Кирилл вышел на воздух и понял, что сил куда-то добираться у него нет совершенно. Руки дрожали, колени тряслись, а ноги пытались сложиться пополам при каждом шаге. Он с трудом доковылял до песочницы во дворике детского сада и, буквально, рухнул на бортик. Свежий воздух тут же принялся его ощупывать, словно до появления здесь Кирилла ему совершенно нечем было заняться. Почувствовав охватывающий его холод в местах прикосновения ветра, Кирилл понял, что сильно вспотел. Одежда была практически мокрой.
- Черт, не хватало простудиться...
- Кинь медяк, и не простудишься, - раздалось из-за спины.
Кирилл резко обернулся. За его спиной, чуть в стороне, у старого клёна стояла… обычная на вид старушка. В тёплом платке, с хозяйственной сумкой на согнутом локте. Только вот сумка выглядела странно — будто сшита из множества лоскутов разной ткани, и лоскуты эти чуть подрагивали, словно живые.
- Кинь медяк, — повторила она тем же хриплым голосом, но теперь он звучал почти по‑домашнему, будто ворчание соседки. - И тепло будет. И путь лёгким станет.
Кирилл замер. Что‑то в этой картине не складывалось. Слишком резко она появилась, он точно не слышал шагов. И взгляд у старушки был странный: глаза вроде бы обычные, старческие, с сеткой морщин вокруг, но в них не отражалось ничего — ни интереса, ни сочувствия, только какой‑то механический блеск.
Он машинально полез в карман, нащупывая мелочь. Пальцы коснулись холодного кругляша — старой медной монеты.
Но что‑то остановило его. В голове всплыли строки из гримуара о том, как нечисть любит плату мелкой монетой, как за каждую такую подачку она потом тянет из человека силы, удачу, годы жизни. Предлагает помощь, а берёт лишнее. Особенно когда человек устал и готов за любую мелочь душу отдать».
Кирилл сжал монету в кулаке и внимательно посмотрел на старушку. Заметил, что тень от неё падает не туда, куда должны были падать тени от фонарей. Что платок на голове чуть подрагивает, будто под ним что‑то шевелится. Что пальцы на ручке сумки слегка искривлены не как у старой женщины, а будто суставы вывернуты не в ту сторону.
- Чего хочешь на самом деле? - хрипло спросил Кирилл. - Не по доброте душевной же ты просишь.
Старушка на мгновение замерла. Улыбка у неё стала какой‑то деревянной.
- Да чего уж там, - прошамкала она. - Просто помочь хотела. Устал ведь, вижу. А медяк - так, для порядку…
- Для какого порядку? - Кирилл почувствовал, как злость вытесняет страх. - Говори прямо.
Старушка вздохнула, и на миг её лицо дрогнуло, как отражение в потревоженной воде.
- Ну ладно, - проворчала она уже без притворной доброты. - Один медяк - и я душу твою согрею. Теплыми разговорами, сердечными напутствиями…
- Правду говори, нечисть! – Кирилл показал старушке ритуальный кинжал. Старушка сплюнула на землю как заправский гопник, зло сверкнула глазами, но также, елейным голосом продолжила: - Да привяжусь к тебе. Буду шептать по ночам, сбивать с мысли, путать дороги. А потом, глядишь, и вовсе сил лишу. Да ты не бойся, - широко улыбнулась она совершенно беззубым ртом, - это ж не сразу. Постепенно…
Теперь Кирилл точно знал, кто перед ним: путанка - мелкий дух, который кормится человеческой неуверенностью. Притворяется безобидным прохожим, предлагает «помощь» в трудный момент, а потом годами морочит голову, сбивает с толку, заставляет сомневаться в себе.
- Не получишь, - твёрдо сказал Кирилл и сжал монету в кулаке. - Я сам дойду.
Старушка зашипела, совсем не по‑старушечьи, и её облик на мгновение поплыл: лицо вытянулось, глаза стали круглыми и жёлтыми, как у филина. Но тут же вернулась маска пожилой женщины.
