Часть 1
Вера сглотнула неприятный комок в горле и усилием воли отогнала слёзы. Сейчас Кристине нужна была сильная, надёжная взрослая, а не растроганная до слез квашня.
— А мама? — спросила она тише. — Мама тебя не била?
— Нет, ну что вы! — живо возразила девочка. — Мама, она… она добрая. Мама покупала мне вкусную еду и красивую одежду. То есть… покупала. Она всегда мне улыбалась, мы с ней играли, книжки читали, математику делали. Правда, иногда она, как и папа, выпивала, но меня никогда не била и не ругала. Просто ложилась спать, и всё. А папа — злой, нехороший.
Кристина говорила и говорила, словно открылась давно заткнувшаяся плотина. От её признаний у Веры по спине бегали мурашки. Она даже специально выбрала более длинный путь домой, лишь бы дать девочке выговориться и успеть узнать о ней как можно больше. Иначе как помочь?
Из её обрывистых рассказов постепенно вырисовывалась картина: крошечная квартира на окраине города, неблагополучная семья, в которой оба родителя выпивают. Мать — нежная с дочерью, несмотря на эту жизнь, отец — озлобленный, вспыльчивый. В припадках ярости он швырял по комнате вещи, орал, не стесняясь в выражениях, избивал жену.
Кристина описала несколько таких сцен. Несчастная женщина, казалось, воспринимала всё это как должное — то ли боялась мужа, то ли попросту не имела, куда уйти. За помощью она не обращалась и покорно терпела. Но в одном супруги совпадали полностью: оба любили выпить.
В их квартире постоянно собиралась шумная компания собутыльников. Они засиделись на кухне допоздна, пили, ругались, порой дрались. В такой атмосфере и росла маленькая Кристина. Только сама себя несчастной девочка не считала — другой жизни она не знала. К тому же рядом была ласковая мама, которая всё же старалась о ней заботиться.
Мама покупала одежду, приносила дешёвые шоколадки, часто обнимала, никогда не кричала. Было видно, что та женщина и правда любила свою дочь. В редкие трезвые периоды она даже пыталась развивать Кристину: учила буквы и цифры, рассказывала о мире, читала сказки. Тем страннее казалось, что мать вдруг исчезла.
По словам девочки, она слишком дорожила ребёнком, чтобы вот так просто взять и бросить её без веской причины. Вере невольно приходили в голову мрачные варианты: может, с женщиной что-то случилось — тюрьма, больница, или ещё хуже.
— Когда мама ушла, стало совсем плохо, — продолжала Кристина. — Папа всё время на меня ругался, бил, еды не давал, хотя сам ел. К нему приходили друзья, они напивались и засыпали. Тогда я вылезала из комнаты и доедала то, что у них на столе оставалось.
От нарисовавшейся перед глазами картины у Веры мороз по коже пошёл: худенькая девочка, крадущаяся по тёмной кухне и собирающая объедки со стола.
— А бабушка или дедушка у тебя есть? — осторожно спросила она. — Другие родственники?
— Нет, — Кристина покачала головой. — Только мама и папа. Мама хорошая, а вот он…
Она явно боялась отца. Это чувствовалось по тому, как девочка вся съёжилась, стоило разговору снова зайти о нём, будто становилась ещё меньше и беззащитнее. Похоже, мужчина действительно ужасно с ней обращался.
— У папы такие злые глаза были, — тихо произнесла Кристина. — Иногда обычные, а иногда будто он кем‑то другим становился. Я его тогда очень боялась. Пряталась, когда он злой делался. Иногда всю ночь под кроватью сидела. А он меня искал, кричал, посуду бил и ещё маму ругал. Когда к нему друзья приходили, папа был, хоть и пьяный, но другой, даже добрый. Мне нравилось, когда они приходили. Иногда кто-нибудь меня конфеткой угощал.
Но чем дальше, тем страшнее становилась жизнь с отцом. Он всё чаще выходил из себя, по комнате летали стулья, тарелки и всякая утварь. Однажды, в таком припадке, он схватил Кристину за горло.
— Мне было больно, — неожиданно ровным голосом сказала девочка. — А я… я даже на помощь позвать не могла.
Вере было настолько тяжело слушать всё это, что она съехала к обочине и заглушила мотор. В таком состоянии за рулём оставаться опасно.
— Так страшно мне было, — тихо продолжала Кристина. — Я смотрела на папу, а у него глаза такие злые-злые. Бесполезно было и плакать, и помощи просить. Я пыталась его ногой достать… но…
У девочки тогда ничего не вышло. Слишком маленькая, слишком слабая. Воздуха не хватало, в глазах темнело. И вдруг спасение пришло с самой неожиданной стороны.
В дверь громко забарабанили. Звонок давно не работал, поэтому все, кто хотел попасть в квартиру, просто колотили по двери руками или ногами. Отец замер. Пару раз моргнул, словно приходя в себя. Кристина заметила, что взгляд стал обычным. Мужчина растерянно посмотрел на дочь, тряхнул головой, осторожно опустил её на пол и пошёл открывать.
Кристину тогда спас сосед. Он заглянул к её отцу с бутылкой, собираясь, как всегда, «культурно посидеть». Дядя Коля и не подозревал, что его визит сорвал надвигающуюся беду. Мужчины уселись на кухне, вскоре к ним подтянулись ещё знакомые. Всё потекло по привычному сценарию: гул голосов, звон стаканов, хохот.
Только вот Кристине уже не было спокойно. Она понимала, что гости разойдутся, и ей снова придётся оставаться один на один с этим чудовищем. Кто знает, не повторится ли всё? Ожидать этого девочка не собиралась.
Она быстро начала собирать рюкзак: сложила туда, что казалось важным, — подаренную мамой куклу, блокнот для рисования, бутылку воды, наполовину полный пакет пряников. Натянула спортивный костюм, который когда-то отдала соседка тётя Лена после своей дочки. Бросила напоследок внимательный взгляд на комнату и, воспользовавшись тем, что все были заняты на кухне, тихо выскользнула в подъезд, а потом — в тёплую июньскую ночь.
Кристина не представляла, куда идти и что делать дальше, но ясно знала одно: к отцу возвращаться нельзя. Нужно найти место, где можно переждать, пожить немного, пока не вернётся мама. А она обязательно вернётся. Не могла же мама бросить её навсегда. Ведь мама так любит Кристину.
На улице было тепло, тихо и удивительно красиво.
На небе россыпью мерцали яркие звёзды. Девочка шагала по тротуару, вполголоса напевала какую-то песенку и улыбалась. На душе у неё было удивительно легко и спокойно. Кристина понимала: дома она всё равно не смогла бы уснуть — прислушивалась бы к каждому шороху, вздрагивала бы от любого звука, ожидая, что отец вот‑вот снова схватит её или швырнёт об стену. Нет, лучше уж быть бездомной, чем жить так.
Очень скоро, правда, выяснилось, что и жизнь на улице далеко не сказка. Во‑первых, спать под открытым небом холодно. Во‑вторых, совершенно непонятно, где брать еду. В‑третьих, повсюду подстерегают опасности: злые люди, огромные собаки, машины, несущиеся на бешеной скорости. Да мало ли что ещё.
Впрочем, Кристина всего за пару дней во всём разобралась. В ту же ночь, когда ушла из дома, она набрела на тот самый подвал на территории большого торгового центра. Лучшего убежища на трудные времена и придумать было трудно: тихо, тепло, относительно безопасно. Только очень темно. Но и к этому она быстро привыкла.
Глаза постепенно начали различать очертания вещей во мраке. А однажды, копаясь у мусорных баков, девочка нашла фонарик. Когда хотелось порисовать или что‑то рассмотреть, она просто включала его и подвешивала к трубе. Получалось почти уютно.
В контейнерах находилось всё, что нужно для жизни. Там Кристина откопала матрас для своей импровизированной кровати и старый плед. В тех же баках каждый день можно было раздобыть и еду. В торговом центре работало много кафе и ресторанов, поэтому в мусоре часто оказывались продукты с только что истекшим сроком годности. Они были вполне съедобны.
Правда, день на день не приходился. Иногда девочке не доставалось ничего: около баков промышляла не только она. Кристина не раз видела взрослых бездомных, внимательно осматривающих контейнеры. Они приходили откуда‑то издалека. Девочка их побаивалась и, пока они были рядом, из подвала не выходила. Взрослым она вообще не доверяла — кто знает, что у них на уме.
— Но некоторых я всё равно отличаю, — Кристина робко улыбнулась. — Некоторые точно хорошие. Вот как ты. От таких я не убегаю. По глазам видно. Они меня жалеют, чем‑нибудь вкусным угощают. А другие… есть такие, кто хочет мне зло сделать. Я это сразу чувствую. Один раз меня заметил мужчина — такой весь добрый на вид, но меня-то не обманешь. Он всё ближе подходил, пирожными, конфетами, красивыми куклами обещал, и улыбался так противно…
— Я отступала, — продолжала Кристина, — а он меня схватил и потащил к машине. Мне так больно и страшно было…
Она впилась зубами в руку мужчины, сжавшую её плечо, изо всех сил укусила. Тот взвыл и на секунду ослабил хватку. Этого мгновения девочке хватило: Кристина сорвалась с места и что было духу побежала прочь от опасного незнакомца. Сначала он кинулся следом, но вскоре отстал.
Вера смотрела на хрупкую, до невозможности беззащитную девочку. С таким ребёнком на улице могло произойти всё, что угодно. Оставлять её одну было нельзя, ни при каких обстоятельствах.
— Я научилась разбираться в людях, — с неожиданной гордостью сказала Кристина. — И жить одна научилась. Я не пропаду.
— Но… неужели тебя не ищет папа? — осторожно спросила Вера. — Ты ведь исчезла. Он не знает, где ты, что с тобой. Тебя наверняка разыскивают.
— Не знаю, — пожала плечами девочка. — Может, да. Может, нет. Мне кажется, он только рад, что я пропала. Думаю, он меня ненавидит. Это только мама меня любила. И я её.
При слове «мама» глаза Кристины мгновенно наполнились слезами. Было видно, как сильно она скучает по внезапно исчезнувшей женщине.
— Я иногда хожу во двор, — призналась девочка. — Лезу на дерево, высоко-высоко, там ветки густые. Меня никто не видит, а мне всё видно. Я слежу за нашим подъездом. Вдруг маму увижу? Я терпеливая, могу целый день так просидеть, только еды с собой взять надо. Папу вижу. Он туда‑сюда ходит, то пьяный, то трезвый. А мама… мама всё не возвращается. Правда, я давно уже туда не ходила. Может, там всё уже по‑другому?
Она немного помолчала и несмело добавила:
— Я у вас переночую, а завтра опять к дому пойду. Посмотрю.
— Мы пойдём вместе, — твёрдо сказала Вера. — Я поговорю с твоим отцом и…
— Нет, что вы! — в голосе девочки прозвучала паника. — Он вас побьёт. И меня побьёт. Я ему на глаза не покажусь ни за что. Не отдавайте меня ему, пожалуйста!
— Что ты, что ты… — Вера крепко прижала к себе напуганного ребёнка. Её надо было успокоить. — Конечно же, я не отдам тебя ему. Он же чудовище какое-то. Я пойду одна. Без тебя. И не одна, а с полицейским. Нужно ведь наконец узнать, куда делась твоя мама.
— Вы правда так можете? — глаза Кристины вспыхнули надеждой.
— Ну конечно, — уверенно кивнула Вера. — Ни о чём не волнуйся. Сейчас мы приедем ко мне домой. Ты поужинаешь с нами, поиграешь с моим сыном в его игрушки и ляжешь спать в чистую, тёплую постель. Теперь у тебя всё будет хорошо. Обещаю.
продолжение