Есть мнение, что годной темой для очередной публикации может стать корреляция между степенью одетости принцессы и вероятностью её спасения героем. Это мнение было высказано в комментариях дамой, так что, с одной стороны, пренебречь им нельзя. Тем более, что сам я появление данного мнения и спровоцировал частыми отсылками к творчеству Эдгара Берроуза, – классике приключенческой фантастики, оказавшей огромное влияние на массовую культуру и целиком разобранной на цитаты, из которых чуть менее, чем полностью смонтированы, например, «Звёздные войны»... С одной стороны.
...С другой же, литературные произведения и культурологию я теперь рассматриваю в закрытых разделах, – это темы на любителя. Здесь же, следуя изначально научно-популярной направленности канала, уместнее будет рассмотреть степень одетости прицесс с позиций биологии. Ведь в реальности именно с этих позиций они не как на Марсе ходили, – по тексту одетыми к ужасу иллюстраторов только в красоту, – никаких полумер и «бронелифчиков». Равно, как и герои одетыми были только в мужественность, дабы сразу было видно, кто кого спасать должен, – только в литературе… Соответственно, возникает вопрос, почему в реальности вышло не так, и люди стали носить одежду, хотя у прочих животных это не принято.
Ответ кажется простым, но на «прочих животных» выше, всё-таки, следует обратить внимание. Веками человек от животных себя отделял, полагая, что для него придуманы законы особые. Но – нет. Не придуманы. Или, во-всяком случае, не в большей мере, чем для других видов, каждый из которых, как умеет, приспосабливается к среде.
Человек приспосабливается с помощью орудий, – и это действительно уникальная черта, от которой производны все прочие, – пресловутые руки, речь и разум. Все перечисленное – приобретённые эволюционным путём физические адаптации к орудийной деятельности. Не более оригинальные, чем адаптации китов к питанию планктоном, и ничем качественно не отличные от них.
...И, следовательно, о принцессах. О том, как в вышеописанную картину вписывается одежда. Самое интересное, что – никак. Ещё 3.5 миллиона лет назад на этапе грацильных австралопитеков в конструкцию человека вписался острый камень, – органичная, хотя и отъёмная часть тела. Предлюди физически адаптировались к этой детали, – как раки-отшельники к раковине. Ракам стал не нужен панцирь на брюшке, а одна из пар ног перестроилась для удержания раковины. Предлюди же потеряли клыки, – а там было чем гордиться, у приматов-то клыки побольше, чем у хищных, – и доработали конструкцию ладони, чтобы камень прочнее в ней держался.
То есть, сначала под расколотый, потом под всё более прихотливо обработанный камень природа человека старательно подгоняла. Когда же предчеловек облез везде, кроме головы, решила так и оставить. Утраченная шерсть давала кое-какую защиту от мелких повреждений и насекомых, но оказалось, что необходимости в такой защите нет. Отсутствие шерсти не стало проблемой для видов рода Homo, иначе бы эволюция за два миллиона лет наверняка как-то решила бы её. Сложного там ничего нет, в принципе, – это не речь и разум.
Проще говоря, физически и умственно законченный вид человек приобрёл голым, поскольку это никак не отражалось на приспособленности. В отличие от того же рака-отшельника, практическая необходимость в естественной или «заимствованной» защите тела просто отсутствовала. И конструкцией дополнительная защита предусмотрена не была.
...Что, кстати, имело вполне очевидный биологический смысл. Так как все ключевые этапы эволюции человека, – от первого до последнего, – были пройдены в Африке между Абиссинией на севере и Драконовыми горами на юге. А значит, в условиях жаркого, мягко говоря, климата, при котором остро стояла проблема отвода избыточного тепла, – причём, лучшая, чем у других африканских животных выносливость, была ключевым достоинством вида, – проблема же сохранения тепла в принципе не стояла.
Проблема сохранения тепла встала при попытках расселения в климатические зоны, к условиям которых человек приспособлен не был. И любопытно, что первое время люди пытались данную проблему игнорировать, прорываясь в умеренный пояс по заветам Порфирия Иванова, – в натуральном виде. Но дело по понятным причинам не пошло. Для защиты от холода, как считается, шкуры начали использоваться 300 тысяч лет назад, а систематический характер ношение одежды, – только для терморегуляции, там где это требовалось, – приобрело около 100 тысяч лет назад… Однако это не имеет отношения к вопросу. В фантастике принцессы обычно попадают в беду там, где необходимости в защите от холода нет.
Если же ближе к делу, то ношение хоть какого-то количества одежды независимо от температуры воздуха – уже из соображения приличий – стало принятым по мере увеличения человеческих групп. Видимо на рубеже мезолита-неолита – всего 10 тысяч лет назад или около того. Причиной стали особенности биологии размножения, описанные с статье про «первобытный промискуитет» (в силу данных особенностей невозможный и не существовавший) и «идеал красоты», – изначально присущий человеческим стаям конфликт между грегарным и индивидуальным отбором.
У других животных иначе, но по причинам сугубо биологическим в человеческой стае самый сильный самец не может выгнать других и монополизировать самок. Спасать всех – дело не хитрое, но жён и потомство надо кормить, – это не львицы, которые охотятся сами и не коровы… Как следствие, группа будет делиться на пары, причём, постоянные, – фактически, пожизненные, – поскольку время взросления потомства очень велико.
Но и конкуренцию за самок, необходимую для поддержание здоровья популяции, тоже ведь никто не отменял. Более того, если другие животные замечают деление окружающих на два пола лишь в краткие периоды, специально для этого предусмотренные, люди – по причинам указанным выше, – ведь пары образуются не на сезон, – постоянно это деление замечают. Такое положение дел не может не вести к конфликтам.
И ведёт естественно. По мере того, как родовой образ жизни, при котором связи внутри группы были преимущественно родственными, сменялся племенным, по мере того, как группы увеличивались, конфликты становились всё чаще и всё летальнее. До чего из-за принцесс дело дойти может, длинно, но понятно, Илиада рассказывает.
С этим надо было что-то делать. С физической адаптацией у человека ко времени, когда вопрос встал, уже всё было закончено. Но осталась поведенческая. Последняя же стала подразумевать решительное требование к принцессам не выглядеть так… Ну, как на заглавной картинке. Так, словно цель спровоцировать всех самцов в пределах видимости поставлена и твердо намерение переть к этой цели напролом, без манёвров, прямо по кратчайшему биологически направлению.