Матвей рукоятью кнута больно в плечо толкнул:
— Вставай говорю!
Дарья лежит.
— Ну и чёрт с тобой, лежи! Замёрзнешь, очнёшься, сама в дом приползёшь. — выругался Матвей, распряг лошадь и в дом ушёл, хлопнув дверью.
Глава 20
Начало здесь:
Уж, как зажила Дарья, даже самой не верилось! Ну как сыр в масле кататься стала: сытая, довольная, весёлая... Ходит по избе, будто на крыльях летает, а внутри всё бабочки порхают и веселые песенки сами собой напеваются...
Но счастье её длилось недолго, даже на месяц не хватило...
Побежала как-то Дарья рано поутру по водичку к колодцу, а там дед Пахом стоит, ведро выкручивает, да так медленно, что у той терпение лопнуло.
—Отойди, старый! — легонько его локотком отодвинула. — Давай я быстрее справлюсь! А то некогда мне тут стоять, ждать, пока ты суставами скрипишь.
Дед Пахом крякнул от удивления, но отодвинулся:
—А ты никак новая жинка Матвеева? — спросил он прищурившись слеповато.
— Угу! — буркнула Дарья.
—Их ты! — всплеснул руками дед Пахом. — А где ж прежняя его, Марфушенька-душенька?
— Померла! — снова буркнула Дарья.
— Вот изверг! — дед Пахом погрозил сухоньким кулаком в сторону дома Матвея. — Такую девку со свету сжил! Ты смотри, бабонька, это уж вторая у него жена покойницей сделалась! Гляди, как бы и ты третьей не стала!
— Тьфу! Типун тебе, старый, на язык! Чтоб болтать глупости не мог до самой смерти! — вскинулась Дарья. — Ну чего мелешь-то? Со мной такого не бывать!
— Ну-ну! Ну-ну! Дай-то Бог! — закивал дед Пахом. — А молочка может дашь маленько котятам? Марфушенька давала, жалостливой была. А они и привыкли, окаянные, покою теперь не дают нам с бабкой.
—Ладно, дам. — снисходительно сказала Дарья. — Я тоже, между прочим жалостливая! Жди меня здесь, дед, не уходи. Сейчас вернусь.
Принесла вёдра домой, на лавку поставила, зачерпнула молочка кринку и поспешила к колодцу.
Тем временем, как на грех, Матвей с поля своего возвращался на завтрак, как раз к дому подходил и смотрит, сначала Дарья с дедом мило разговаривала, прям в глазки ему заглядывала, улыбалась даже, так показалось Матвею, а потом домой пошла и снова к колодцу побежала с кринкой в руках.
Глаза у Матвея тут же кровью налились, зубы и кулаки сами собой сжались, ноздри раздулись: "И эта туда же!" — со злостью подумал он. Шире зашагал, к дому чуть ли не бегом прибежал. Дарья как раз обратно во двор зашла, мужа увидела, заулыбалась широко:
— Матвеюшка, а ты завтракать? — спросила ласково.
— Что улыбаешься виновато, нашкодила?! — Матвей навис над ней как чёрная туча. — Признавайся!
— Кто? Я?! — Дарья испуганно отшатнулась.
— Ты, ты! Уууу! Лохудра! — зарычал Матвей. — Ты зачем Пахому зубы скалила?
— Да ты что, Матвей, сдурел что ли? Он же дряхлый дед! — отшатнулась Дарья.
— А ты даже и деду рада пас куда! — поднял тяжёлую ладонь и на отмашь по лицу. — Все вы, бабье отродье, одинаковые!
Дарья так и отлетела обратно к воротам с кованными навесами.
Матвей к ней подскочил и ручищей за шкирку схватил, приподнял и трясёт, как куклу тряпичную:
— Ещё и добро моё разбазаривать вздумала? Признавайся, что утащила ему?
— Молока кринку для котяток маленьких...— испуганно пролепетала Дарья и тут же взмолилась громко, зажмурив глаза. — Виновата, виновата я, Матвеюшка, прости, родимый, больше так никогда делать не будууу!
Матвей вдруг выдохнул, будто очнулся, глянул на Дарью со злостью и кулак разжал. Та на землю плюхнулась и на четвереньках подальше, к дому отползла. Сидит, сжалась в комок, на Матвея глаза боится поднять. А тот походил по двору взад-вперёд, порычал ещё что-то неразборчивое и снова к Дарье подошёл:
— Ещё раз я увижу, что ты с каким-нибудь мужиком разговариваешь или добро моё разбазариваешь я тебя!... — и поднёс пудовый кулак прямо к её носу. — Поняла?!
— Поняла, поняла, родимый! — залепетала Дарья.
— Ну вот и хорошо, что поняла! — кивнул Матвей. — А теперь завтракать подавай!
Дарья в избу кинулась, на ходу трогая разбитую губу и про себя мысленно крестясь: "Ну и зверюга! Будто бес в него вселился! Ух, какой страшный..."
С этого дня Матвея как подменили: грубый стал, подозрительный, всё исподлобья смотрит, будто следит за каждым шагом. Дарья уже и так и эдак перед ним вьётся. Уже и сама не рада, что с этим стариком поговорила, но кто ж знал, что у Матвея ум за разум зайдёт из-за таких пустяков? Да ещё требовать стал, чтоб пошевеливалась, чтоб в огород шла. А она и так весь день, как белка в колесе: по дому хлопот невпроворот.
— Не успеваю я, Матвей! — ответила она на его требования идти полоть капусту. — Мне ещё стирать надо.
— Не успевает она, лодарюка! — прикрикнул тот в ответ. —Быстрей ноги переставляй и вставай пораньше, чтоб всё успевать!
— Я и так с первыми петухами встаю, куда ещё раньше? — опешила Дарья.
— А мне какое дело? Хоть вообще не ложись! А дома всё должно быть сделано! — отрезал Матвей.
И давай Дарья как волчок заведённый крутиться, поняла, что с мужем шутки плохи. Иной раз мысли невесёлые в голову лезть стали: она думала, что это она Матвея вокруг пальца обвела, но похоже это всё-таки он оказался хитрее, вначале вона как мягко стелил, да слишком жёстко спать оказалось. Да только кого теперь винить-то? Она сама к нему добровольно пришла и в пекло это залезла. Ночью в постель плюхнется, ни живая ни мёртвая от усталости, а тут ещё он её под себя подгребает каждую ночь, хоть плачь.
Иной раз ей её кривая избушка снилась и так ей оказывается там было хорошо, чего не сиделось?
"Лучше уж кусок хлеба сухой грызть и водичкой запивать, но чтоб спокойно жить и не уставать как собака и тумаков не получать!"—думала с горечью Дарья выскребая до блеска полы на четвереньках.
— Сегодня, чтоб всё дома переделала! — сказал он как-то за завтраком. — Завтра поедем на базар, торговать будешь! Хватит тут тебе лодырничать!
Дарья чуть кашей не подавилась от этих слов, но смолчала под тяжёлым взглядом мужа. "Торговать, так торговать. Оно может и к лучшему, там хоть полегче будет..."— подумала она.
И действительно, на базаре было терпимо: стой себе, да денюжки получай в обмен на товары. Торгует Дарья, улыбается приветливо покупателям, а они в основном мужики все. Матвея рядом нету, не страшно. И не заметила она, что он напротив в кабаке сидит и глаз с неё не спускает. Подойдёт чернее тучи, товары взглядом окинет и снова уходит. Дарья глядела на мужа и сердце от страха вдруг сжиматься стало, ох не к добру он так хмурится, ох не к добру... Вечер пришёл. Товары кое-какие остались, Матвей глянул недовольно и велел в телегу носить.
Дарья товары носит и всё на мужа оглядывается, а тот так на неё зыркает, что будто молнии из глаз вылетают, аж сердце в пятки уходит от страха...
Чуть возле прилавка замешкалась, он её пнул больно:
— А ну пошевеливайся, раззява!
Продолжение тут: ⏬⏬⏬