часть 1
Поначалу Сергей клялся, что такого больше не повторится, но уже тем же вечером снова уходил к друзьям. Однажды Вера не выдержала и устроила настоящий скандал.
Наверное, вспышку подогрели гормоны — она была беременна, они как раз ждали Матвея.
Вера сорвалась: называла мужа алкашом, безвольной тряпкой, безответственным человеком, находила всё новые, не слишком лестные, но пугающе точные определения. Сергей сперва онемел — слишком уж непривычно было слышать такое от тихой, покладистой жены.
А потом перешёл в наступление. Его глаза сверкали яростью, казалось, он едва сдерживается, чтобы не ударить.
Он называл Веру старухой (старше его на целых три года), ведьмой, никому не нужной уродиной, уверял, что сделал ей одолжение, потому что никто другой бы её замуж не взял. Напоминал, что живут они в его доме и она сидит у него на шее: её зарплата в столовой — смех один, а он, глава семьи, зарабатывает на лесопилке хорошие деньги.
Эти слова больно ранили Веру ещё и потому, что часть из сказанного была близка к правде. Она открывала рот, пытаясь возразить, но слова не находились, по щекам катились горячие слёзы.
— Что, нечего ответить? — самодовольно усмехнулся едва держащийся на ногах Сергей. — Вот и молчи, женщина!
С этими словами он прошёл в спальню, рухнул на кровать и сразу захрапел. В ту ночь Вера спала в гостиной, на узком жёстком диванчике, и к утру у неё сильно болели и спина, и живот.
Сергей продолжал пить, теперь почти каждый день. После того скандала Вера боялась говорить с ним, когда он был пьян, и пыталась заводить разговоры по утрам, объяснить, как ей страшно за их будущее, но муж не видел проблемы.
— А что такого? — искренне удивлялся он. — Все так живут, и ничего.
И, увы, его слова были недалеки от истины: большинство деревенских мужчин действительно крепко выпивали, и Сергей не считал себя исключением.
Родился Матвей. Вера с головой ушла в материнство. Беспомощный малыш, требующий постоянной заботы, каким-то чудом делал её сильной, почти всесильной: ради сына, казалось, она могла свернуть горы. Женщина надеялась, что появление ребёнка образумит Сергея, но первое, что тот сделал, узнав, что стал отцом, — напился. Как же иначе: такое событие «надо отметить», тем более сын.
После «праздника» Сергей с несколькими приятелями отправился буянить на улицу. Мужчины шумели, пугали прохожих и в итоге разбили витрину в местном магазине. То ли нарочно, то ли случайно — в отделении, куда их доставили, они так и не смогли внятно объяснить, что произошло. Сергею дали пятнадцать суток, назначили штраф, плюс обязали возместить ущерб за витрину.
Новости в деревне разлетаются быстро: на следующий день одна из медсестёр всё рассказала Вере. Конечно, женщина была подавлена. Сергей сидел пятнадцать суток, снова прогуливая работу, и Вера терзалась вопросом: как отнесётся к этому начальство, простят ли на этот раз или наконец уволят, как он уже давно напрашивался.
Она смотрела на мирно сопящего рядом Матвея и боялась за его будущее: на что они будут жить, если единственного кормильца лишат работы? Сама она ещё долго не могла выйти на работу — на руках младенец. Из роддома Веру встречали её родители и свёкры: счастливый отец торжественное событие пропустил, его срок ещё не закончился. Все вроде улыбались, но в воздухе висело тревожное напряжение.
Две недели пролетели незаметно. Сергей вернулся домой — хмурый, помятый, молчаливый. Кинул на сына беглый взгляд, даже не обнял жену, будто в их доме не произошло ничего особенного и появление нового человека в семье — рядовое событие.
— Мне надо поспать, — прохрипел он, даже не взглянув на Веру. — Наконец-то на своей кровати высплюсь, а не на этих вонючих жёстких narah.
В это время в детской заплакал Матвей. Сергей брезгливо скривился.
— Успокой его, ладно? Мне отдохнуть надо. Завтра на работу.
«На работу?» — сердце Веры радостно дрогнуло. Значит, не уволили. Хорошая новость на миг перекрыла горечь от того, как прохладно муж встретил новорождённого сына.
Утром Сергей ушёл на лесопилку, но уже через час вернулся — злой, раздражённый.
— Что случилось? — спросила Вера, хотя и так всё понимала.
— Что случилось, что случилось… — передразнил он. — Начальник уволил, вот что. Взял на моё место своего кума. Как всегда, всё решают связи.
— И что теперь?.. На что мы будем жить? — выдохнула Вера.
— На что хочешь, на то и живи, — бросил Сергей и, громко хлопнув дверью, вышел из дома.
Вера знала: он пошёл «решать проблемы» по привычному сценарию — к бутылке.
Сергея всё же взяли обратно. Вера вместе со свекровью пришли к начальнику лесопилки просить за него. Мужчина, глядя на спящего на руках Веры Матвея, тяжело вздохнул и покачал головой.
— Жаль мне тебя, Вера, и малыша твоего жаль, — сказал он. — Но толку? Ну, верну я Серёгу, и что дальше? Всё повторится, как пить дать. Зачем мне такой ненадёжный водитель? Из-за него уже сколько раз сроки срывали, одни убытки.
— Пожалуйста, — Вера подняла на него глаза, полные слёз. — Дайте ему ещё один шанс.
— Самый последний, — твёрдо добавила свекровь. — Я сама прослежу, чтобы такого больше не было.
Начальник сжалился. Согласился взять Сергея обратно, но поставил условие: ещё один прогул или опоздание без уважительной причины — и немедленное увольнение.
Сергей продержался целую неделю. А потом снова явился домой под утро, почти без сознания от выпитого, и Вера поняла: всё, на этот раз окончательно. Его, разумеется, уволили. Теперь он днями слонялся по дому и придирался к жене по любому поводу: готовит «не так», ребёнка успокоить «не умеет», вокруг «грязь сплошная». Сам при этом палец о палец в хозяйстве не ударял.
А ведь раньше, в начале семейной жизни, он был таким работящим. Вера не узнавала мужа и не понимала, что с ним случилось.
Ясность внесла свекровь.
— Выпивка это всё проклятая, — как-то сказала она, качая головой. — Она человека меняет. Серёжка ведь добрый был, работящий. А теперь посмотри, во что превратился. В генах, видно, дело. Отец у него не пьёт, зато деды закладывали за воротник будь здоров. Да и с обеих сторон, по всей родне… В воспитании мы с мужем что-то упустили, наверное, разбаловали. Эх, что теперь уж поделаешь.
Свекровь как могла помогала молодой семье: покупала продукты и памперсы, приносила пироги и блины, гуляла с Матвеем, чтобы Вера могла убраться или просто немного передохнуть.
Вера была искренне благодарна свекрови за такую поддержку. А вот её собственные родители не воспринимали жалобы дочери на Сергея всерьёз.
— Всякое в семейной жизни бывает, — поучал отец. — Жена должна мужа в трудный момент поддержать, иначе какая это семья?
Однажды Вера робко заикнулась о том, чтобы вернуться в родительский дом: ей уже было страшно жить с Сергеем, который на глазах менялся. Раньше он приходил пьяным, падал на кровать и спал до утра. Теперь же, отлежавшись пару часов, поднимался и начинал в полубессознательном состоянии бродить по дому.
Только уложив Матвея, Вера не могла сомкнуть глаз: Сергей хлопал дверцей холодильника, сметая с полок всё подряд, включал газ и забывал его выключить, врубал телевизор на полную громкость, не думая, что мешает жене и ребёнку спать.
Сначала Вера пыталась делать замечания, но на каждое слово муж отвечал агрессией: осыпал её оскорблениями, грозился побить, иногда замахивался. До реального удара дело не доходило, но страх от этого меньше не становился.
Вера боялась уже не столько ударов, сколько того, что Сергей устроит пожар. Он мог закурить на диване, забыть сигарету в пепельнице, оставить что-нибудь на включённой газовой плите. Поэтому Вера несла ночные вахты: ждала, пока муж провалится в тяжёлый сон, порой прямо перед включённым телевизором в гостиной. Лишь тогда она позволяла себе прикорнуть — на узкой кушетке в детской.
Через час-полтора просыпался Матвей, требовал внимания, и Вера снова вставала. Она хронически не высыпалась, худела, бледнела, под глазами легли тёмные круги. Свекровь жалела невестку, ругала сына, пыталась вразумить Сергея — всё без толку, но сама мысль, что кто-то на стороне Веры, давала немного сил.
Шло время, Матвей рос, а в поведении Сергея ничего не менялось. Он по-прежнему не работал, пил каждый день, совершенно не думал о будущем семьи: видел, что и без его зарплаты никто с голоду не умирает — родители с обеих сторон помогали, и этого ему хватало.
О будущем он старался не задумываться, жил одним днём, сыном почти не интересовался: его не трогали ни первые шаги мальчика, ни лепет, а вот ночной плач ребёнка раздражал до бешенства — он кричал на Веру и приказывал «заткнуть этого крикуна».
Жизнь Веры в тот период стала невыносимой: постоянный недосып, голод, страх за будущее, унижения и оскорбления от мужа, тревога за сына. Она не знала, как подобная атмосфера скажется на Матвее. Мальчик рос и всё больше понимал. Он уже боялся отца и научился угадывать его настроение: стоило Сергею вернуться в агрессивном состоянии, малыш прятался — то под кровать, то в шкаф. У Веры сердце разрывалось от жалости к ребёнку.
Сергей стремительно превращался из симпатичного, улыбчивого парня в помятого, небритого, неухоженного мужчину. От него почти постоянно тянуло тяжёлым перегаром, одежда была помятой и грязной: он мог неделями ходить в одной и той же футболке и штанах, а на попытки предложить чистые вещи отвечал злостью, руганью и стуком кулака по столу. Требовал отстать от него и «не учить жить».
Вера ещё несколько раз пыталась обратиться за поддержкой к своим родителям, но те видели виноватой только её.
— Не сумела с мужем отношения наладить — вот и терпишь теперь, — укоряли они. — Ты с ним поласковее будь, доченька. Ласка да доброта, не знаешь, какие чудеса творят.
Постепенно Вера поняла: ждать помощи от родителей бессмысленно. Они решили, что своё дело сделали — выдали дочь замуж, а дальше она «самостоятельный человек».
Зато свекровь по-настоящему её жалела.
продолжение