Путеводитель по каналу
Мрак, прищурившись, обошёл защитный круг, в котором сидела ламия. Та скалилась, но вырваться не могла — зачарованная сеть крепко держала её. Но даже в плену она не теряла силы: воздух вокруг неё дрожал, а тени на стенах шевелились, словно живые.
— Ну что, кр-р-расотка, — прошипел кот, и его глаза на мгновение вспыхнули алым, — пор-ра отвечать за свои деяния. Ты куда блондина отпр-р-равила? Как его вер-р-рнуть?
Ламия подняла голову, и её губы искривились в усмешке:
— А если не скажу? Что сделаешь, пушистый? Залижешь до смерти? – злобно рассмеялась она, - или замурчишь?
Акулина, закончив подготовку ритуала, подняла голову. Она заметила, как тени вокруг ламии сгущаются, образуя призрачные руки, тянущиеся к кругу. Они создавали легкую вибрацию и мелкие травинки уже начали подрагивать и менять свое местоположение. Если нечисть сможет усилить резонанс колебаний, в чем старая ведьма нисколько не сомневалась, то сможет разрушить сдерживающую ее линию.
— Мрак, у нас мало времени, — предупредила она. — Фил теряет связь с реальностью — я чувствую, как его душа теряет связь с телом, еще немного и мы ее обратно не дозовемся. Да и эта зараза спокойно не сидит. Того и гляди вырвется. Займись-ка ей вплотную, а я пока ее сестрицу сюда притащу, не к добру она там затихла.
Кот фыркнул, выгнул спину, и на миг его очертания дрогнули, обнажая истинную сущность: силуэт демона с горящими глазами и длинными когтями. Ламия невольно отпрянула.
— Слушай сюда, сестрица, — голос Мрака зазвучал глубже, наполняясь силой. — Ты либо помогаешь нам разбудить его, либо я пускаю в ход свою настоящую силу. И поверь, мои когти и зубы куда острее, чем твои детские. А магия — куда древнее.
Ламия замялась. Было видно, что угроза подействовала. Тени вокруг неё сжались и прильнули к хозяйке, словно испугались и искали защиты.
— Ладно, — прошипела она. — Песня, что я пела, — это древний напев забвения. Он заманивает душу туда, где собственно она потом и обретает новую жизнь. Так что я ему, можно сказать и не навредила, а просто показала другой жизненный путь, ну… ты ведь меня понимаешь, как коллега? Она скромно улыбнулась и потупила взор.
– Ты мне глазки не стр-р-рой, ты говори, как его вер-р-рнуть! – прорычал монстр.
- Ну… чтобы его вернуть, нужно спеть другую песню — песнь пробуждения. Но мелодию знает только тот, кто её создал. Да и я этим методом никогда не пользовалась… Зачем это мне? Ну… вы сами понимаете…Как коллеги…
— То есть ты не можешь помочь? — уточнила Акулина, притащившая с собой вторую ламию.
— Могу, — усмехнулась ламия. — Но только если вы меня отпустите.
— Не выйдет, — отрезала ведьма, ламию, снова принявшую вид ребенка усадила на стул крепко притянула ее к спинке ремнем. Девочка имела уставший и потухший вид. Вторая особь уставилась на нее, буквально гипнотизируя.
– Что вы с ней сделали? – вдруг завизжала она, - она уходит… Сестра! Вы никогда не вернете своего Филимона – вдруг прошипела она и вновь бросила свои тени на травяные россыпи.
***
Кирилл замер, вслушиваясь в гул голосов. Они больше не были просто шёпотом — теперь это был хор, слитный и зловещий, словно сама пещера дышала ему в затылок. Каменные стены пульсировали, будто живое сердце, а тени на полу шевелились, сплетаясь в узоры, напоминающие лица.
«Они играют со мной, — понял Кир. — Запутывают, пытаются сломить волю».
— Кто помнит своё имя? — громко крикнул он, стараясь перекрыть нарастающий шёпот. Голос эхом разлетелся по пещере, отражаясь от стен и возвращаясь искажённым, насмешливым. — Назовите его! Я помогу вам выбраться!
– Лиза, - еле слышно донесся голос буквально из-под ноги парня. Он наклонился и поднял еле живое тельце, завернутое в какие-то серые лохмотья.
Пещера на мгновение затихла. Воздух сгустился, стал вязким, почти осязаемым. Он сделал несколько шагов и вдруг из глубины, словно сквозь толщу воды, донёсся слабый, едва уловимый голос:
— Фил… Меня зовут Фил…
Кирилл вздрогнул. Это был голос Филимона — но такой далёкий, будто доносился из-под земли.
— Фил! Где ты? Отвечай! — закричал он, и эхо подхватило его крик, разнеся по всем закоулкам пещеры.
— Здесь… Я здесь… — донеслось откуда‑то слева, из-за поворота. — Но я не могу двигаться… Они держат меня…
Кир положил почти невесомый сверток под куртку, бережно застегнул ее и бросился на звук, разматывая последнюю нить от шарфа— теперь это была его единственная путеводная нить. Но едва он сделал несколько шагов, как стены пещеры дрогнули. Голоса зазвучали хором, перекрывая друг друга, переплетаясь в зловещую мелодию:
— Зачем тебе этот Фил? Останься с нами… — шептала одна тень, протягивая призрачную руку.
— Ты устал, Кирилл. Отдохни… — мурлыкала другая, и в её голосе звучала обманчивая ласка.
— Посмотри, какой красивый свет впереди… Иди к нему… — манил третий голос, и перед ним действительно вспыхнул мягкий золотистый огонёк — тёплый, манящий, обещающий покой.
Но Кирилл сжал в кармане кинжал так, что острые края впились в ладонь. Боль отрезвила его.
— Фил, говори ещё! Где ты?
— Слева… За поворотом… Но осторожно, они не дадут нам уйти… — донёсся слабый ответ.
Кир двинулся вперёд, стараясь не смотреть на свет. Но едва он свернул за угол, как коридор перед ним изменился. Вместо прямого прохода появились три туннеля, каждый из которых манил своим светом: один — золотистым, как закат, другой — голубым, словно ледяная река, третий — кроваво‑красным, будто кровь.
Голоса зазвучали слаженнее, почти напевно, словно колыбельная:
— Выбери любой… Все они ведут к покою… Зачем бороться?
— Ты же видишь — выхода нет. Лучше останься с нами…
— Фил уже не вернётся. Он теперь один из нас…
— Замолчите! — рявкнул Кирилл, чувствуя, как в груди закипает злость. Он закрыл глаза, сосредоточился на голосе Фила и шагнул в центральный туннель — тот, что светился голубым.
Стены тут же зашевелились, образуя призрачные руки, тянущиеся к нему. Пол под ногами стал вязким, словно болото. Голоса перешли на шипение:
— Глупец… Ты не пройдёшь…
— Оставь его… Возьми нас вместо него…
— Мы покажем тебе всё, что ты потерял…
Но Кирилл упрямо шёл вперёд, повторяя про себя: «Я не сдамся. Я вытащу его». Нить шарфа скользила по камням, то исчезая в трещинах, то снова появляясь.
Наконец он увидел Фила. Тот сидел, прислонившись к стене, глаза были полузакрыты, а вокруг него клубились тени, пытаясь утащить его вглубь пещеры. Тени шевелились, как живые, обвивались вокруг ног, тянули за руки, шептали что‑то на непонятном языке.
— Фил! — Кирилл бросился к другу, схватил его за руку. — Вставай! Мы уходим!
— Не получится, — слабо отозвался Филимон. Его голос звучал так, будто доносился издалека. — Они слишком сильны… Я уже почти забыл, кто я…
— Вспомни! — Кир встряхнул его. — Ты Фил, охотник на нечисть! Самый крутой, из всех, кого я знаю! Ты не сдаёшься просто так каким-то теням, пусть и обольстительным! Вставай!
В этот момент из темноты выступила высокая фигура. Это была одна из ламий — та самая, что ускользнула из квартиры, оставив временно используемое детское тело безжизненно висеть на стуле. Её глаза сверкали злобой, а губы кривились в усмешке. Длинные пальцы, похожие на когти, сжимались и разжимались, а за спиной колыхалась тень, напоминающая крылья.
— Глупые людишки, — прошипела она. — Думаете, так просто забрать то, что принадлежит нам?