- Глупо, - прошипела она. - Ты же сам не дойдешь, упадёшь и будешь валяться на холодной земле, почки простудишь…
- Ты не каркай, нечисть, может, и упаду, — Кирилл встал, упираясь рукой в бортик песочницы, - Но тебя кормить все равно не стану.
Он резко разжал кулак и бросил монету не в сторону старушки, а себе под ноги прямо в песок: - Вот твоя плата. За то, чтобы ты ушла.
Монета звякнула, зарывшись в песок, и вспыхнула тусклым багровым светом. Старушка охнула, пошатнулась. Её фигура дрогнула, расплылась, как дым на ветру, и растаяла. Только лоскутная сумка осталась на земле, но и та в следующий миг рассыпалась горсткой сухих листьев.
Кирилл выдохнул, ещё раз оглядел на то место, где стояла нечисть, теперь там не было ничего, кроме старого дерева и россыпи сухих листьев.
– Эх, закурить бы сейчас, - мечтательно протянул он.
- Потом покуришь – раздался из темноты знакомый голос, - поднимайся, домой пора.
– Фил? Живой?
Появившиеся из темноты два темных силуэта при ближайшем рассмотрении оказались Филимоном и Акулиной. Оба тяжело опустились на бортик песочницы рядом с ним.
Оба выглядели измождёнными, но в глазах читалась радость от того, что всё получилось.
- Ну, брат, ты меня спас, - хрипло произнёс Фил, поправляя воротник рубашки. - Без твоего кинжала я бы там и остался.
- Да ладно, - махнул рукой Кир, - как будто у меня выбор был. Ты бы для меня сделал то же самое. Но что теперь? Ламии-то никуда не делись, верно?
- Верно, - кивнул Фил, - И, похоже, они не одни. Мрак что-то говорил про древнее капище неподалёку. Там, мол, нечисть собирается.
– Ребятушки, - вмешалась в разговор Акулина, - я все понимаю, но сейчас пойдемте до дому. Сил воевать с подпитываемыми местными чудаками древней нечистью ни у кого из нас нет. И даже Мрак нас не спасет. Смысла в такой потрепанной армии никакого нет. К тому же, ночь уже вступила в свои пора, а утро вечера мудренее.
– Пять минут посидим, и я за руль, - поддержал старушку Фил.
***
Несколько человек пробирались по заброшенному парку в самый дальний его угол.
- Нам точно туда? Зачем мы туда идем? - прошептал раздраженный женский голос.
- Точно, не гунди. сейчас уже придем. Они добрались до проржавевшего высокого металлического забора.
- Где-то здесь калитка была...- лучик фонарика зашарил по старым железным прутьям.
- Вот она, — прошипел мужчина впереди, нащупав ржавую ручку. Калитка со скрипом приоткрылась, пропуская группу из четырёх человек. За забором начиналась заросшая тропа, ведущая к едва различимому в темноте силуэту груды камней, сложенных кругом, с высоким валуном в центре.
- И всё‑таки, Глеб, объясни ещё раз: зачем нам это место? - спросила женщина, поёжившись от холодного ветра, - Выглядит жутко.
Глеб, высокий мужчина с пронзительным взглядом, обернулся. В свете фонарика его лицо казалось бледным и каким‑то неземным.
- Здесь, - он обвёл рукой капище, - когда‑то поклонялись духам силы. Они даровали власть тем, кто умел договариваться. Я нашёл записи - один ритуал позволяет забрать часть их мощи. Не всю, конечно, но достаточно, чтобы… ну, скажем, изменить свою жизнь.
- Изменить жизнь? - хмыкнул парень в кожаной куртке, по имени Марк. - Ты про деньги, власть, успех?
- Именно, - Глеб кивнул. - Представь: больше никаких кредитов, никакой работы от зари до зари. Я смогу открыть своё дело, стать кем‑то. А вы… вы получите свою долю. Но только если поможете.
- А если не получится? - настороженно спросила девушка с косичками, Лика. - Или если цена окажется слишком высокой?
- Цена? - Глеб усмехнулся. - Всего лишь небольшая жертва. Не кровь, не жизнь - просто… воля. Нужно отдать часть своих страхов. Капище их примет, а взамен даст силу.
