— Ты, мама, эгоистка, только о себе и думаешь, — выпалила Алиса.
— Я?! — удивилась мать.
— Да! А ещё меркантильная! Даже не думала, что ты такая, — высказалась Алиса и сбросила вызов.
— Что у вас случилось, Наталья Степановна? — спросила Ирина, мама девочки, у которой Наталья Степановна работала няней.
— Всё нормально, — вежливо улыбнулась пожилая женщина. А потом быстро отвернулась и украдкой смахнула слезу.
***
— Вот как так можно, а?! — возмущалась Алиса, разговаривая со своей подругой Ульяной.
Они сидели на лавочке на детской площадке, гуляя со своими детьми. Дети самозабвенно возились в песочнице, строили замки и лепили куличики.
— Да вообще обнаглела, — согласилась Ульяна, прищурившись от солнца и пытаясь уследить за тем, чтобы её маленькая дочка не клала в рот песок.
— Я хотела уже из декрета на работу выходить, а она отчебучила! Все планы мне нарушила! — продолжала возмущаться Алиса, а потом громко закричала на дочь: — Вика! Нельзя сыпать песок себе на голову! Мы только голову помыли, Господи Боже ты мой, опять мыть теперь! Что за наказание…
Алиса резким движением вытащила Вику из песочницы, схватив под мышки. Малышка разразилась громкими рыданиями, а Алиса, ничуть не пытаясь успокоить дочь, отряхивала с её волос песок, чертыхалась и продолжала злиться на свою мать, которая её подвела.
Наталья Степановна, мать Алисы, много лет проработала воспитателем в детском саду. Малыши её очень любили, родители ценили и всё у неё было отлично. Однако, когда подошёл срок выхода на пенсию, женщина решила уволиться.
— И что ты думаешь делать? Дома сидеть? — спросила Алиса мать.
— Нет. Есть у меня одна идейка… — загадочно произнесла Наталья Степановна.
Алиса поскучнела. Она пять лет назад вышла замуж, а два года назад родила дочь Вику. Находиться в декрете ей безумно надоело, и она намеревалась уже выйти на работу, сбросив заботы о дочери на мать, которая собиралась уходить с работы. Алиса для себя уже всё решила и даже не думала, что у матери есть свои планы.
Жили они друг от друга недалеко, десять минут пешком, но виделись не так уж и часто. Наталья Степановна всё время была занята.
Алиса обижалась на мать и говорила, что чужие дети, с которыми она общается на работе, ей роднее и ближе собственной внучки.
Наталья Степановна пропускала ворчание дочери мимо ушей. Она была уже несколько лет, как вдова и за это время привыкла жить своим умом, не оглядываясь на мнение окружающих, даже если это и была родная дочь.
— Хватит, — твердила сама себе Наталья Степановна. — Наугождалась, больше не хочу. Семён мой был, царствие ему небесное, не подарочек. Как сейчас говорят, деспот и тиран. А я, дурочка, не замечала, всё пыталась угодить. Сначала любила безумно, ничего не видела. Потом не разводилась, ради Алиски, потом не знаю почему, приспособилась, да и тиранить он стал меньше, болячками своими занялся, не до меня стало. Здоровье не берёг никогда, думал, что два века ему отмерено. Однако всё же и на старуху вышла проруха. Допрыгался, голубчик.
Наталья Степановна уже давно никаких добрых чувств к мужу не испытывала. Но и зла не держала, считала, что ни к чему это всё. Она вообще была позитивным, жизнерадостным и добрым человеком.
Когда овдовела, то ей потребовалось время, чтобы осознать, что она теперь свободна. Не должна отчитываться за каждый свой шаг, оправдываться, терпеть колкости и упрёки от мужа.
— Ревновал он меня, дай, Боже! К каждому столбу, и без всякого повода, такие скандалы мне закатывал, даже ударил однажды, — вспоминала она, разговаривая как-то с Алисой.
— Почему ты не развелась, мама? Почему терпела? — спросила Алиса.
— Ну не знаю, дочь… — пожимала плечами Наталья Степановна. — Как-то не так я была воспитана. Мать меня всегда учила, терпи, мол, такая женская доля. Вот и терпела. Слушайся мужа, тоже говорила она. Вот и слушалась. Он, знаешь, не всегда был такой. Первые годы вполне себе ничего. А потом потихоньку пошло-поехало… Врач мне сказал, что возможно, это была начальная стадия изменений в его мозге. Из-за болезни. Хоть и лет ему было немного, но вот ум стал слабеть и портиться характер. И придирки ко мне, и упреки все оттуда. Сколько нервов он мне вытрепал!
— Помню… — вздыхала Алиса, которой, к слову, тоже иногда доставалось от отца ни за что.
Вот и расправила свои крылышки Наталья Степановна после кончины мужа. Стала жить для себя ни на кого не оглядываясь и не перед кем не оправдываясь. Жизнь заиграла новыми красками. Дочь вышла замуж, удачно, всё было хорошо и мать за неё радовалась.
По выходным Наталья Степановна много ездила: в театр, на выставки, экскурсии. Раньше муж Семён запрещал ей ездить одной, а сам не хотел. И потому приходилось женщине сидеть дома.
На занятия фитнесом записалась Наталья Степановна, в бассейн тоже ходила. Словом, теперь у неё была насыщенная, интересная жизнь.
— Гуляет себе, развлекается, — ворчала Алиса, выговаривая мужу. — А я тут в декрете света белого не вижу! На маникюр и то не сходить. На неделе она в саду, в выходные фитнес у неё, галереи… В кафе, говорит, ходит, в пиццерию… Нет бы к нам в гости пришла! Будто внучка ей не нужна совсем! Обидно!
— Алиск, ну мы же для себя рожали, не для неё, — миролюбиво заявлял муж Николай. — Отстань ты от матери, дай пожить спокойно. Отец твой, не сахар был, помучил её знатно, только освободилась, теперь тебе прислуживать что ли?
— Ей чужие дети роднее! — заявила Алиса и поджала от обиды губы. — Сапожник без сапог это называется. Воспитывает чужих, а свою внучку и не видит в упор. Воспитатель, называется…
Николай молчал. Он не знал, что сказать. Честно говоря, ему было всё равно, хочет ли тёща видеть их дочь или нет. Что это меняло? Они жили в его квартире, тёщу никак не касались. Да и то, что она к ним не лезла и не вмешивалась очень даже устраивало Николая. Почему так злилась Алиса, он не понимал.
***
— Так чего у тебя за идея-то была? — спросила Алиса мать. Прошёл уже месяц после того, как она вышла на пенсию.
Весь месяц Наталья Степановна часто заходила в гости к внучке, иногда выходила с ней погулять в парк, пока дочь занималась домашними делами. Алиса расслабилась, перестала обижаться на мать и, было уже подумала, что всё так и останется.
— Не была. Она есть, — поправила Наталья Степановна. — Я хочу работать няней. Опыт у меня огромный, образование шикарное, плюс дополнительные курсы, которые я проходила: детская психология, логопедия, дефектология, школа первой помощи детям… Словом, я дала объявления на разных площадках, жду предложений.
Алиса от удивления выронила из рук стальной дуршлаг, в котором находились только что сваренные макароны. Благо это произошло над столом. От падения макароны подпрыгнули и благополучно вернулись обратно в дуршлаг, только, испугавшись грохота, заплакала малышка Вика.
Наталья Степановна принялась утешать и отвлекать девочку, показывая на несуществующую птичку за окном.
— Смотри, птичка полетела!.. Ой! Уже улетела… — улыбнулась Наталья Степановна и обняла Вику. — Ничего, сейчас другая прилетит.
Вика подбежала к окну и принялась смотреть на дерево, которое росло под окнами дома, ожидая, пока прилетит птичка. Слёзы на щечках девочки мигом высохли, ей стало интересно.
— Мама, по-моему, это плохая идея, с няней… — проговорила Алиса, выкладывая макароны в кастрюлю.
— Посмотрим, — не став спорить, пожала плечами Наталья Степановна и погладила внучку по голове.
Через неделю она позвонила дочери и радостно сообщила, что устроилась на работу.
— Зарплата — закачаешься! И чего я в своём саду за копейки прозябала? — заявила довольная Наталья Степановна.
— Что-то неспроста это… Наверное ребёнок трудный какой-нибудь. Или больной, — заявила Алиса.
— Самый обычный ребёнок, девчушка, как Викуся, тот же возраст. Дашей зовут.
— А что тогда? В чём подвох?
— Там будет нужно жить, — вздохнула Наталья Степановна. — С проживанием няня. Родители малышки занятые люди, очень. Могут уехать в любой момент, вот и требуется помощь. А живут далеко, в области, в коттеджном посёлке, не наездишься к ним. Поэтому и предлагают мне там жить.
— Ужас… — проговорила Алиса. — И ты согласилась?
— Почему нет? — искренне удивилась Наталья Степановна.
— Да мы так тебя совсем видеть перестанем! Скучать будем! — вырвалось у Алисы. — А ты… Ты прямо в рабство продалась, да! Никакой личной жизни у тебя не будет, вот увидишь! Будут дергать тебя, когда им надо, ни сна, ни покоя, сама себе не принадлежишь, обслуга в общем…
— Ой, не говори ерунды, — махнула рукой Наталья Степановна. — Не понравится, уволюсь.
Алиса была в шоке от новости и считала, что мать совершает несусветную глупость. Она снова стала на неё злиться и обижаться.
— Теперь совсем мы ей не нужны станем, за чужим ребёнком будет смотреть в чужой семье, — говорила она мужу. — Это же надо такое учудить. Рехнулась на старости лет!
Николай снова молчал. Он считал, что мать Алисы вправе поступать так, как ей вздумается. И она не обязана никому объяснять мотивы своих поступков.
Злясь, Алиса, тем не менее, часто звонила матери, почти каждый день, спрашивала о том, как она справляется и как прижилась в чужом доме. Втайне Алиса надеялась услышать от матери решение о возвращении домой.
— Как хорошо, Алиска! Мне тут нравится. Девочка умная, хорошая, послушная, никаких с ней проблем. Да и вообще никаких проблем, — рассказывала довольная Наталья Степановна. — Прислуга у них тут: повар, садовник, женщина, которая убирает в доме. У меня своя комната, обедаю на кухне, готовить мне не надо, да и кормят так вкусно, как в ресторане. Люди все хорошие, душевные. Я как в санатории.
— Но у тебя всего один выходной в неделю! — возразила Алиса.
— Да что я тут, упахиваюсь? После детского сада и присмотром за целой группой, один малыш это развлечение, а не работа.
***
— Всё. Мать бросила нас на месяц! Уехала, — сообщила Алиса мужу, однажды вечером, когда уложила дочку спать.
— Куда? — меланхолично поинтересовался Николай, просматривая на телефоне новости.
— На море! Она заявила, что та семья отправляется к морю, у них там свой домик есть, хотят месяц там пожить и там им тоже нужна няня. Мать, конечно, поскакала радостно! Вот до чего дошло, словно вещь её таскают, куда им нужно. А на нас ей наплевать по-прежнему…
— Надеюсь, она там хоть позагорает и отдохнёт, а не только работать будет, — проговорил Николай и снова уткнулся в телефон.
Алиса покачала головой и ничего не сказала. Мать снова её подвела! Их с Николаем в субботу пригласили на свадьбу. Мать как раз в тот день должна была находиться дома в свой единственный выходной, Алиса хотела её попросить посидеть с Викой. А теперь все планы сорвались. Свекровь тоже не могла помочь. Она жила далеко, в другом городе.
Через неделю Алиса стала злиться ещё больше: мать то и дело присылала ей красивые фото с видами моря, гор и пальм.