— Он не принадлежит вам, — твёрдо ответил Кирилл. — Отпусти его!
- Ну отчего же? Это честная добыча, никто не вправе ее отнять! — ламия взмахнула рукой, и тени вокруг Фила сгустились, пытаясь окутать его, спеленать и уложить в один ряд с остальными пропавшими без вести.
Но в этот миг кинжал в кармане Кирилла накалился, а рубин вспыхнул ослепительным светом. Тени зашипели и отпрянули, а ламия отшатнулась, прикрывая глаза.
— Что?! — она зашипела, обнажая острые зубы. — Откуда у тебя это?
— От тех, кто сильнее тебя, — усмехнулся Кир, чувствуя, как магия кинжала наполняет его энергией и силой — Фил, вставай! Держись за меня!
Он поднял друга на ноги, вытащил из-под куртки сверток и вручил ему. - На держи, двоих я не смогу довести, так что помогай, - и потащил к выходу, держа наготове кинжал, на случай, если тени вновь на него нападут. Но ламия не собиралась сдаваться. Пещера затряслась, коридоры начали меняться, образуя новые тупики. Голоса душ, ведомые сознанием ламии, завыли:
— Не уйдёшь! Останешься с нами!
— Ты сам скоро забудешь, кто ты…
— Брось его! Спасайся сам!
Кирилл стиснул зубы. Он понимал: если поддастся, они останутся здесь навсегда.
— Фил, помоги мне! — крикнул он. — Вспомни всё, что знаешь! Вспомни, как бороться с ними!
Филимон на мгновение замер, затем его глаза прояснились. Он глубоко вдохнул, поднял руку, и на пальцах вспыхнули искорки защитного заклинания — слабые сначала, но с каждым мгновением всё ярче.
— Да… Я помню… — его голос стал твёрже. — Мы не одни. Нас ждут.
Вместе они шагнули вперёд. Кинжал Кирилла и магия Фила слились в единый поток света, пробивающий тьму. Свет разливался по пещере, заставляя тени корчиться и отступать. Ламия закричала от боли, её силуэт начал мерцать, теряя чёткость.
— Бежим! — Кирилл рванулся вперёд, таща за собой Фила.
Коридор перед ними наконец стал прямым. Свет в конце туннеля больше не манил — он звал. Они почти добрались до выхода, когда позади раздался яростный вопль ламии:
— Вы ещё вернётесь! Пещеры ждут вас!
Но было поздно. Кирилл и Филимон шагнули в яркий дневной свет — и оказались в детском саду, прямо возле того самого шкафа.
Сторож, всё ещё державший на руках Наташу, ахнул:
— Ну, слава богу! А я уж думал, вы там навсегда застряли!
Фил глубоко вдохнул свежий воздух, улыбнулся и … растворился в воздухе. Кирилл вздрогнул и едва успел поймать летящий вниз сверток.
– Отец, спасибо, что подождал, вот и вторая, теперь нужно ритуал провести, чтобы окончательно разорвать привязку душ к безвременью. Поможешь? А то что-то я из сил выбился…
- Конечно помогу, как не помочь? Благому делу помочь – это я завсегда рад, говори, что делать нужно…
Кирилл глубоко вдохнул, стараясь собраться с мыслями. Он достал из рюкзака всё необходимое: четыре восковые свечи — по две на каждую душу, бутылку с чистой родниковой водой и с молоком, три мешочка с травами, свой ритуальный кинжал и обычный кусок мела.
— Сначала нужно очертить защитный круг, — пояснил Кирилл. — Проведи мелом линию вокруг нас и девочек, чтобы ничто извне не могло помешать.
Сторож старательно начертил практически ровный круг.
— Теперь расставим свечи, — Кирилл взял две свечи и установил их у головы каждой девочки. — Эти свечи будут символизировать связь с миром живых. Зажжём их последними. А пока возьмём ещё две — они будут олицетворять их связь с безвременьем. Их мы погасим в конце ритуала.
Он расставил оставшиеся свечи в ногах девочек и достал коробок спичек.
— Дальше нужно окропить каждую девочку родниковой водой, — продолжил он. — Это очистит их от следов пребывания в том мире.