Он достал из рюкзака старый свиток, развернул его дрожащими руками. Пожелтевшие строки были испещрены странными символами.
- Вот порядок действий, - прошептал Глеб. - Каждый из нас встанет у своего камня. Я прочту заклинание. Затем мы все вместе положим ладони на центральный валун и мысленно отпустим самый сильный страх. Капище поглотит его и взамен одарит силой.
- Звучит слишком просто, - нахмурилась девушка, - Почему тогда все так не делают?
- Потому что мало кто знает путь, - Глеб поднял взгляд к небу, - и мало кто готов рискнуть. Страх - это якорь. Отпусти его - и сможешь взлететь. Или упасть. Но я готов попробовать.
Марк потёр руки:
- Ладно, я в деле. Всегда хотел стать лучшим в своём деле. Пусть эти духи дадут мне уверенность, чтобы открыть мастерскую.
Лика нерешительно кивнула:
- Я… я тоже. Хочу перестать бояться сцены. Если это поможет, пусть будет так.
Но если что ‑ то пойдёт не так - я первая убегу.
- Договорились, - Глеб улыбнулся. - Вставайте по кругу. И помните: главное - искренне отпустить страх.
Они заняли места у камней, положили ладони на холодный валун в центре. Глеб начал читать заклинание - слова звучали чуждо, будто принадлежали другому языку. И вот последнее слово было сказано, но…ничего не произошло.
– Ты в ритуале уверен? – поинтересовался Марк.
– Молчи, не встревай, дай чуду время… - зло отозвался Глеб, но он и сам понимал, что в ритуале чего-то явно не хватает. Как это капище поймет, что они готовы отпустить страх, что они сделали это? Нужно что-то еще… Пошарив в кармане он достал складной нож и резко провел лезвием по ладони. Порезанную руку вновь прислонил к центральному камню и повторил ритуал заново. Все замерли в ожидании…
– Ничего не изменилось, - вынес вердикт третий, до сих пор молчащий парень, - и подошел к Глебу. Марк поспешил к ним.
– А может нам кого-нибудь из нас сильно напугать? Например, Лику… - шепотом предложил он.
– Идея здравая, - холодно резюмировал Глеб.
– А ничего, что она твоя девушка? – спросил Костя, - не жалко ее, вдруг случится что?
– Если все получится, зачем мне такая девушка? – криво усмехнулся Глеб. – У меня другие девушки будут.
Он подошел к девушке: - Ликушка, дорогая, иди сюда. Взял ее за руки и развернув к камню спиной, он резко ее толкнул. Лика охнув, упала на камень спиной и застонала.
– Марк, ру.ки ее дер.жи, прижми к камню. Парень послушался.
– Не бойся, милая, мы всего лишь принесем тебя в жер.тву, это совсем не больно… Лика закричала. Ее пронзительный голос раздражал неимоверно, но Глеб пересилил себя и прочитал заклинание. Как и прежде ничего не изменилось, кроме подорванного доверия между парочкой.
– Не работает, - зло сплюнул Марк, зря Личку пугали. Он отпустил руки девушки, и та стремглав бросилась бежать куда глаза глядят.
– Подожди, Лика, стой! – Оставь ее, - хрипло приказал Глеб, пойдемте отсюда. Я должен разобраться, почему ритуал не сработал…И трое парней, один за другим покинули территорию капища и на камни снова опустилась тишина. Но длилась она недолго. Вот где-то рядом хрустнула ветка под тонкой девичьей ногой и на заросшую поляну выбралась Лика. Подошла к камням и устроилась на уступе, словно на диване. Вытерев лицо рукавом, она прислонила голову к центральному камню и горько зарыдала.
– Ненавижу, ненавижу их всех, особенно Глеба, да чтоб ты сквозь землю провалился… Слезы текли по камню, и девушка не замечала, как потихоньку начала светиться старинная резьба на камне, а где-то в далекой пещере послышался тяжелый вздох и открылись ярко-желтые глаза с узким вертикальным зрачком.
Приветствую тебя, заглянувший на огонек путник, благодарю за лайк и репост и приглашаю ближе познакомиться с моим творчеством: