Предыдущая часть:
Однажды, поздним вечером, мужчина задержался после работы в своём кабинете. В офисе уже никого не должно было быть. Он плеснул немного хорошего виски в тяжёлый хрустальный бокал, устало откинулся в кресле и в который уже раз задумался о жестокости и неотвратимости судьбы. Он сидел молча, не включая света, погружаясь в густеющие за окном вечерние сумерки. В этот момент он выглядел таким потерянным, беспомощным, бесконечно уставшим от собственной скорби и вечного напряжения бизнеса. Сторонний человек, попытайся он определить на глаз возраст этого мужчины, наверняка прибавил бы ему добрый десяток лет к паспортным данным.
В тот момент, когда дверь в кабинет бесшумно отворилась, Дмитрий даже не сразу понял, что произошло. Екатерина, ступая мягко, по-кошачьи, приблизилась к нему почти вплотную и, увидев на лице начальника ту самую затравленную, безнадёжную тоску, которую он так тщательно скрывал от всех, вдруг решилась на отчаянный шаг. Она обняла его — сначала робко, почти по-дружески. А затем, запустив тонкие пальцы в его волосы, шелковистым, вкрадчивым шёпотом сорвала те невидимые тиски, в которых столько времени было зажато его измученное мужское начало.
Этот миг стал для Дмитрия как глоток свежей, живительной воды после бесконечного, изнурительного блуждания по раскалённой пустыне. Он пил жадно, торопливо, забыв обо всём на свете, и никак не мог утолить эту внезапно вспыхнувшую, почти животную жажду. А потом, когда всё стихло, он долго молчал, неподвижно глядя на мягкий, призрачный лунный свет, который осторожно, словно боясь спугнуть тишину, пробивался сквозь широкое оконное стекло и ложился на пол серебристыми дорожками.
— Извини, Катя... — его голос прозвучал тихо, но с той пугающей решительностью, которая не оставляла сомнений в серьёзности сказанного. — Я не сдержался. И прошу тебя, пойми правильно: этого больше никогда не повторится.
— Почему? — Екатерина приподнялась на локте, и в её голосе послышалась искренняя, почти детская обида. — Мне показалось, что нам обоим сейчас было хорошо. Разве нет?
— Да, — Дмитрий помедлил, подбирая слова. — Хорошо. Это правда.
В воздухе повисла тяжёлая, напряжённая пауза, которую Катя решилась нарушить первой:
— А в чём же тогда дело? Я не понимаю.
Она попыталась снова прильнуть к нему, обнять, но Дмитрий мягко, но непреклонно убрал её руки со своей груди.
— Дело в том, что я не хочу смешивать работу и личную жизнь. Это всегда плохо заканчивается. Да и личную жизнь я сейчас... — он запнулся, подыскивая нужное слово, — я сейчас просто не хочу налаживать. Совсем. Не готов я к этому, Кать. Ещё раз прости за эту мою... несдержанность. Очень надеюсь, что эта ситуация никак не скажется на наших рабочих отношениях. Для меня они важны.
Внутренний голос, тот самый, который редко ошибался, громко и отчётливо шепнул Екатерине, что это, скорее всего, конец её радужным мечтам и далеко идущим планам. Но сдаваться вот так, сразу, без боя, после первого же серьёзного поражения, она не собиралась. Просто сейчас нужно на время отступить, залечь на дно, а потом, когда пыль уляжется, сделать несколько решительных и выверенных шагов вперёд. Тактика, проверенная годами.
— Да, я понимаю, — как можно ровнее ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не переживай, на работе это никак не отразится. Всё будет, как прежде.
И, поднявшись, неслышной, но удивительно твёрдой походкой, в которую она постаралась вложить всю свою уязвлённую женскую гордость, Екатерина покинула кабинет, даже не обернувшись.