Сторож аккуратно смочил пальцы в чаше с водой и провёл ими по лбам Наташи и Лизы. Капли скатились по бледным щекам, оставляя блестящие дорожки.
— Теперь молоко, — Кирилл передал бутылку сторожу.
— Капни по три капли у изголовья каждой — это символ жизни, питания, возвращения к естественному ходу вещей.
Сторож выполнил указание, и Кирилл рассыпал вокруг девочек смесь сушёных трав.
— Полынь отгонит остатки тёмной энергии, зверобой укрепит защиту, а лаванда успокоит души, — пояснил он.
Затем Кирилл взял кинжал и, держа его над чашей с водой, произнёс:
— Во имя Сварога, кузнеца небесного,
Что цепи судеб куёт и разрывает,
Во имя Велеса, властелина путей,
Меж мирами ходящего, ведуна мудрейшего,
Во имя Макоши, пряхи судеб,
Нитки тёмные рвущей, свет дарующей,
Я, Кирилл, слово верное глаголю,
Силу древнюю призываю, помощь прошу я.
Душа Наташина, из безвременья выйди,
К телу своему, к жизни земной возвратись.
Не держи тебя тьма, не путай следы,
Путь домой укажу — ты за мной держись.
От цепей безвременья тебя освобождаю,
Светом Сварожьим путь освещаю.
Велес-батюшка, проведи через тьму,
Макошь-матушка, нить жизни сплети к дому.
И он окропил лоб, груди и ладони девочки родниковой водой.
Лизавета-душа, из плена выходи,
К телу родному, к свету иди.
Не путайся в тенях, не вернись назад,
Здесь твой дом, здесь твой лад.
Сварог-кузнец, цепи тёмные разбей,
Велес-владыка, путь домой освети скорей.
Макошь-пряха, нить судьбы восстанови,
В мир живых, к жизни, душу возврати.
Повторил те же процедуры с Лизой.
Нить безвременья — рву, обрываю,
Душу к телу — крепко привязываю.
Вода чиста — смывает следы,
Огонь свечной — сжигает беды.
Пусть Наташа живёт, пусть Лиза живёт,
В мире Яви, под солнцем встаёт.
Безвременье — прочь, тьма — отступи,
Души — домой, в тела — войди.
Слово моё крепко, как камень Алатырь,
Как сказал, так и будет — ныне и впредь.
Он опустил кончик кинжала в воду, и та слегка заискрилась. Этой водой он аккуратно обрызгал свечи, символизирующие связь с безвременьем.
— А теперь самое главное, — Кирилл встал у изголовья Наташи. — Нужно произнести имена вслух, призывая души вернуться в тела.
Он склонился над девочкой и чётко произнёс:
— Наташа, я призываю тебя вернуться. Твой дом здесь, среди живых. Очнись, открой глаза, вдохни полной грудью. Ты свободна от безвременья.
Сторож повторил те же слова над Лизой:
— Лиза, я призываю тебя вернуться. Твой дом здесь, среди живых. Очнись, открой глаза, вдохни полной грудью. Ты свободна от безвременья.
Кирилл зажег свечи у голов девочек. Пламя вспыхнуло ровным, спокойным светом. Затем он подошёл к свечам в ногах и, произнося:
— Связь с безвременьем обрывается, — задул их одну за другой.
В тот же миг тела девочек словно растворились в тумане, только крестик сторожа со звоном упал на кафельную плитку. Сторож охнул и осел на пол.
– Это что же такое творится? – вдруг перекрестился он.
– Все хорошо, отец, значит наши там справились и души вернулись в свои тела, теперь уже по-настоящему, и сам опустился рядом со сторожем, совершенно обессилев. Он с трудом нашел в кармане куртки зазвонивший мобильник – Слушаю, да Фил, рад тебя слышать. Я уже понял, да не благодари, ты бы для меня сделал то же самое. Кстати, над тобой тоже надо обряд провести…Сам? Ну сам так сам… Да иду я, уже, иду…
Продолжение
P.S. Искренне благодарю за то, что разделили со мной эту мистическую атмосферу. Если история оставила след в душе, буду рада вашему лайку — это вдохновляет на новые рассказы. И не стесняйтесь делиться мыслями в комментариях! Ваши мысли - магнит для вдохновения!