— Удалить! И это тоже, и это, — бормотала Алиса, снова сидя на лавочке на детской площадке и держа в руках свой телефон. Все фото матери с морскими видами она, едва открыв, удаляла. Они её безумно раздражали.
Подруга Ульяна сидела рядом и качала головой. Алиса вела себя, как одержимая.
— А теперь она мне, знаешь, что заявляет? — сердито сказала Алиса, наконец, расправившись со всеми фото. — Что скоро поедет куда-то, в Южную Америку, не помню, куда точно. Там они тоже будут жить какое-то время, и понадобятся её услуги. А вообще семья эта много путешествует, так что мать надеется посмотреть весь мир! Вот до чего дошло. Она сказала, что всю жизнь сидела, как мышь под веником, а теперь хоть что-то увидит. Что она это заслужила.
Алиса состроила кислое лицо и посмотрела на подругу:
— А я? Я разве не заслужила?..
— Да вообще! — поддержала её Ульяна. — Беспредел.
Мужу тоже выговаривала Алиса по сто раз на дню. Николай уже не знал, куда деваться от её нытья. И подозревал, что причиной ему была уже не только обида на мать, но и банальная зависть. Ведь они сами очень давно собирались на отдых, да так всё никак и не выбрались. Сначала Вика маленькая была, а теперь денег лишних не было. Сад им пока ещё не дали. И в декрете Алисе сидеть предстояло ещё год.
— Деньги свои, зарплату, мать копить собралась. Незнамо на что, — сказала Алиса мужу. — Ей же тратить их совсем некуда, её там и кормят, и поят, и развлекают, и на море возят. Тогда бы уж нам переводила. Ей-то они зачем?
***
— Вот живёшь-живёшь и всё должна кому-то… — тихонько говорила Наталья Степановна горничной Полине, когда они обедали в небольшой комнатке на цокольном этаже коттеджа. Малышка Даша спала в детской после прогулки и сытного обеда.
— Сами растим детей-эгоистов, — сказала Полина. — Балуем, угождаем…
— Вот скажи, разве я не заслужила всего этого? В чём я провинилась перед дочерью? В том, что отказалась быть у них в няньках? — Наталья Степановна утирала слёзы салфеткой.
— Заслужила, конечно, — сказала Полина. — Только придётся тебе молчать о своей радости, чтобы не давать дочери дополнительный повод для зависти и гневных высказываний.
— А просто порадоваться она за меня не хочет? — тихо спросила Наталья Степановна.
Вопрос остался без ответа.
— Если с матерью что-то случится, со здоровьем или, не знаю, проблемы какие, то пусть сама крутится, я помогать ей не буду! — заявила Алиса мужу. — Заслужила, сама виновата. На деньги нас променяла.
— Думаю, она уже это поняла, потому и заботится о своем будущем, — задумчиво произнёс Николай.
Он и сам уже подумывал о том, каков шанс на то, что жена не бросит его при первом же удобном случае? Например, как только перестанет от него зависеть материально? Уж если она так с родной матерью обходится, то что ожидать ему самому?
А Алиса ни о чём не могла думать, только злилась и бесилась.
— Мать предала, муж не поддерживает… Все эгоисты. Развестись что ли? — бормотала она, складывая раскиданные по полу игрушки дочери в большую коробку. — Как же я от них всех устала! Хорошо, что скоро мне, наконец, можно будет выйти на работу. Кончилось моё заключение.
Вике на днях должно было исполниться три года и они уже месяц ходили в детский сад, привыкали.
— Мамочка, а кто такие «эгоишты»? — спросила её Вика, сосредоточенно запихивая плюшевого медведя в игрушечную стиральную машинку.
— Это злые бабушки, которые не хотят видеть своих внучек! — высказалась Алиса, швырнув коробку в угол комнаты. — И папы, которые сидят и умничают.
— У нас таких нет, — уверенно заявила Вика и улыбнулась. — Моя баба Наташа хорошая, и папа тоже хороший. Они меня любят.
Жанна Шинелева
Другие истории на канале:
Подборки на канале: