Алексей пришёл в себя от тупой, пульсирующей боли в виске. Голова гудела, будто по ней ударили чем-то тяжёлым — словно молотом по наковальне. Он с трудом открыл глаза. Вокруг — пыль, она повсюду: на полу, на стенах, в воздухе. Она оседала на ресницах, скрипела на зубах, забивалась в лёгкие при каждом вдохе.
Он лежал в каком-то полуподвале, заваленном обломками кирпичей и ржавым металлом. Свет пробивался через щель наверху — тусклый, серый, словно выцветший, с примесью желтоватого оттенка. Казалось, что мир вокруг выцвел или полинял от многочисленных жёстких стирок.
Он попытался подняться — острая боль в ноге заставила его застонать. Правая голень была перемотана грязной тряпкой, пропитанной чем-то тёмным. Кровь. Он не помнил, как это случилось. Не помнил ничего — ни где он, ни как сюда попал, ни кто его перевязал. В голове сплошная пустота, в которой периодически появлялись яркие пятна — отголоски каких-то образов, ускользающих, как дым.
— Где я?.. — прохрипел он, с трудом садясь и опираясь на обломок бетонной плиты. Он не узнал собственного каркающего голоса: то ли пересохло горло, то ли не говорил много дней.
Дыхание давалось с трудом, в горле сухо так, что после каждого вздоха хотелось сглотнуть, но не получалось из-за отсутствия слюны.
Жажда. Она была сильнее боли, сильнее страха, сильнее любых вопросов. "Нужно найти воду", — думал он. Иначе он просто упадёт здесь и останется лежать среди этих обломков, пока пыль не покроет его полностью.
Он с трудом поднялся и неуверенной походкой заковылял к выходу — узкой щели, ведущей наверх. Каждый шаг отдавался в ноге и голове новой вспышкой боли. Лестница, когда-то ведущая к люку, почти полностью обрушилась — остались лишь несколько ржавых прутьев арматуры.
Алексей ухватился за них, подтянулся, чувствуя, как мышцы дрожат от напряжения. Пыль сыпалась сверху, забиваясь в нос и рот. Он закашлялся, но продолжал карабкаться.
Наконец, он выбрался наружу.
Мир вокруг был мёртв.
Серая земля простиралась до самого горизонта — растрескавшаяся, бесплодная, усыпанная обломками бетона и ржавыми каркасами машин. Когда-то здесь был город. Теперь — только руины. Здания стояли, как сломанные зубы: без окон, без крыш, с зияющими провалами вместо этажей. Некоторые стены ещё держались, но были испещрены трещинами, словно паутиной. На одной из уцелевших стен, словно в насмешку для потомков, было написано: "Горводоканал — чистая вода в каждый дом".
Деревья встречались редко, практически все они были мёртвыми — ни одного зелёного листа, только чёрные страшные скелеты с обломанными ветвями. Их стволы, искривлённые и изуродованные, торчали из земли, как пальцы мертвецов. В воздухе висел запах горелой резины, смешанный с чем-то ещё — едким, химическим, от которого дополнительно першило в носу.
Небо нависло низко, многослойное, тяжёлое. Густые тучи цвета свинца закрывали солнце, но дождя не было, и, судя по всему, не было давно. Земля была сухой, как пепел. Ни травинки, ни кустика — только серая пыль, которая поднималась при каждом шаге и долго не оседала.
Алексей огляделся, пытаясь сориентироваться. Вдалеке, среди развалин, виднелась какая-то конструкция — то ли мост, то ли часть старого трубопровода. Он побрёл туда, волоча раненую ногу и сжимая в руке обломок арматуры — единственное оружие, которое смог найти.
Шаги давались с трудом. Каждый раз, когда нога касалась земли, боль пронзала всё тело, отдаваясь в виске новым ударом. Он шёл, не зная куда, но понимая, что если не найдёт воду — умрёт. Время потеряло смысл. Час? Два? Солнце, невидимое за тучами, не двигалось по небу. Только ветер, сухой и колючий, гнал перед собой клубы пыли.
Через какое-то время он заметил следы на земле — отпечатки ботинок, пересекающие его путь. Свежие. Кто-то прошёл здесь совсем недавно. Алексей замер, прислушиваясь. Тишина. Только ветер шуршал обломками. Он решил идти по следам — возможно, они приведут к людям. Или к воде.
Ещё через час или два он увидел старый коллектор. Разбитый, наполовину засыпанный обломками, но с трубами, уходящими куда-то вглубь земли. Возле одной из них блестела лужа.
Вода.
Он бросился к ней, упал на колени и начал жадно пить, зачерпывая ладонями. Вода была странной: тёплой, пахла железом и чем-то гнилостным. Он не помнил, когда пил в последний раз, поэтому было не до брезгливости. Он продолжал пить, пока не почувствовал, что желудок вот-вот лопнет, после чего сделал еще один последний глоток "про запас".
— Не торопись, парень, — раздался хриплый голос за спиной.
Алексей резко обернулся.
Трое. Грязные, в лохмотьях, с оружием в руках: один с ножом, другой с дубинкой, третий — с ржавым пистолетом. Их лица были измождёнными, глаза — пустыми, но в них читалась жестокость, рождённая этим мёртвым миром. Одежда висела на них клочьями, под которыми проступали острые углы костей. На руках — шрамы, на лицах — следы ожогов. Рука того, что с пистолетом, была изодрана, как будто кто-то кусал его; перевязана плохо, видно было, как проступает свежая кровь.
— Ты на нашей территории, — сказал тот, что с пистолетом. Его голос звучал грубо, с хрипотцой, будто он тоже давно не пил нормальной воды. — И за воду здесь платят.
Алексей медленно поднялся, сжимая арматуру. В голове шумело, нога подгибалась, но он заставил себя выпрямиться.
— У меня ничего нет, — прохрипел он.
— Значит, будешь платить кровью, — мерзко усмехнулся тот, что с ножом, и сделал шаг вперёд. Его губы растянулись в оскале, обнажая жёлтые зубы. — Или жизнью.
Алексей отступил к стене коллектора, прикидывая шансы. Их трое, он ранен, безоружен — если не считать этой железки. Но умирать просто так он не собирался.
— Стойте, — вдруг сказал третий, самый высокий, вооруженный дубинкой по типу биты. Он подошёл ближе, вглядываясь в лицо Алексея. — Погоди, Макс. Я его знаю.
Тот, что с пистолетом, нахмурился:
— Что значит «знаешь»?
— Это Лёха. Сын Виктора из «Северного», а тот — муж моей сестры двоюродной. Он ещё мальчишкой был, когда всё началось… Помню, как он с отцом к нам за припасами приходил. Виктор тогда ещё говорил: «Лёха вырастет — будет настоящим бойцом».
Макс прищурился, изучая Алексея:
— И что с того?
Высокий помолчал, потом опустил пистолет.
— Мы с его отцом вместе бункер держали, да и вообще пересекались неоднократно. Если он его сын — пусть идёт с нами. Негоже бросать родственников в этом аду.
Макс скривился, но спорить не стал. Он перевёл взгляд на третьего, молчаливого, который всё это время стоял чуть в стороне, сжимая дубинку. Тот кивнул.
— Ладно, — буркнул Макс. — Но если он нас подведёт — я его сам пристрелю.
Высокий подошёл к Алексею и протянул руку:
— Меня зовут Денис. Помнишь меня? Пошли с нами. У нас есть место, где можно передохнуть. И вода. Настоящая вода, не эта грязь.
Алексей неопределённо пожал плечами, после чего кивнул. В голове всё ещё шумело, нога болела, а жажда не прошла до конца. Но впервые за долгое время он почувствовал что-то похожее на надежду.
— Хорошо, — добавил он, слыша неуверенность и неповоротливость своего голоса. — Я с вами.
Денис улыбнулся — криво, устало, но искренне:
— Тогда двигаем. И смотри под ноги — тут повсюду ловушки. Мир не любит слабых и невнимательных.
Они двинулись прочь от коллектора, вглубь руин. Алексей хромал следом, оглядываясь на мёртвую землю, которая только что пыталась его убить, и на своих случайных попутчиков, отмечая на их телах и одежде жесткость и дикость этого мира.
Однако теперь он понимал: это не конец, появилась какая-то надежда. Это только начало. Впереди — бункер, вода, люди. И возвращение памяти, которая, как он надеялся, даст ответы на вопросы, терзавшие его с тех пор, как он пришёл в себя в том пыльном полуподвале.
продолжение:
Друзья, приветствую вас! Ваши лайки, комментарии и подписки помогают в продвижении канала.
#мистические рассказы, истории, фэнтези рассказы