Часть третья
Предыдущая часть тут:
– Что это за театр? – на прогулке Ватрушка подсел к Сажину.
Витька чрезвычайно оживился, вскочил со скамейки, сверкнул глазами.
– Хочешь его увидеть? – спросил он, расплываясь в улыбке, приближая лицо к лицу Алёши и прикладывая к губам палец, призывая говорить тише.
– Куда делись афиши? – шёпотом спросил Ватрушка.
– Они не для всех, – погрозил пальцем Витя, безумно вертя глазами.
Затем он потёр руки, поманил ближе Ватрушку, задышал ему в ухо:
– Но ты сможешь туда попасть.
– Куда?
– В театр, – как болванчик закивал Сажин и оттянул свою и без того нависающую верхнюю губу. – Хочешь?
Ватрушка испугался ни на шутку, и, чтобы не злить Витю, кивнул.
– Попроси у меня билет, – Сажин схватил его за ворот толстовки.
– Витя, дай мне, пожалуйста, билет, – заплетающимся языком сказал Алёша.
– Ты его получишь!
– Что за билет? – весело спросила невесть откуда появившаяся Аделина, за ней следовал Паша Ястребов.
Сажин посерьёзнел, но быстро приобрёл свой привычно отрешённый вид. Он на секунду задумался, как будто соображая, потом спросил:
– Какой билет?
– Алёшенька билет у тебя просил, – не отставала девочка.
Витя с сомнением посмотрел на Алёшу, тот пожал плечами, мол, не понимаю, о чём вы все говорите.
– У Витька крыша пробита, – напомнил Ястреб, взял за руку подругу и потянул за собой.
– Алёша, пойдём с нами, – предложила вдруг Аделина, удержав Пашу на месте.
Ватрушка засомневался.
– Покурим, – без улыбки сказал Паша, поддерживая подругу.
– Что вы к нему прицепились? – Витя сел рядом с Алёшей.
Вид у него был равнодушный, но блеск в глазах выдавал его возбуждение. Ватрушка выглядел растерянно. Паша и Аделина переглянулись.
– Идём? – повторила она, и, не отпуская Пашиной ладони, протянула руку Алёше.
– Не курит он, – сплюнул Витя.
– Не курю, – подтвердил Алёша.
Паша пожал плечами, легонько дёрнул за руку Аделину, та с некоторым сомнением ещё раз посмотрела на Алёшу, ничего не сказала, ушла с Пашей.
– Ты никому не должен об этом говорить, – Витя обращался к Алёше, но смотрел перед собой.
– О чём?
– О театре, – коротко ответил Сажин.
Алёша молчал.
– Понял? – уточнил Витька.
– Угу, – кивнул Ватрушка.
– Ладно, я пошёл. Я сегодня по столовке дежурный.
– Я ещё ни разу не дежурил в столовой, – задумчиво сказал Алёша.
– Не много потерял.
* * *
Закусывая верхнюю губу, Витя старательно выводил что-то в тетради. Раскрашивал цветными карандашами, выделял фломастерами. Потом он откинулся на спинку стула, оценил рисунок, вырвал из тетради листок, а затем подравнял края ножницами. Вечером он долго стоял в туалете у раковины и делал вид, что тщательно чистит зубы. Он поджидал Ватрушку, а Ватрушка, поглядывая на дверь уборной, ждал, пока Сажин покинет помещение. В конце концов он не выдержал – ему очень хотелось по-маленькому. Он вошел в туалет вместе с ещё одним мальчиком и скрылся в кабинке. Быстро сделав свои дела, он вышел и нос к носу столкнулся с Витей.
– Фух! Напугал! – подпрыгнул он от неожиданности.
– Тихо ты! – выдавил Сажин, оглядываясь. – Билет у тебя под подушкой. Сегодня, когда все уснут, приходи к закрытому крылу корпуса.
– Но зачем, если оно закрыто? – пролепетал Алёша вполголоса. – И завалено всяким хламом, недавно туда старые парты стаскали.
– Не задавай лишних вопросов.
– Так, может, вместе пойдём? – Алёша, впрочем, уже решил, что никуда он не пойдёт ни с Витькой, ни по отдельности.
– Не-а, – Витька дёрнулся, замотал головой.
Под подушкой Алёша действительно обнаружил тетрадный листок в клетку, раскрашенный карандашами, на котором тонким черным фломастером была выведена сегодняшняя дата, и слово «Билет».
* * *
Уснул Алёша быстро, спал крепко, но вдруг проснулся, как будто от тычка в бок. Он был уверен, что его донимает Сажин, поэтому резко сел на кровати, не заботясь, что разбудит кого-то скрипом, готовясь дать тому отпор. Но, оглядевшись по сторонам, он никого не увидел. Витька дрых, закинув за голову руку. Рот его был приоткрыт, выпирающая верхняя губа чуть дёргалась. Алёша снова лёг, залез под одеяло с головой, но его кто-то стянул. Он, судорожно дыша, попытался его натянуть, но не мог согнуть пальцы, чтобы схватить край одеяла.
– Паша! – крикнул он.
Эхо разнесло его голос. Лежавший рядом Ястребов, спавший обычно чутко, не отреагировал.
– Пашенька! – заплакал Алёша и попытался его разбудить, распихивая. – Ты умер что ли?
Алёша трепал спящего, садил на кровати, кидал на подушку – непонятно, откуда взялись силы, Ястребов пацан не хрупкий. Под воздействием какого-то ужаса, рискуя быть тут же покалеченным, если Паша всё же проснётся, Алёша ударил его по щеке, сначала легонько, потом сильно, с замахом, так, что тишину оглушил шлепок ладони.
– Ребят! – взвизгнул Алёша, когда пощёчина не возымела действия.
Все спали. Ватрушка заскулил, не понимая, что ему делать. Из-под подушки что-то светилось. Алёша откинул её, там всё ещё лежал «Билет». Это он горел сегодняшней датой.
На секунду мелькнула мысль, что Сажин использовал светящиеся в темноте чернила, но цифры начали пульсировать. Было темно, и на больших круглых часах, висевших в спальне, не было видно циферблата, но каким-то шестым чувством Алёша понял, что нужно торопиться – скоро полночь. Он опоздает на представление, он может пропустить «театр». Его обуял дикий интерес, который на мгновение победил страх.
Алёша наскоро оделся и, нарочито громко топая и задевая кровати, пошел к выходу. Тусклый свет наполнял пустынные помещения интерната. Он миновал столовую, где вечно грохотали тарелками, кухню с огромными гнутыми алюминиевыми кастрюлями, спортивный зал с прикрученными шведскими стенками, турниками, баскетбольными кольцами. Всё было как будто неживое, замершее, незнакомое.
Алёша шёл не останавливаясь, как завороженный, но про себя молился, чтобы на пути ему попался хоть кто-то, остановил, развеял чары. Он бормотал хорошо известные ему молитвы, все подряд, иногда путал их, смешивал, даже напевал на церковный манер. Ничего не происходило. Бесконечные гулкие коридоры, лампы, кое-где мигающие, а где-то и вовсе погасшие.
Наконец он достиг закрытого крыла, которое давно требовало ремонта, а пока администрация города не выделила на это средства, использовалось как склад. Алёша остановился перед густо выкрашенной белой масляной краской дверью. Она всегда была закрыта на замок, а ключ хранился у завхоза. Может, у кого-то были ещё дубликаты, Алёше об этом было неизвестно. Он толкнул дверь, она не поддалась. Ватрушка облегчённо вздохнул и повернул было назад. Но тут позади него щёлкнул замок, мальчик обернулся и увидел распахнутую дверь.
Перед Алёшей оказался человек в бархатном камзоле бордового цвета с черным воротником, под ним была белоснежная нарядная рубашка, на шее красовался галстук бабочка, а на голове – шляпа. Лицо распорядителя было скрыто во мраке, да и наклонялся он так, что неширокие в общем-то поля шляпы мешали его разглядеть.
Распорядитель чуть поклонился, Алёша, сам того не желая, сделал шаг к нему навстречу. Ладонью вверх мужчина протянул руку в белой перчатке, и Алёша понял, что нужно предъявить пропуск. Он положил в раскрытую руку тетрадный листок, который тут же превратился в настоящий театральный билет. Мужчина оторвал корешок, вернул билет Ватрушке и жестом пригласил его войти в зрительный зал.
Следующая часть тут: