Ранее канал уже публиковал статью о «гибели» – расформировании по результату открытий совершённых благодаря расшифровке ДНК, – царства грибов, оказавшееся искусственным объединением не родственных организмов, общим между которыми было лишь то, что совокупность признаков не позволяла причислить их ни к «животным», ни к «растениям». Но одними грибами дело не ограничилось. Ныне в таксономии пересмотрен состав уже всех«царств» вообще. Ибо, даже царство животных оказалось не без греха, – в него (и даже в тип кишечнополостных, теперь отменённый) ошибочно включались гребневики. Царство же растений ныне распалось на два: растений и хромистов.
То есть, не все растения оказались «растениями». Охрофиты, впрочем, и до появления молекулярного анализа смотрелись в растительном царстве не органично, ввиду массы принципиальный отличий.
Следовательно, об охрофитах или «жёлтых водорослях». Ныне это клада – эволюционная ветвь – включающая большое разнообразие эукраиотических одноклеточных (ранее относимых к царству простейших), колониальных и многоклеточных организмов. Не все из которых даже способны к фотосинтезу. Некоторые одноклеточные охрофиты имеют гетеротрофный тип питания, – являются консументами или редуцентами. Многоклеточные же нередко оказываются миксотрофными, – могут как синтезировать органику, так и получать её извне.
Среди отличий охрофитов от растений следует упомянуть, что обычное для растений усиление клеточной стенки целлюлозой для них не характерно. Но встречается. Способность к синтезу целлюлозы охрофитами (как и некоторыми животными) была приобретена конвергентным путём. Чаще же охрофиты используют альтернативные формы защиты, как и вообще отличаются в плане метаболизма, в частности используя липиды (жиры), а не углеводороды, в качестве запаса питательных веществ…
Но всё это, собственно, мелочи на фоне главного отличия. Охрофиты независимо от растений приобрели способность к фотосинтезу. Если предки растений некогда вступили в симбиоз с фотосинтезирующими цианобактериями, то в случае охрофитов один эукариот сумел поглотить и интегрировать в свою конструкцию другого эукариота, – одноклеточную красную водоросль. Таким образом, охрофиты можно считать аналогом лишайников, – также гетеротрофов, вступивших в симбиоз с водорослями.
Тут стоит вспомнить, что и лишайники теперь не «таксон». Идея объединиться со способными к фотосинтезу организмами посещала не родственные друг-другу линии условных «грибов» множество раз. Но уже после выхода на сушу, в девоне, карбоне, перми и даже триасе, – то есть, 350-200 миллионов лет назад. Предки же охрофитов связали себя узами симбиоза с красными водорослями ещё в тонии, – 800 миллионов лет назад. Времени они, соответственно, имели больше, так что и интеграция зашла глубже. В их случае говорить можно не о симбиозе, а только о его следах, – организмы слились (общей в результате горизонтального переноса генов стала ДНК). Но «красную водоросль» внутри клетки «жёлтой» ещё видно. Хлоропласт заключён в оболочку из четырёх мембран, причём, две внутренние заимствованы из конструкции красной водоросли в неизменности. Эволюция решила тут не чинить то что работает.
...Но, всё это достаточно скучно. Какие-то «охрофиты»… Для начала, где они? Кто слышал о «жёлтых водорослях»? О «жёлтых» не слышал почти никто, но все знают о многоклеточных (и достигающих огромных размеров, несмотря на целомическое строение) бурых, образующих весьма значительную биомассу в море. Бурые водоросли, – знаменитые саргассы – это охрофиты.
Не менее знаменитые диатомеи с панцирями из кремнезёма и поплавком из капельки жира, – важнейшая часть фитопланктона океана, – тоже охрофиты.
Золотистые водоросли выделяющиеся миксотрофным типом питания, – сохранившие жгутики и пищеварительные вакуоли даже в многоклеточных вариантах, – и менее экстравагантные желто-зелёные водоросли, действительно известны мало. Заселив пресные воды уже в меловой период, эти, сохраняющие примитивные черты строения, ветви не добились существенных успехов.
...На суше? Нет. На сушу охрофиты не вышли, даже в качестве симбионтов. Но в океане, как можно видеть, они вполне успешны. И тут возникает вопрос: а зачем они, собственно, биосфере понадобились? Были же уже растения, – причём, к моменту появления охрофитов 800 миллионов лет назад в наличии имелись даже растения многоклеточные.
Случаи вступления одноклеточных и многоклеточных организмов, включая и животных, в симбиоз с фотосинтезирующими (или даже хемосинтезирующими) бактериями и зелёными водорослями – не редкость. И подобные попытки налаживания сотрудничества продолжаются буквально в реальном времени. Но, обычно, с весьма скромными успехами и сомнительной перспективой. Это, скорее, тактический ход. С точки же зрения стратегии ловить тут нечего, – растения давно есть, и они весьма хороши.
...Так, как минимум, дело обстоит на суше. В океане же условия конкуренции менее жесткие. Среда предоставляет преимущества именно одноклеточным продуцентам. Соответственно, одноклеточный организм, решившийся на эксперименты, будет иметь против себя равного противника… Даже сейчас. В тонии и подавно, – кто хотел проявить себя на ниве синтеза, все могли попробовать.
С точки зрения способности к синтезу охрофиты уступают растениям. Хлорофилла в них меньше, придающие же оригинальные оттенки пигменты не так эффективны. Да и собственно, устарела на целый эон сама синтезирующая часть, собранная на базе красной водоросли. Недостатки они, однако, компенсируют за счёт более продвинутой «упаковки». Что можно видеть на рассмотренном в предыдущих публикациях примере диатомей.
Растения возникли в результате симбиоза бактерий с самой ранней и примитивной модификацией эукариот, и далее специализировались в области синтеза. Предки же охрофитов 800 миллионов лет приобретали специальности иные, и затем смогли использовать накопленный опыт.