Предыдущая часть:
Когда няня наконец вернулась из своей поездки, Андрей стал бывать в театре гораздо реже. Зато Вера сама иногда навещала его вместе с Еленой Петровной. Такое странное, причудливое переплетение судеб постепенно превратило когда-то случайных знакомых в почти настоящую семью. Вера, сама того не замечая, тянулась к этой одинокой, мудрой пожилой женщине, словно ища у неё недостающего материнского тепла, а взамен щедро дарила своё внимание, участие и искреннюю заботу чужому мальчику, которому выпал такой жестокий жребий — стать наполовину сиротой при живом отце.
— Знаете, Дмитрий, мне кажется, ваше общение с Верой идёт на пользу решительно всем, — однажды заметила Елена Петровна за вечерним чаем. — Даже я, глядя на вас, стала чаще улыбаться, не только Андрей.
— Да, она очень светлая девушка, — задумчиво согласился Дмитрий. — Искренняя, открытая, без фальши. Я только одного боюсь: Андрей к ней сильно привязался, по-настоящему. Но ведь она же не сможет быть рядом с ним всегда. Рано или поздно у Веры появится своя семья, свои дети, и тогда для него это может стать ещё одним тяжёлым ударом.
— А может быть, к тому времени... — Елена Петровна начала фразу, но тут же осеклась, побоявшись высказывать вслух то, что вдруг пришло ей в голову.
— Ладно, — вздохнул Дмитрий. — Будем решать проблемы по мере их поступления. А пока пусть всё идёт так, как идёт.
После знакомства с Верой отец уже не реагировал так болезненно на восторженные рассказы сына. Когда Андрей с горящими глазами, взахлёб делился впечатлениями о спектаклях, о загадочном закулисье, о весёлых прогулках и играх с этой удивительной актрисой, Дмитрий слушал его спокойно и понимал: его наследник действительно искренне, по-настоящему привязался к этой девушке. Да, она, пожалуй, далеко не красавица, если судить по стандартным меркам, но она обладает удивительным даром располагать к себе людей, умеет быть открытой, честной и, что самое главное, абсолютно, кристально бескорыстной. А это, думал Дмитрий, дорогого стоит. Сколько раз он предлагал Вере оплатить время, которое она проводит с Андреем, но девушка всегда мягко, но твёрдо отказывалась, хотя было совершенно очевидно, что её актёрская зарплата, мягко говоря, невелика. Вера снимала недорогую квартиру в спальном районе, ездила на общественном транспорте и одевалась очень скромно, без всяких претензий. И при этом она ни разу не попыталась флиртовать с Дмитрием, не строила ему глазки, не искала повода остаться наедине. Она просто дружила с его сыном и с няней Андрея — искренне, тепло, без всякой задней мысли. В общем и целом можно было сказать, что Вера обладала целым набором редких для современной девушки качеств, отчего, как казалось Дмитрию, выглядела немного странной, не от мира сего.
Тем временем весна давно уже перешагнула через свой экватор и окончательно вступила в свои права, одержав победу над негодующей, но вынужденной отступать зимой. Вера взяла небольшой отпуск и решила провести его вместе с отцом: пообщаться, помочь в саду и поведать ему свою сокровенную тайну.
Яблони на участке стояли все в белоснежном цвету, напоминая невест в подвенечных нарядах. Сад был настоящей отдушиной для пожилого мужчины, который большую часть времени проводил в полном одиночестве, и Вера это хорошо понимала. Они вышли подкормить деревья, и Игорь Васильевич вдруг с удивлением заметил, как похорошела его дочь за последнее время. Волосы немного отросли и превратились в красивую, женственную причёску, отчего черты лица Веры приобрели ту самую мягкость и привлекательность, которой ей так не хватало раньше. Лишь глаза у дочки всё равно оставались чуточку печальными, словно в них навсегда поселилась лёгкая, светлая грусть.
— Слушай, доченька, ты прямо расцветаешь вместе с весной, — с улыбкой заметил отец, окидывая её тёплым взглядом. — Тебе очень идёт новая причёска, честное слово. А то раньше ты выглядела как мальчик-подросток, ей-богу.
Но до Веры, казалось, не доходили отцовские комплименты — она стояла, задрав голову и сощурив глаза, и смотрела сквозь ресницы на высокие, раскидистые яблони. Нежные лепестки казались почти прозрачными на фоне яркой, бездонной лазури неба, и солнечный свет пронизывал их насквозь, заставляя светиться изнутри. Большие кроны, сплошь усыпанные цветами, неожиданно напомнили Вере пышную фату невесты, а лёгкий, едва уловимый аромат слегка встревожил устоявшийся, привычный запах влажной земли и молодой, свежескошенной травы. Этот нежный, чуть сладковатый яблоневый запах как нельзя лучше подошёл бы юной, ещё немного наивной и трогательной девушке, которая только-только переступает порог новой, супружеской жизни.
— Ты выйдешь замуж, и твоя свадьба обязательно пройдёт в цветущем яблоневом саду, — едва слышно прошептала Вера самой себе, и губы её тронула мечтательная улыбка.
А в следующую секунду она, словно очнувшись, сорвалась с места и умчалась в дом, быстро, почти бегом. Там она с ходу распахнула ноутбук и лихорадочно забегала пальцами по клавиатуре, боясь упустить внезапно нахлынувшее вдохновение.
— Верка, что с тобой? — через несколько минут озадаченно спросил отец, появившись на пороге её комнаты. — Ты так резко убежала, я даже не понял ничего.
Дочь сидела к нему спиной, не оборачиваясь, и только пальцы её порхали над клавишами.
— Да, пап, сейчас, — ответила она торопливо, не отрываясь от экрана. — Допишу самую малость и сразу вернусь к тебе в сад.
Отец знал о давней мечте дочери написать и издать собственную книгу и сразу понял: на неё внезапно нашло то самое редкое и ценное вдохновение, которое нельзя спугнуть. Мужчина тепло, по-отечески улыбнулся, глядя на её напряжённую спину. Он твёрдо знал: стоять на пути чужой мечты — настоящее преступление, даже если со стороны эта мечта кажется кому-то избыточной или не слишком значительной. Мечта — это цель, и если к ней не двигаться, если не приближаться к ней хотя бы маленькими шагами, жизнь рано или поздно потеряет всякий смысл.
Остаток отпуска прошёл в непрерывном творческом напряжении. Вернувшись в город после долгожданного отдыха, Вера первым делом связалась с издателями. Работа над романом была наконец-то завершена, и она очень торопилась издать его ко дню рождения отца. Вера хотела встретить этот день вместе с ним на морском берегу, на том самом, где они когда-то, много лет назад, отдыхали всей семьёй — она, Лариса, мама и папа. Собрав все свои скромные сбережения, Вера издала книгу небольшим тиражом, но приняла твёрдое решение не выпускать её в продажу до тех пор, пока не вернётся из поездки. Она сняла небольшой, скромный домик прямо у моря, забрала документы из театра — может быть, временно, а может, и насовсем, как уж получится.
Перед отъездом заехала к Елене Петровне и Андрею. Вера решила не сообщать им о своих планах, чтобы избежать лишних расспросов и объяснений, но ей очень хотелось увидеть их напоследок.
— Привет, Вера! — Андрей выскочил из своей калитки мгновенно, едва завидев девушку, и бросился к ней со всех ног. — Верочка, а у нас сегодня семейный ужин! Бабушка с дедушкой приедут!
— Андрюша, боюсь, я буду там совершенно лишняя, — мягко ответила ему гостья, погладив по голове. — Малыш, это же семейный ужин, понимаешь?
— Нет, не лишняя! — Мальчонка насупился и крепко уцепился за свою идею.
Но тут к ним подошёл Дмитрий, который уже заметил гостью из окна. Он поздоровался с Верой, успев отметить про себя, что сегодня она выглядит как-то особенно хорошо.
— Сынок, бабушка с дедушкой по тебе очень соскучились, — сказал он Андрею, кладя руку ему на плечо. — Они издалека едут, специально, чтобы побыть с тобой. Вере и правда будет неловко чувствовать себя в такой компании, согласись.
— Вот именно, — с готовностью подхватила Вера, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец. — К тому же я очень тороплюсь, правда. Заскочила буквально на минутку, просто поздороваться.
Она-то прекрасно понимала, что знакомство с родителями в мире взрослых означает нечто гораздо большее, нежели простое детское «посидеть вместе». И хотя добираться на общественном транспорте до их пригородного посёлка, чтобы только поздороваться и сразу уехать, выглядело, мягко говоря, странновато, Вера предпочла остановиться именно на этой версии. Она спешно обняла Андрея, чмокнула его в макушку, вручила небольшой гостинец, торопливо попрощалась со всеми и почти бегом направилась обратно к остановке.
— Постойте, давайте мы вас подбросим до дома, — запоздало предложил Дмитрий, делая шаг ей вслед.
Но девушка наотрез отказалась, даже не обернувшись, и быстро зашагала прочь. Конечно же, ей там было не место. Несмотря на тёплую, искреннюю дружбу с Андреем и, как ей иногда начинало казаться, зарождающуюся симпатию со стороны его отца, Вера отдавала себе отчёт: в семью её никто принимать не собирается. Да и с чего бы она вдруг это взяла? Почему ей вдруг так остро захотелось остаться с этими людьми, разделить с ними их семейный вечер? И почему её так больно, до неприятного холодка в груди, ранило то, что Дмитрий не пригласил её — хотя бы из простой вежливости, хотя бы для приличия?
Через неделю они с отцом встретились на вокзале. Вера тут же сменила сим-карту на время поездки, чтобы никто из знакомых не мог потревожить их ненужными звонками. Сезон отпусков ещё толком не разгорелся — учебный год не закончился, и в школах шли последние занятия, — поэтому поезд оказался наполовину пустым. В купе они с отцом ехали вдвоём.
— Ну как твоя книга? — поинтересовался Игорь Васильевич, когда поезд тронулся и городские огни поплыли за окном. — Тебе удалось её закончить?
— Да, папа, — Вера с какой-то особенной, трепетной гордостью достала из сумки красиво оформленное издание. — Вот она.
На обложке, занимая почти всё пространство, были изображены две девушки, которые, держась за руки, стояли лицом к высокой, набегающей волне. Самих лиц не было видно, но даже со спины, по очертаниям фигур, по одинаковому наклону голов, было заметно: они похожи друг на друга как две капли воды.
Беззвучные мужские слёзы, тихий, почти благоговейный шелест страниц и равномерный, убаюкивающий стук колёс. Всё это оборвалось внезапно — резким, пронзительным гудком поезда, извещавшим пассажиров о скором прибытии на конечную станцию. Вокзальная суета без всякой деликатности ворвалась в тёплый, сокровенный мир чувств отца, который всю ночь напролёт, читая роман дочери, вдруг с невероятной остротой осознал, насколько сильна и безгранична бывает любовь сестёр-близняшек, даже если жизненные пути разводят их в разные стороны. Игорь Васильевич не успел дочитать всего лишь одну-единственную главу.
А в это время в городе Андрей сходил с ума от беспокойства. Он звонил Вере снова и снова, но слышал в ответ лишь безжизненный голос автоинформатора: абонент временно недоступен. Мальчик метался по дому, теребя в руках плюшевого дракончика и то и дело проверяя потайной кармашек — вдруг Вера оставила там ещё один номер? Но кармашек был пуст.
— Послушай, сынок, может быть, у Веры просто телефон разрядился, — попытался успокоить Андрея Дмитрий, видя, как тот расстроен. — Не переживай так. Как только она включит его, сразу увидит твои звонки и обязательно наберёт тебе.
— Нет, папа, — упрямо мотнул головой мальчик, и в голосе его слышалась настоящая тревога. — Я и вчера звонил, и сегодня уже несколько раз. Какая-то тётя каждый раз говорит, что абонент вне зоны доступа. Я не понимаю, что это значит.
— Ну, хочешь, сынок, мы с тобой завтра навестим Веру в театре? — предложил Дмитрий, чувствуя, как внутри шевельнулось какое-то смутное беспокойство. — Если она, конечно, сегодня так и не перезвонит.
— Да, папа! Я очень-очень хочу!
Андрей тут же повис у отца на шее и звонко, от души чмокнул его в щёку.
Все эти дни Дмитрий испытывал непривычную неловкость, вспоминая, как не предложил той девушке остаться на семейный ужин, и теперь решил, что визитом в театр сможет хотя бы отчасти сгладить свою невежливость. К тому же ему не придётся выдумывать натужный повод: он всего лишь выполняет настойчивую просьбу сына, и Вера, если она вообще об этом задумается, не сможет заподозрить, что Дмитрий ищет встречи с ней по собственной инициативе. «Эх, и странные же мысли лезут в голову, — удивился он сам себе. — Да какая, собственно, разница, что Вера обо мне подумает?»
Однако на следующий день Дмитрия вместе с Андреем ждало крайне неприятное известие: Вера из театра уволилась, и никто из сотрудников понятия не имел, где она сейчас находится и как с ней связаться.
— Я сама не могу до неё дозвониться уже который день, — с готовностью поделилась информацией единственная приятельница Веры в театре, Галина, которую они застали в костюмерной. — С тех пор, как она уехала к отцу, она на работу так и не выходила. Я знаю только, что документы свои из отдела кадров Вера забрала, но я в тот день, как назло, не работала и её не видела.
— Да уж, странно всё это, очень странно, — задумчиво протянул Дмитрий, и тревога его начала расти. — Послушайте, а домой вы к ней не ездили?
— Ездила, конечно, — вздохнула Галина. — Дверь мне никто не открыл. Я и звонила, и стучала — тишина.
— Так... Хорошо. А вы случайно не знаете, где живёт её отец?
Галина лишь беспомощно пожала плечами:
— Понятия не имею, извините. Она никогда не рассказывала.
Дмитрий решил на всякий случай сам заехать в квартиру, которую снимала Вера. Но и ему дверь никто не открыл — в глазке было темно, и ни звука не доносилось из-за двери. Он прекрасно понимал рассудком, что Вера — девушка взрослая, самостоятельная и вполне могла уехать куда угодно, и уж точно она не обязана была ставить его в известность о своих передвижениях. Но именно сейчас, стоя перед этой глухой дверью, Дмитрий вдруг с неожиданной для себя остротой осознал, что хочет знать о ней всё. Абсолютно всё: где она сейчас, чем занимается, о чём мечтает по ночам, что читает, что носит в сумочке, почему у неё такие печальные, глубокие глаза, даже когда она искренне смеётся. Выходит, не только Андрей, но и он сам, его отец, Дмитрий, незаметно для себя оказались прочно и, кажется, навсегда привязаны к этой невысокой, нескладной, но такой удивительно тёплой и светлой девушке из театра.
Именно поэтому Дмитрий решил найти её во что бы то ни стало и набрал номер своего соседа Бориса. Тот, будучи адвокатом и имея подходящие связи, поможет раздобыть адрес отца Веры. Мужчина надеялся, что она поехала именно к своему папе.
— Боря, в том-то и дело, что я не знаю даты её рождения. Знаю только, что её отца зовут Игорь Васильевич. Фамилия Веры — Морозова. Вера — имя редкое? Город у нас не такой уж и большой. Помоги найти её, пожалуйста. Очень надо.
— Ну я попробую, конечно, Дима. Напрягу знакомых. В общем, получается, Морозова Вера Игоревна, около двадцати пяти — двадцати семи годочков ей. Верно?
— Да, верно. Она говорила, что папа её живёт в каком-то селе недалеко от нашего города. В общем-то, это всё, что я знаю. Могу прислать её фото. Сын снимал её на смартфон. Правда, фотограф из него пока не очень, но в целом получилось узнаваемо.
— Ладно, хорошо, — ответил Борис. — Отзвонюсь вечером, как что-нибудь узнаю.
Дмитрий весь день был как на иголках и не отходил от телефона. Его сын Андрей регулярно пытался набрать номер Веры, но все его попытки были безуспешными.
Наконец Борис перезвонил:
— Ну, в общем, с тебя бутылочка коньяка, дорогой. Записывай адрес, — произнёс в трубку сосед Дмитрия. — Здесь недалеко.
И Дмитрий помчался, вжимая педаль газа настолько, насколько позволяло ему присутствие в машине сына. Но и в доме отца Веры их ждало разочарование. Калитка оказалась на замке, а соседи видели, как несколько дней назад Игорь Васильевич с дорожной сумкой в руках двинулся в сторону остановки. Выходит, поиски зашли в тупик.
Дмитрий отчаялся. Вновь набрал номер Бориса и просил соседа узнать, не покупали ли Игорь Васильевич и Вера билеты на поезд.
— Ну, послушай, Дима, если узнаем город, куда они уехали, можем, конечно, попытаться найти место, где остановились. Но сразу скажу, не хочу тебя обнадёживать раньше времени, — проговорил Борис. — Буду вечером в районе твоего офиса, заскочу и поделюсь с тобой новостями. Давай, не переживай. Попытаемся найти. По крайней мере, сделаем всё, что сможем.
Время до вечера тянулось ужасно медленно. Но вечер всё же наступил. Борис приехал с новостями. Ему удалось-таки выяснить, куда уехала Вера и какое жильё она забронировала. Как он это выяснил, Дмитрию сосед не рассказал. До конца брони оставалось всего три дня. Вопрос был только в одном: не ошибся ли Борис? Та ли это Вера?
Тем временем в уютном приморском городке молодая девушка с пожилым мужчиной не спеша шли по морскому побережью. Со стороны можно было заметить их спокойные, умиротворённые лица. Это лица людей, переживших общее горе, сумевших освободиться от тяжёлого бремени горьких воспоминаний, понять и простить свои собственные поступки и поступки друг друга. Их отпуск подошёл к концу. Утренний поезд уже вёз отца и дочь в родной город. Оба чувствовали облегчение и потихоньку строили планы на дальнейшую жизнь.
— Чем ты думаешь заниматься дальше? — спросил отец у дочери.
— Не знаю, папа. Но я не хочу возвращаться в театр в качестве актрисы. Не могу я быть больше цыплёнком и годами ждать, когда в следующий раз мне посчастливится стать Жар-птицей на сцене.
— Послушай, дочка, даже самая незначительная роль превращает театр одного актёра в полноценный спектакль, — сказал ей отец. — Но решать, конечно, тебе. Прежде всего помни, что работа должна приносить радость.
— А я уже придумала, папа! — вдохновённо ответила Вера. — Я хочу вести с детьми театральный кружок. И надеюсь, что первый ученик у меня уже есть.
— А это тот самый Андрюшка?
— Да. Мальчишка такой славный.
— Да. И мне почему-то кажется, что ему будет интересно. Главное, чтобы его папа согласился.
Вера стала смотреть в окно, представляя себя в роли преподавателя. Но какую бы сцену она ни пыталась нарисовать в своей голове, в ней обязательно каким-то образом оказывался отец Андрея, Дмитрий. Так бывает, когда скучаешь по любимому. Его образ буквально преследует тебя, где бы ты ни находился. Ты улавливаешь в толпе аромат знакомого парфюма, и сердце начинает взволнованно трепетать, а потом обречённо замедляется, когда ты осознаёшь, что сейчас этот аромат принадлежит другому человеку. Или музыка — та музыка, которую вы слушали вместе, будь то ноктюрн до-диез минор Шопена или громкий рок-н-ролл. Ты ждёшь. Веришь? Не можешь не верить. Ещё совсем чуть-чуть, и ты встретишь его. Он обязательно позвонит или придёт к тебе. Хотя умом Вера понимала, что этого не произойдёт: они с Дмитрием на разных полюсах. Да вот только ум и сердце никак не могли зазвучать в унисон, как ни пыталась Вера убедить себя в том, что не хочет больше видеть его.
Поезд прибывал на станцию поздно вечером. Вера с отцом решили подождать, когда основной поток людей схлынет с перрона. Ведь их никто не встречал, и толкаться в толпе было бессмысленно. Не спеша, в числе последних, они вышли и направились в сторону стоянки такси.
— Вера!
Знакомый мужской голос за спиной прозвучал неуверенно, но он явно был обращён к ней. Девушка обернулась. Дмитрий быстрым шагом пытался догнать её.
— Как? Откуда? — вопросы звучали неловко.
Сердце девушки билось в груди, как птица, впервые оказавшаяся в запертой клетке.
— А я знал, что поезд возвращается поздно, и не хотел, чтобы вы с отцом добирались в темноте.
— Но, Дмитрий, откуда вы узнали, что я буду в этом поезде?
— А я нужных людей знаю. В этом весь секрет. Игорь Васильевич, добрый вечер. Меня Дмитрий зовут. Можно я поработаю у вас в качестве таксиста? Отвезу до дома.
Ночью на кухне, когда уставший после дороги отец крепко заснул, Вера рассказала Дмитрию о том, как съездила вместе с папой в своё мини-путешествие. А Дмитрий слушал Веру и понимал, что никакая Екатерина ему не нужна, что он хочет быть рядом с этой простой, искренней и светлой девушкой. Дмитрий крепко прижал Веру к себе и начал аккуратно гладить её по голове. Он больше не собирался отпускать её. Мужчина наклонился к Вере. Они оба потеряли счёт времени, просто сидели, обнявшись. Потом Дмитрий нежно поцеловал Веру и сказал:
— Послушай, мы с Андрюшей хотели бы стать частью твоей новой жизни. С семейными обедами, с поездками к бабушкам и дедушкам. Вера, я много думал о тебе и о нас. И я понял, что не хочу тебя терять. Никогда.
Сказав это, Дмитрий замер. Замер в ожидании и сомнениях, не слишком ли рано, не спугнул ли он Веру. Но, невзирая на то, что какое-то время девушка ошеломлённо молчала, её глаза сразу ответили Дмитрию согласием.