Восстание Семёновского полка в 1820 году – событие не менее известное, чем восстание декабристов пятью годами позже. Сам в шоке, но – факт. В комментарии к статье «Почему русские солдаты никогда не бунтовали» началось настоящее паломничество людей, спешащих задать каверзный вопрос, как же с Семёновским полком вышло. То есть, явно не читавших ни мою статью, ни викийную. В моей речь шла об отсутствии социальных предпосылок для недовольства солдата русской армии XVIII первой половины XIX веков своим положением, – более высоком и выигрышном, сравнительно с положением крестьянина или мещанина. В викийной, буквально в первых строках, сообщалось, что Семёновский полк – лейб-гвардейский.
...И, вот, про «лейб-гвардейский» может быть непонятно. Причём тут это? «Гвардия» же – просто отборные части, не так ли? В Российской Империи, да и вообще в XIX веке – не так.
Следовательно, о Семёновском полке – наряду с Преображенским, это старейшая часть русской гвардии, – один из «потешных» полков Петра. Про потешные полки ещё говорится, что из них вышло множество военачальников и государственных деятелей начала XVIII столетия. Изначально полки состояли из детей московских дворян, когда же дети вместе с Петром подросли достаточно, чтобы полки могли трактоваться, как боевые части, они так продолжали комплектоваться «из московских чинов».
То есть, гвардейские полки предполагались, как чисто дворянские. Хотя уже при Петре данный принцип строго не соблюдался, – если где-то соблюдаются правила, или чтятся обычаи, или хотя бы прослеживается некая логика в принятии решений, – это точно не про Российскую Империю. При необходимости возместить потери в Семёновский полк брали лучших солдат из гренадерских полков. Или просто рекрутов, какие под руку подвернутся.
После Петра хаос в гвардии нарастал, путём создания следующими царями из самых разных соображений дополнительных гвардейских частей иногда «только из крестьян», иногда даже «только из финнов». Но «старая гвардия», пополнившись кавалерийскими полками, в значительной мере сохраняла свой статус. И свои функции.
Многообразные. Гвардия и, особо, лейб-гвардия, одновременно являлась и главной ударной силой, и личной охраной императора. Но, то и другое, – внезапно, – являлось второстепенным. С «потешных» времён гвардейские полки, прежде всего, рассматривались, как военные училища… Ну… за отсутствием других, хотя бы.
Отдельно готовили технических специалистов, – инженеров и навигаторов. Пока Александр I не ввёл единообразие, переименовав морское училище в «гвардейский флотский экипаж», а инженерное в «Лейб-гвардии сапёрный батальон». Офицеров же для пехоты и конницы готовили в частях гвардейских, – там же и артиллеристов. Части по штату имели полковые и конные пушки, использовавшиеся, как учебные. Позже были созданы отдельные гвардейские батареи.
Дворянин поступал на службу, обычно, в 17 лет, и первые три года служил рядовым, – лишь после этого получая унтер-офицерское звание, а офицерское уже как и когда получится, – при наличии вакансий. Теоретически, служить он должен был в полку гвардейском, но, как отмечалось выше, на практике для Империи любой прядок являлся чем-то органически чуждым. Дворяне – «курсанты» или штрафные – попадались в числе солдат в любых полках, так и с другой стороны в рядах гвардии можно было найти кого угодно… Но с существенно меньшей вероятностью.
Старейшие лейб-гвардейские полки – Семёновский и Преображенский, – всё-таки, всегда оставались преимущественно дворянскими по составу и учебными по назначению…
То есть, восстание Семёновского полка в 1820 году не имеет никакого отношения к тематике статьи упомянутой выше. Причины возмущения точно не были социальными, – и бунтовали-то не солдаты, а юнкера. Причём, вместе с преподавательским составом.
Если коротко, то семёновцам не зашёл новый, назначенный Аракчеевым, вместо смещённого старого, полковник. Если же длинно, – то там ничего интересного нет. Даже не стрельнули ни разу.