В течение какого-то времени после этого происшествия Дмитрий, мучимый острым, разъедающим чувством вины, всячески пытался загладить неловкость. Чтобы не порождать пустых офисных слухов и пересудов, он избегал оказывать Екатерине какие-либо знаки внимания в стенах бизнес-центра, но за его пределами изредка позволял себе приглашать подчинённую на чашечку кофе, на короткие, почти дружеские ужины, и однажды даже прислал ей с курьером шикарный букет цветов, сопроводив его открыткой с удручающей для девушки надписью: «За всё хорошее. В знак нашей дружбы». Общаться они общались, поддерживая ровные, приятельские отношения, но вот сына Дмитрий Кате с тех пор больше не доверял категорически. С Андреем, как и раньше, сидела Елена Петровна, а если у неё возникали неотложные дела, отец и сам оставался с мальчиком дома, откладывая рабочие встречи или переводя их в онлайн-формат.
И вот сейчас как раз наступил такой момент, когда Дмитрию предстояло целую неделю провести с сыном практически без посторонней помощи. А всё дело в том, что дочь Елены Петровны, которая давно жила в Нью-Йорке и редко давала о себе знать, совершенно неожиданно прислала матери приглашение в гости и даже оплатила билеты на самолёт. Сюрприз для пожилой женщины оказался более чем приятным, она светилась от счастья и уже собирала чемоданы. А вот Дмитрий, привыкший, что Андрей постоянно находится под бдительным и надёжным присмотром соседки, сильно занервничал, совершенно не представляя, как сумеет совместить воспитание шустрого мальчишки с бешеным ритмом работы.
Правда, надо отдать должное, в первый день его неожиданно выручила Вера, с готовностью согласившись провести время с Андреем. На следующий день Дмитрий смог остаться дома и поработать удалённо, пока сын возился с игрушками. А вот на третий день, когда накопились встречи, которые невозможно было перенести или отменить, ему пришлось взять ребёнка с собой в офис. Мужчина в душе уповал на помощь сотрудников и на время сделал Андрея своеобразным «сыном полка»: в плотном графике значились переговоры с поставщиками, и откладывать их дальше было просто нельзя. Вот тогда-то Екатерина и решила, что настал её второй, возможно, последний шанс. Она из кожи вон лезла, стараясь всячески угодить мальчику, чтобы Дмитрий наконец заметил, какой заботливой и внимательной она может быть к его ребёнку.
За это время Катя успела чётко и холодно осознать простую истину: одной лишь заботой о начальнике и своей эффектной внешностью путь к его сердцу ей не проложить. Тем более что после той случайной близости в офисе шеф сохранял железобетонную дистанцию и ни разу не позволил себе выйти за очерченные им же самим границы. Короче говоря, Андрей, по глубокому убеждению Кати, теперь был единственным ключом, который мог открыть ей и сердце, и кошелёк Дмитрия.
А назавтра у Дмитрия были запланированы очередные важные переговоры с поставщиками, и в голове у помощницы созрел, как ей показалось, безупречный план собственной реабилитации. Пока Дмитрий находился на совещании, она, не долго думая, набрала номер одного из ключевых партнёров.
— Павел Сергеевич, здравствуйте, — заворковала Екатерина в трубку своим самым вкрадчивым, медовым голосом. — Это помощница Дмитрия Волоцкого, Екатерина. Послушайте, а не могли бы мы завтрашнюю встречу с Дмитрием организовать в кафе рядом с Центральным парком? Там, говорят, готовят изумительные бизнес-ланчи, и вы сможете совместить приятное с полезным — и дела обсудить, и отдохнуть.
— Ну, в принципе, почему бы и нет? — после короткой паузы ответил поставщик. — Хороший вариант, я не против.
— Огромное спасибо, что согласились! — радостно пропела Катя и, положив трубку, довольно потёрла руки.
Когда Дмитрий вернулся с совещания, помощница с самым невинным видом сообщила ему, что завтрашняя встреча с поставщиком по инициативе последнего перенесена в кафе. Она, разумеется, не уточнила, что инициатором переноса была она сама, но тут же услужливо предложила заранее забронировать столик и заказать обед.
— О, ну это, конечно, всё очень хорошо, — озадаченно ответил Дмитрий, потирая переносицу. — Но вот куда я в таком случае дену сына? Ему там явно не место, он будет скучать и отвлекать нас. Да и неудобно как-то перед партнёром.
— А там, кстати, недалеко, прямо в парке, есть отличное детское кафе с большой игровой комнатой, — как бы между прочим заметила Катя. — Я могу абсолютно спокойно приглядеть за Андреем, пока вы будете обсуждать свои дела. Всё под контролем будет.
— Послушай, Катя, — Дмитрий пристально посмотрел на неё, и в его голосе скользнула едва заметная ирония. — Последний раз твоё «приглядывание» за моим сыном, мягко говоря, закончилось не очень удачно. Он, помнится, отлучился в лес, погулять, так сказать.
— Дмитрий Александрович, ну не волнуйтесь вы так! — Катя изобразила искреннее возмущение. — В городском парке и в детском кафе просто невозможно потерять ребёнка, там всё огорожено, камеры. Да и Андрей, я уверена, на этот раз меня не подведёт. Правда ведь, Андрюша? — Она подмигнула мальчику, который сидел в углу приёмной и сосредоточенно рисовал что-то в своём блокноте.
— Да, папочка, не переживай, пожалуйста, — Андрей поднял на отца серьёзные глаза. — Я больше не буду убегать, честное слово. Мне тогда в лесу самому очень страшно было.
Дмитрий перевёл взгляд с сына на помощницу, вздохнул и, понимая, что выбора у него, по сути, нет, кивнул:
— Ну что же, тогда решено. Я согласен.
На следующий день всё пошло по чётко спланированному Екатериной сценарию. Пока Дмитрий обсуждал детали контракта с поставщиком в уютном кафе, она с показным самозабвением развлекала мальчика в детском игровом центре неподалёку. На этот раз девушка буквально глаз не спускала с Андрея, следуя за ним по пятам и наигранно восхищаясь каждым его кульбитом. Когда все рабочие вопросы были наконец улажены и контракт подписан, Дмитрий присоединился к ним. Они как раз заканчивали обедать в уютном кафе при игровом центре: Андрей сосредоточенно доедал большой кусок морковного торта, а Катя, ожидая счёт, с отсутствующим видом рассматривала свой безупречный маникюр, время от времени бросая быстрые взгляды на входную дверь.
В тот момент, когда Дмитрий приближался к их столику, в его голове сама собой проскочила короткая, но яркая мысль: «Вера всегда с живым, неподдельным интересом смотрит на моего сына, слушает его, а у Кати... у Кати сейчас такой скучающий, безразличный вид, будто она отбывает здесь повинность». Мысль промелькнула и тут же затерялась где-то в глубинах сознания, но осадок остался.
А вот Екатерина, завидев приближающегося Дмитрия, напротив, мгновенно преобразилась. Она заметно оживилась, расправила плечи и приняла ту самую неоднократно отрепетированную перед зеркалом приторно-слащавую позу. Но кто же объяснит этим вечно охотящимся девушкам, что подобные нарочитые ужимки вызывают у нормального мужчины отнюдь не желание, а скорее снисходительную, ироничную усмешку, особенно у такого, который давно чувствует себя объектом прицельной охоты? Тем не менее в глазах Екатерины зажёгся привычный игривый огонёк, и она, не теряя ни секунды, ринулась в атаку:
— А знаете, давайте сходим погуляем по парку? — с деланным, чуть ли не детским воодушевлением предложила она. — Погода сегодня просто чудесная, снег такой красивый. Как вам такая идея?
У Дмитрия после успешно завершённых переговоров было на удивление хорошее, приподнятое настроение, и он, неожиданно для самого себя, с лёгкостью согласился. Не то чтобы ему хотелось наблюдать за продолжением старательно разыгрываемого спектакля, просто он искренне хотел доставить удовольствие своему сыну, с которым в последнее время виделся и общался до обидного мало. И хотя большинство аттракционов в это межсезонье ещё было законсервировано, в парке всё равно нашлось, чем заняться: ледяная горка, залитый каток, небольшой, но уютный снежный городок — в распоряжении мальчишки оказалось столько всего интересного, а также множество таких же ребятишек, готовых с радостью принять его в свои шумные и безобидные игры.
Дмитрий задумчиво смотрел на детскую площадку. Конец зимы — странное, переходное время, которое вовсе не слепит глаза своей белоснежной красотой. Сквозь девственно чистый, искрящийся снег уже начинали просачиваться грязновато-серые, пыльные оттенки, намекающие на уязвимость всех этих снежных построек, на то, что совсем скоро они неизбежно растают, растворятся и под первыми тёплыми солнечными лучами медленно, но верно впитаются в землю. И вот такая неотвратимая, закономерная смерть зимы, по сути, даёт жизнь совсем другим, ярким, сочным краскам — краскам приближающейся весны.
«Почему же эти мудрые законы природы совершенно не работают на людях? — неожиданно подумалось Дмитрию. — Наташа умерла, и с этим действительно ничего нельзя поделать, это данность. Но вот же она, Катя, стоит рядом: молодая, энергичная, красивая, очевидно заинтересованная во мне. Почему же жена, уйдя навсегда в землю, не дала мне хотя бы сил на то, чтобы прорастить в собственном сердце какие-то новые, живые чувства?»
— Папа, папа, смотри, как я умею! — радостные, звонкие крики Андрея вырвали Дмитрия из тяжёлых философских размышлений.
Мужчина поднял голову и увидел сына, который лихо скатывался с ледяной горки, стоя на ногах, балансируя руками для равновесия. Горка была не очень высокой и крутой, и такой трюк, конечно, нельзя было назвать по-настоящему сложным или опасным, но отец искренне, от всей души поддержал радость своего разудалого сынишки. Ведь в детстве каждый, даже самый маленький, шаг вперёд — это огромное, значимое открытие.
— Ого, слушай, какой ты у меня смелый и ловкий! — восхищённо крикнул Дмитрий, и в его голосе не было ни капли фальши. — Я бы на такое, честно говоря, ни за что не отважился, сынок.
При этих словах Андрей, казалось, вырос прямо на глазах сразу сантиметров на пять. Он гордо приосанился, расправил плечи, важно, как маленький взрослый, подошёл к отцу, взял его за руку и голосом заправского наставника сообщил, что готов немедленно научить папу спускаться с горки стоя.
А в это время Вера возвращалась домой после очередного спектакля, погружённая в свои привычные, немного меланхоличные мысли. Она шла не спеша, размеренным, почти медитативным шагом, словно балансируя где-то на тонкой грани между реальным, таким обыденным миром и миром собственных грёз, в котором всё складывалось иначе. Вокруг суетились случайные прохожие, каждый из них торопился поскорее добраться до своего тёплого жилья, чтобы зажечь в унылых, безликих фасадах многоэтажек жёлтые гирлянды с аккуратными прямоугольниками окон. Люди скользили взглядами друг по другу, не замечая ни лиц, ни настроений. Кто-то в мыслях перебирал события минувшего дня, кто-то беззвучно репетировал грозные, обличительные речи для своих коллег или начальников — те самые речи, которые так никогда и не будут произнесены вслух, потому что дать отпор, увы, могут далеко не все.
Вера медленно брела по тротуару, вновь и вновь прокручивая в голове финальную главу своего романа. Именно заключительная часть никак не желала ей даваться, сопротивлялась, ускользала. Ей казалось, что она подсознательно боится поставить последнюю точку, ведь в этой книге, строчка за строчкой, страница за страницей, вместе с ней продолжала жить её мама. Закончить роман — значило окончательно попрощаться, отпустить, а Вера была к этому совершенно не готова.
Вечерние сумерки уже успели окутать улицу лёгкой, чуть влажной серой дымкой. Редкие, ленивые снежинки кружились в воздухе в каком-то расслабленном, замедленном танце, едва касались холодного, промёрзшего асфальта и тут же беззвучно в нём растворялись, исчезая бесследно. Хрупкий силуэт девушки в неверном свете уличного фонаря отбрасывал на заснеженную дорожку длинную, причудливо изломанную тень. Вера мельком взглянула на неё и невольно усмехнулась собственным мыслям: «Хоть здесь, в отражении, побуду высокой. Пусть такой нелепой и вытянутой, но всё же...» И в ту же секунду она заметила, как её одинокую тень стремительно догоняет чья-то другая, маленькая и коренастая.
— Вера, привет! — раздался за спиной запыхавшийся, радостный детский голос.
— Андрюша? — Она удивлённо обернулась и увидела раскрасневшегося мальчика. — Ты откуда тут взялся? Как ты здесь оказался?
— А мы с папой и с его помощницей в парк ходили! — выпалил Андрей, сияя от встречи. — Папа встречался в кафе с кем-то очень важным, по работе, а я в это время был с Катей. А сейчас мы уже возвращаемся домой.
При упоминании помощницы у Веры что-то едва заметно, но неприятно кольнуло в груди. Она вдруг отчётливо вспомнила ту безупречную, ухоженную девушку, которая приходила в театр за Андреем перед самым Новым годом, и с привычной грустью подумала, что ей самой, наверное, никогда не стать такой же красивой, ухоженной и стильной. Мало того, что природа обделила её яркой внешностью, так ещё и умением хорошо, со вкусом одеваться, видимо, тоже жестоко обделила.
Вера подняла глаза и посмотрела в ту сторону, откуда прибежал мальчик. По дорожке, не спеша, о чём-то беседуя, шли стройный, статный мужчина и симпатичная девушка. Меньше всего на свете сейчас Вере хотелось встречаться с ними и участвовать в светской беседе, но делать было нечего — развернуться и уйти, даже не поздоровавшись, было бы уже слишком поздно и неловко. Да и они, кажется, тоже заметили её.
— Вера, добрый вечер, — Дмитрий поздоровался первым, слегка кивнув.
На лице его спутницы явственно читалось усилие — она мучительно пыталась вспомнить, где могла раньше видеть эту невзрачную девушку, но, судя по выражению лица, попытки её успехом не увенчались.
— Здравствуйте, Дмитрий. Здравствуйте, Екатерина, — как можно спокойнее ответила Вера.
Ей вдруг захотелось немного подразнить помощницу Дмитрия и заодно продемонстрировать свою отличную память на лица. Екатерина и правда почувствовала себя слегка сконфуженно от того, что какая-то незнакомка знает её имя, а она понятия не имеет, кто это, но быстро взяла себя в руки — слишком уж незначительной, серой и неинтересной показалась ей Вера, чтобы хоть сколько-нибудь переживать по такому пустячному поводу.
Пока взрослые обменивались дежурными, ничего не значащими фразами в рамках обязательной вежливости, Андрей тихонько подошёл к Вере, взял её за руку и, задрав голову, нетерпеливо посмотрел на отца. Именно так сын когда-то всегда держался за мать, когда они во время прогулки встречали знакомых. Андрей с детства не выносил этих скучных взрослых церемоний и бессмысленных разговоров.
— Так, ну что, сынок, поехали, уже поздно, — Дмитрий мягко, но настойчиво попытался взять мальчика за руку, но тот лишь крепче вцепился в ладонь Веры.
— Папа, ну пожалуйста, давай хоть немножечко с Верой погуляем! — взмолился Андрей. — Я по ней очень соскучился!
Мужчина растерянно посмотрел на девушку. Та, кажется, тоже не ожидала такого откровенного и настойчивого проявления детской привязанности и теперь не знала, как правильно на это реагировать.
— Давай в другой раз, сынок, — как можно мягче, но твёрдо сказал Дмитрий. — Нам надо проводить Катю, да и вставать завтра рано. Неудобно.
Сколько же самых разных, порой противоречивых чувств и невысказанных надежд таилось в этом обычном, казалось бы, слове «проводить» для каждой из девушек, случайно встретившихся этим вечером в парке. Екатерина, которая втайне уже давно лелеяла мечту когда-нибудь получить заветное приглашение в дом Волоцких, с огромным трудом сдержалась, чтобы не выдать разочарования, с которым разбились об это слово её далеко идущие планы. А Вера, которая до этого момента вообще ни разу не вспоминала о Дмитрии, вдруг испытала отчего-то лёгкое, почти неуловимое облегчение. И почему же она, спрашивается, обрадовалась? Объяснить это себе она пока не могла, да и не особенно пыталась — никаких иллюзий насчёт этого серьёзного, замкнутого мужчины она, в отличие от его помощницы, не строила.
Нужно было как-то выходить из неловкой ситуации, и Вера, повинуясь внезапному порыву, предложила Андрею прийти завтра к ней в театр. На завтрашний день, к счастью, спектаклей запланировано не было, а значит, у неё будет возможность спокойно поиграть с мальчиком и показать ему, как создаются театральные декорации. К ним как раз должен был приехать новый художник-постановщик, и это было бы очень интересно.
— Послушайте, а это точно удобно? — Дмитрий не смог скрыть в голосе нотки искренней надежды. Таскать с собой сына в офис каждый день было невероятно утомительно и для него самого, и для Андрея, который быстро начинал скучать и капризничать.
— Конечно, удобно, — улыбнулась Вера. — Никаких проблем, пусть приходит, я только рада буду.
— Ну, это просто замечательно, — Дмитрий заметно расслабился. — Тогда мы заедем за вами перед работой. Я отвезу вас с Андреем в театр, а сам спокойно поеду в офис. Вера, а вас сейчас до дома подбросить?
При этих словах Екатерина едва слышно, но очень выразительно вздохнула — нервно, с какой-то даже обидой. Для чего она, спрашивается, целый день из кожи вон лезла, развлекала этого шустрого мальчишку, старалась, угождала, если в итоге вместо приглашения на совместный уютный ужин её начальник рассыпается в любезностях перед какой-то невзрачной тёткой в дешёвом пальто? От Веры не ускользнула эта реакция, и она поспешила отказаться:
— Ой, Дмитрий, спасибо большое, но я, пожалуй, пешком пройдусь. Хочется немного подышать воздухом после рабочего дня, размяться.
— Ну хорошо, тогда до завтра, — попрощался Дмитрий и взял сына за руку.
— Вера, пока! — радостно крикнул Андрей, уже вовсю предвкушая, как интересно и весело им будет завтра вместе.
Почти все оставшиеся до возвращения Елены Петровны дни Андрей провёл вместе с Верой в театре, что, конечно, не осталось незамеченным её коллегами. Самые любопытные и досужие тотчас начали перешёптываться за её спиной, строить догадки и предположения. Кто-то расценивал это как отчаянную попытку невзрачной, неприметной девушки ухватиться за последний вагон уходящего женского счастья. А кто-то, узнав, что отец мальчика — человек состоятельный, при должности и с положением, открыто обвинял Веру в корысти и меркантильности. Но она не обращала на эти сплетни ровно никакого внимания — бессмысленно тратить драгоценное время на пустые оправдания, когда оправдываться, по сути, не в чем.
Продолжение :