-Это невозможно, - сухо сказал Леднев. Он стоял спиной ко мне и смотрел сквозь приоткрытые жалюзи на дальний угол участка, где Алька набрала синяков и где по ее следам расхаживали Леднев вместе с Кучаком. Разумеется, самого места происшествия за деревьями в окно разглядеть не получалось. Но все подходы к нему были как на ладони.
Уже больше часа назад Леднев понял, к чему все идет. Но за все время нашего дальнейшего разговора он ни разу даже вскользь не коснулся этого... Зато он вытащил из меня малейшие подробности моих отношений с Настей и Ульянкой. Такие подробности, о которых я давно и успешно забыла, и если б не Леднев, так и прожила б оставшуюся жизнь без воспоминаний о повисшем высоко на каштане мешке Насти со школьной сменкой, и о том, как мы моим мешком сбивали ее. А вечером того же дня дед проводил дознание, откуда в мешке со сменкой появился каштан в нераскрывшейся кожуре… Попутно обсудили в интимных подробностях личную жизнь моего деда. После чего Леднев растравил мои воспоминания вопросом, что стало с дедовой дачей после его смерти… В очередной раз перед глазами возникла железнодорожная ветка от керамзитового завода и то, как мы с дедом идем вдоль нее… Жара... От шпал невероятно приятно пахнет креозотом… Причем “приятно” это ни разу не сарказм... Дед спускается в кювет, вырывает несколько стеблей рогоза, очищает и дает мне один из них пожевать… Странный вкус сырого и прохладного растения теперь со мной на всегда... И потом на участке, отдыхая от Я почти часовой поездки в автобусе из квартиры в городе и пешей двадцатиминутной прогулки вдоль железки, я сижу под дедовской грушевкой, усыпанной яблоками. Ветки гнутся до земли от наливного урожая и, чтоб они не сломались, дед мастерит и подставляет деревянные подпорки… Это что из приятного. Но вспомнились и некоторые такие вещи, что лучше б они оставались там, где они и скрывались до Леднева… Который все ходил и ходил кругами около меня... Леднев ходил кругами и фигурально, и фактически.
-Совершенно невозможно, - чуть громче, но так и не повернувшись ко мне, вновь сказал он.
Однажды Леднев нарочно исполнил ловкий, на грани фантастики, трюк. В конце цветочно-конфетного периода наших отношений он усадил меня за стол. Как школьницу на уроке. Чтоб солнце слева, учитель спереди, а иногда и возле стола ученицы… И час с шутками, с забавными вбоквелами о неизвестных мне мореманах и простых смертных, рассказывал о том, как его отец, на тот момент отставной капитан первого ранга, увлекся разведением картошки у себя, вернее, на дачном участке своего покойного тестя... Сперва капраз посадил на единственном освещенном с утра до вечера пятачке земли десяток картошин, чисто за ради баловства – чтоб в конце июня получить дивиденды с с инвестиционного вклада, сделанного в первых числах мая. Пусть совсем небольшие дивиденды. Но зато своими руками. Без всякой химии и удобрений, как говорится… Ничего стоящего начинающий агроинвестор не собрал – лишь пригоршню картофельного гороха, не дотягивающего даже до размеров бэйби-картошки из “Азбуки вкуса”. Капраз, полагавший, что у него после высшего военно-морского училища имеется богатый опыт в проведении в жизнь разных агроинвестиций типа уборки в бытность курсантом картошки на полях Нечерноземья, сортировки урожая в хранилищах, чистки на камбузе, не говоря уже о погрузке картошки как в ящиках, так и в жестяной таре на свои подводные пароходы уже при звездах разного размера на погонах. Опять же, за спиной капраза были преподавательский опыт на Высших офицерских курсах плюс созревший в теплице с помидорами настоящий ананас. Мелкий, разумеется. Но вполне съедобный, если не знать, какие на вкус настоящие спелые ананасы… А тут форменное фиаско с десятком кустов картошки. И нехорошая мысль, что, видимо, капразу для получения вагона счастья на инвесторской ниве не хватает приема внутрь нескольких учебных часов в Академии Генерального Штаба… На следующий год капраз увеличил делянку под картошку, срубив и выкорчевав своими руками кусок разросшегося до неприличия за предыдущие пять лет вишневого сада тестя. И по весне сделал инвестиции в сто кустов картошки, удобрив землю золой от сожжённого вишневого сада и заготовленного в предыдущем году кубометра перегноя... Зачем мелочиться-то… Капраз намеревался осенью получить на этот раз стоящие дивиденды. И результат впрямь превзошел все ожидания: сам-один. Сколько посадил, столько и выкопал. Можно сказать, отличная инвестиция. Раз безубыточная, если не считать поломанного черенка лопаты и нервов, потраченных на ликвидацию пожара при занятии подсечно-огневым земледелием в генеральском дачном поселке… В следующем инвестиционном цикле капраз посадил картошку купленную не в ближайшем супермаркете в отделе “овощи и фрукты”, а в специализированном садовом центре. Причем куплено им было несколько сортов, различавшихся не только по названиям на этикетках, но и по цвету кожуры и мякоти под ней. В среднем урожай получился средним. Как температура по больнице. Какие-то сорта дали по ведру с куста, какие-то были из серии “доктор сказал в морг, значит в морг”… Капраз продолжил усиленно изучать матчасть, отталкиваясь от крайней инвестиции. На четвертую весну он уже нарочно посадил контрольный сорт, чтобы проверить свои предположения. И - о чудо! Сделанные им выводы оказались верными – золотистая нематода, именно в том месте, где капраз начал свои картофельные инвестиции, и на котором его покойный тесть, со слов жены капраза, в своё время их и закончил. Видимо гэбэшному генералу не хватило терпения и настойчивости… Иное дело человек, который прошел суровую школу советского подплава… После одержанной победы над золотистой нематодой капраз уже не мог расстаться с картошкой, ставшей для него чем-то большим, чем ужин прямо со сковородки и под рюмочку… Он подверг участок радикальной перепланировке с целью выделить для своих питомцев как можно больше места. Солнечного и проветриваемого. Вступил в связь, онлайн и офлайн, с подобными фанатами. И даже с теми, для кого выращивание картошки это не хобби, а упорный каждодневный труд за деньги, временами лишь из любви к большой науке. В общем, еще через год внутри стен семейной крепости Леднева колосилось несколько десятков сортов картошки. Ранние и поздние. Красные внутри и фиолетовые снаружи. Рассыпчатые и просто вкусные. На крахмал и на любителя. Всякие… Товарищи капраза по форсированию Гибралтарского пролива и Фареро-Исландского противополодочного рубежа даже предагали ему закончить с хобби и развернуться на максималку чуть подальше от дач вдоль Успенско-Рублевского шоссе, где и земля практически даром, и где соседи через забор не будут на тебя смотреть, крутя пальцем у виска… Всю эту истрию искренней любви его отца к картошке Леднев рассказывал с контрольными вопросами. Не пропустила ли я какую-нибудь малозначимую, на мой взгляд, деталь, но на самом деле без которой весь карточный домик рассказа рассыплется. Типа, а ты, Нэл, знаешь, как определить в полевых исследования присутствие золотистой нематоды? А ты знаешь, что на корнях она видна как золотая песчинка?.. Свои вопросы Леднев дополнял демонстрацией размеров нематоды, подсовывая мне под нос свои указательный и большой пальцы… Мол, видишь просвет между двумя пальцами? А он есть. Как раз размер песчинки, под которую мимикрирует вредитель… После Леднев отваливал от пирса, удаляясь к окну и вновь возвращаясь ко мне и столу, выжидая момент, когда его мельтешение, что у меня перед глазами, что в мозгу от его слов, создаст такую ситуацию, что он сможет исчезнуть у меня из виду, после чего я вдруг почувствую своей щекой крышку стола и свои запястья, стянутые за спиной где-то в районе лопаток… Вот Леднев стоит у окна в пяти метрах от стола, а вот он уже дышит мне в лицо, вздернув меня к потолку… Головой понятно, что заболтал. Но всем остальным – пугающая телепортация на пять метров… Повторил этот фокус Леднев через полгода, когда уже я по своей инициативе втирала ему всякую ерунду из своих дней минувших… Чисто глухарь на токовище… Но тоже все случившееся выглядело для меня фантастикой... И сегодня я ожидала подобного трюка от Леднева. С закладом “мой Бентли против штуки баксов”… Но Леднев, видимо, был не в настроении так чудить...
Он повернулся ко мне и, будто у меня проблемы со слухом или с пониманием, повторил чуть громче и более четко:
-Нэл, ни в какие Настины Межуi, с кропкой над и, я не попаду. Меня тупо тормознёт мое родное ФСБ в Рудне или Невеле, если не раньше в Смоленске. С моим-то телефоном… А если забыть якобы в Москве телефон, пройти партизанскими тропами в Витебск и там устроить суету со свидетелями по делу Ульяны, так меня же на второй день суеты примут под белы рученьки местные органы за незаконное пересечение. И не важно, сколько ты отбашляла им раньше. Примут как миленького…
-Позвони полковнику, - перебила я.
-Полковник ФСБ Русанов такие вопросы не решает. Не его компетенция, - категорично возразил Леднев.
-Ярослав, - тихо произнесла я, глядя ему в лицо. – Сделай одолжение матери твоего ребенка. Позвони Русанову.
Леднев вздохнул. Подумал, что все равно он ничего не теряет, нарочито неспешно прошел в мою сторону и взял свой рабочий телефон, который до этого лежал на столе и допотопным корпусом-неубивайкой оскорблял изысканные интерьеры моего дома. Набирая номер своего непосредственного начальника и ожидая ответ, Леднев огляделся, вычислил маршрут от стола до самого дальнего от меня угла и удалился в него.
Чтобы я нарочно не подслушала его разговор с полковником Русановым. Особо секретный. Перед прочтением сжечь и никому не показывать…
Будто я не знала заранее, что именно скажет Русанов.
Типа, Ярослав, мальчик мой, когда подписываешь бумаги, пусть даже и на свой отпуск, надо тщательнЕЕ читать текст, особенно набранный мелким шрифтом и тем более составленный не тобою лично…
Когда Леднев вернулся ко мне, выглядел он почти как в тот день, когда умерла его любовница Алька. Не совсем так, конечно, но очень близко. И не в сам день ее смерти, если быть честной, а неделей позже, когда я по настоятельной просьбе полковника ФСБ Русанова приехала со всем своим цирком в лице Артема и уже моей мелкой условно самоходной Алевтины проведать Леднева на его даче, где он переваривал в одиночку случившееся.
Небеса чуть-чуть рухнули и слегка погребли все под своим весом.
Почти.
Как-никак капитан ФСБ, который живет жизнь не первый день. И совсем не в мире розовых пони.
- То-то полковник последние недели выглядел при мне каким-то озабоченным, - буркнул Леднев, вновь занимая стул за столом напротив меня. – Я решил, что у него обострились болячки, ан нет, всего лишь вступил в сговор с групповой неустановленных лиц, чтобы они могли беспрепятственно использовать личные связи в корыстных целях…- Расставшись с телефоном и включив полученный от меня планшет, Леднев спросил : - Нэл, я так понимаю, что ты мне не скажешь, чем и каким образом подмазала генералов над Русановым, чтобы все это провернуть?
-Должна же быть в жизни женщины хоть одна загадка, - изобразила я в ответ вежливую улыбку. – Хотя… положим, подарила отпрыскам твоих генералов по Гелику. Как тебе такой вариант?
- Детский сад какой-то, - отмахнулся Леднев. – Такое можешь Зейнеб рассказывать. Она, быть может, спросоня поверит… Проехали и забыли… Сама потом скажешь… Так какие у меня формальные основания для поездки в Витебск, перечисленные в бумагах, которые я подмахнул у Русанова в кабинете?
-Уход за могилой близкого родственника - сказала я. - Это во-первых.
-Имеется ввиду могила твоего деда?
-Да
-Очень близкий родственник, - хмыкнул Леднев. – Даже не седьмая вода на киселе.
-Я не знаю и знать не хочу, что у вас во внутренних циркулярах написано. И в каких обтекаемых формулировках, из которых можно получить прямо противоположные выводы… Русанов сказал, что это как один из пунктов можно использовать, вот уход за могилой и ты, Ярослав, использовал.
- Еще что существенное я придумал?
-На твою родную дочь, которая по всем документам именно что твоя, и родная ближе некуда, неожиданно свалилось наследство. Как раз рядом с Межуями. Это наследство надо принять. А ты единственный родственник Алевтины, который способен это сделать.
-Полуразвалившаяся хибара с видом на озеро?
-Там большой еще участок к дому прилагается…
-Всегда мечтал об еще одной даче на западе от Москвы. Главное в пятницу через пробку перед Одинцово прорваться, а там рукой подать. Какие-то семьсот километров от МКАД. Сразу за Рублевкой, - язвительно прокомментировал Леднев.
-У тебя денежное довольствие не позволяет отказываться даже от таких подарков, - заметила я.
-Уела, - согласился Леднев.
-Кроме того, я выкупила у Насти машину Ульянки. В Витебске будешь при необходимости ездить на ней, а когда отпуск закончится, вернешься на ней домой. Документы все оформлены…
Конец пролога.