растаял бы?
― Это не совсем лёд. Звёздный хрусталь имел природу, схожую с моей и частично твоей духовной силой. Он очень холодный и обладает многими свойствами льда, но не тает. А то, что я ищу, к тому же ещё и подделка. Магию ветра и стужи проще всего спрятать там, где никто и не подумает её искать. Все ледяные пики я уже обследовал, если ты об этом, но там ничего нет, а искомое точно находится в Лунной Долине.
― А почему это должна быть именно магия ветра и стужи? Дун Фэн же был злым духом. Разве мог ею пользоваться?
― Мог, пусть и не в полной мере. И с хрусталём он работал постоянно, поэтому сомнений у меня нет.
Бай Синь снова умолкла и задумалась. Дин тоже сосредоточился на своём внутреннем взоре, но не прошло и пары минут, как он услышал сбоку тихое:
― В таком случае я поискала бы на дне горячих источников. Не там, где ключи, а в стоячей воде. Если, конечно, так бывает.
Дин распахнул глаза и посмотрел на неё удивлённо, словно видел впервые.
― А ведь ты права. Такое место есть, но вода там всегда ледяная. Это подземное озеро. Оно находится как раз под той пещерой, где Дун Фэн прятал Бай Фэна в настоящем звёздном хрустале. Идём, проверим твою догадку.
― Хотите, чтобы этот гадкий дух и во мне увидел врага? ― недоверчиво уточнила девушка. ― Я же похожа на вашу принцессу, забыли?
― Ты же дракон, забыла? ― усмехнулся владыка Лин. ― Даже если этот мерзавец вселится в горного льва, тебе он не соперник. И здесь ведь я, а мне он вообще не ровня. Не бойся. Сегодня не наш черёд проигрывать.
― Ну раз уж вы так уверены… ― пробормотала она и вцепилась пальчиками в рукав его одеяния. ― Но имейте в виду, что я сдерживаться не стану, если он нападёт.
― Хорошо, не сдерживайся, ― разрешил Дин, почувствовав в этот момент неожиданный прилив нежности.
Эта девушка ― большой ребёнок. Душа у неё, может, и потрёпана невзгодами, но новое вместилище диктует новый характер. Робкий и пугливый зверёк, но отважный дракон. К этому придётся привыкнуть и подождать, пока Бай Синь повзрослеет достаточно для того, чтобы понимать природу некоторых человеческих чувств. Она ― дитя, а не женщина. Многое пока ещё не поймёт и не примет. Нельзя торопиться. Да и к чему спешка, если времени впереди в избытке?