После больницы Игорь стал замечать то, что раньше ускользало от внимания. Не потому, что этого не существовало, а потому что раньше он умел не видеть, не слышать, не чувствовать. Теперь это стало невозможным. Особенно со звуками. Шаги. Иногда казалось, что звук собственных шагов запаздывает на доли секунды. Иногда повторялся. Иногда это были уже не его шаги. Он никому не говорил, даже камере. — Так, народ, — Игорь улыбнулся, настраивая кадр. — Сегодня без заброшек. Всё официально, спокойно. Он стоял перед старой многоэтажкой: облупленные стены, мутные окна, тусклая лампа под козырьком. — Мне написали, что здесь странный лифт, — продолжил он. — Иногда он ездит сам. Иногда открывается, когда никто его не вызывал. Он усмехнулся: — Звучит как обычная старая техника. Проверим. Но перед тем как войти, он замер, прислушиваясь. Тишина. Но в ней было что-то знакомое. Дверь захлопнулась за спиной, звук отразился от стен и исчез. Но медленно, слишком медленно. Игорь обернулся. Пусто. — Привычка,