Я помешивала луковый суп. Телефон на столе вздрогнул. Сообщение от Валеры — странно, он же в соседней комнате. «Очень скучаю по тебе, любимая. Жена опять пилит, хочу к тебе. Завтра приеду?»
Прочитала. Перечитала. Ложка выскользнула из руки. Я вытерла руки о полотенце. Взяла тарелку, налила суп. Зашла в гостиную.
Валера сидел на диване, уставившись в экран. Побледнел. Замер. Понял. Я поставила перед ним тарелку. Пар поднимался к потолку.
– Ешь. Твой последний суп в этом доме.
Двадцать два года. Столько мы вместе. Познакомились в аэропорту. Я возвращалась из командировки — работала тогда специалистом по подбору персонала в крупной компании. Валера ждал своего рейса. Заговорил первым. Смешил анекдотами.
Обменялись номерами. Через полгода поженились. Я была счастлива. Он был внимательным, заботливым. Приносил цветы без повода. Целовал, когда уходил на работу.
Он трудился инженером-проектировщиком на производстве. Квартиру снимали первые три года. Копили. Потом взяли ипотеку — трёшку на окраине. Ремонт делали сами. Смеялись над кривыми углами.
Говорили, что это наш первый дом, будет ещё лучше. Родилась Полина. Сейчас ей четырнадцать. Потом Влад — ему одиннадцать. Декрет, бессонные ночи.
Валера помогал. Вставал к детям. Варил кашу по утрам. Я гордилась им. Но что-то начало меняться. Незаметно. Медленно. Сначала мелочи. Он стал задерживаться на работе. Два раза в неделю. Потом три. Потом четыре. Говорил, что новый заказчик, сложный проект, нужно переделывать чертежи. Я верила.
Потом изменилось отношение к телефону. Раньше он клал его где попало — на стол, на диван, на кухне. Теперь носил с собой. Даже в ванную. Клал всегда экраном вниз. Я не придавала значения. Однажды попросила его телефон — мой разрядился, нужно было позвонить маме. Он вздрогнул. Посмотрел на меня испуганно.
– Сейчас сам наберу.
Не дал. Я насторожилась. Но промолчала. Еще начались придирки. То суп пересолен, то каша невкусная.
Потом начались ежедневные претензии. Котлеты сухие. Гречка недоварена. Салат невкусный. Каждый день. Каждый приём пищи. Я старалась. Меняла рецепты. Следила за временем. Пробовала сама — всё нормально. Но он находил изъян. Всегда. Мясо жёсткое. Картошка разварилась. Много специй. Список рос каждый день.
Я перестала готовить сложные блюда. Варила простое — макароны с сыром, омлет, овощи на пару. Думала, так будет меньше претензий. Не помогло.
Я решила поговорить. Выбрала момент. Вечер. Дети были у моей мамы на выходных. Мы одни. Я приготовила ужин. Сели за стол. Он молча ел. Я набрала воздух.
– Валер, нам нужно поговорить.
Он поднял глаза.
– О чём?
– О нас. Ты изменился. Стал... другим.
– Я? Это ты изменилась. Перестала следить за собой. За домом. За едой.
Я моргнула. Что?
– Каждый день варишь невкусную еду, перебил он. Дома бардак.
– Валер, я работаю. Воспитываю детей. Веду дом. Что ты хочешь ещё?
– Я хочу, чтобы ты была женой. Нормальной женой.
– А я кто сейчас?
Он посмотрел на меня. Долго. Холодно.
– Хозяйка, которая не справляется.
Встал. Ушёл в комнату. Я сидела. Слова не доходили. Хозяйка, которая не справляется. Я работала на полставки — удалённо, чтоб с детьми быть и с бытом успевать. Зарплата небольшая. Валера знал об этом. Но никогда не возражал. А теперь — не справляюсь.
Претензии становились жёстче. Ты набрала вес. Когда мы познакомились, ты была стройнее. Я родила двоих детей. Вешу на пять килограммов больше, чем двадцать лет назад. Норма.
Ты скучная. Но о чем с тобой поговорить. Я работаю, воспитываю детей, веду дом. О чём говорить — о новых способах глажки рубашек?
Каждый день — новая придирка. Каждый день — новая причина недовольства. Я пыталась измениться. Купила новую косметику. Записалась в спортзал. Читала книги, чтоб было о чём поговорить. Не помогало. Он находил что-то другое.
Ты слишком много времени тратишь на спортзал. Дома бардак. Ты слишком много читаешь. Со мной не разговариваешь. Невозможно угодить. Что бы я ни делала — всё неправильно.
Я начала уставать. Не от домашних дел. От напряжения. Каждый день ждала — что на этот раз не так? Что он найдёт? Какую новую причину придумает?
Потом он перестал ночевать дома. Первый раз — в командировке. Сказал, что едет на три дня в другой город. Заказчик требует личного присутствия. Я не сомневалась. Второй раз — через две недели. Снова командировка. Четыре дня. Третий раз — через неделю. Пять дней.
Я начала считать. За два месяца — девять командировок. Суммарно — тридцать два дня. Больше месяца. Раньше он ездил в командировки раз в квартал. Теперь — каждую неделю.
Он перестал прикасаться ко мне. Раньше обнимал. Целовал в щёку перед уходом. Гладил по голове, когда проходил мимо. Мелочи. Но важные. Теперь — ничего. Я для него не существовала. Я попыталась сама. Обняла его вечером.
Он отстранился. Не сейчас. Устал.
Полина спросила однажды вечером, когда мы с ней на кухне овощи резали:
– Мам, а папа тебя вообще любит?
Я замерла.
– Конечно. Почему ты спрашиваешь?
– Он на тебя не смотрит. И не обнимает.
Я молчала. Не знала, что сказала. Она ушла. Я осталась стоять на кухне. Дети заметили. Даже дети.
Доказательство пришло само. Обычный вечер. Я варила луковый суп. Валера сидел в гостиной. Смотрел в телефон. Мой телефон завибрировал на столе. Сообщение от Валеры. Странно. Он же в соседней комнате. Зачем писать? Открыла. «Очень скучаю по тебе, любимая. Жена опять пилит, хочу к тебе. Завтра приеду?» Отдала суп Валере.
После того, как я ушла в другу комнату, Валера постучал в дверь через полчаса.
– Мне нужно объяснить.
– Не нужно.
– Это не то, что ты думаешь.
– Это именно то.
– Уходи.
– Мы должны поговорить.
– Хорошо. Поговорим. Сколько?
Он кивнул.
– С кем ты мне изменяешь?
– Это неважно.
– Для тебя неважно. Для меня важно. С кем?
– Коллега. Из другого отдела.
– Коллега. Значит, каждый день видишься. Работаешь рядом. А потом приходишь домой. Ко мне. К детям. И делаешь вид, что всё нормально.
– Я не хотел...
– Не хотел чего? Ранить меня? Поздно. Не хотел, чтоб я узнала? Тоже поздно.
– Я не хотел, чтобы так вышло.
Я засмеялась. Горько. Зло.
– Как вышло? Каждое утро уходил к ней. Каждый вечер возвращался ко мне. И называл меня занудой. Говорил, что я плохо готовлю. Что я плохо выгляжу. Что я скучная. А сам крутил роман с другой.
Он опустил глаза.
– Прости.
– Прости? И это всё?
– Что ты хочешь услышать?
Я шагнула к нему. Посмотрела в глаза.
– Я хочу, чтобы ты ушёл. Сейчас. Собрал вещи и ушёл. К своей малышке. К той, которая не пилит. К той, которая вкусно готовит и хорошо выглядит.
– Ты не понимаешь...
– Я всё понимаю. Уходи.
Он собрал вещи за час. Две сумки. Одежда, документы, ноутбук. Дети спали. Не слышали. Валера остановился в дверях.
– А квартира? Я усмехнулась.
– Квартира? Сейчас ты об этом думаешь?
Он открыл рот. Закрыл. Кивнул.
– Детей увижу?
– Конечно. Ты отец. Но я расскажу им правду. Когда придёт время.
– Не надо.
– Надо. Пусть знают, кто их отец.
Он вышел. Дверь закрылась. Я осталась стоять в прихожей. Всё кончилось. Слёз не было. Только пустота.
Утром я встала. Разбудила детей. Приготовила завтрак. Полина спросила, где папа.
– Уехал. Работа.
– Опять командировка?
– Да. Надолго.
Она кивнула. Ушла в школу. Я осталась на кухне с чашкой кофе в руках.
На следующий день я подала на развод.
Прошёл месяц. Валера не звонит. С детьми виделся два раза. Приезжал, забирал на пару часов. Возвращал вечером. Полина спросила, почему папа больше не живёт дома.
Я сказала правду. Не всю. Но достаточно. Папа встретил другую женщину. Он с ней теперь. Полина молчала. Потом кивнула.
– Понятно. Ты не расстроилась?
– Расстроилась.
– Но я знала. Откуда?
– Он на тебя смотрел, как на чужую. Я видела.
Дети видели. Всё это время. Влад спросил однажды утром:
– Мам, а ты не плачешь?
– Нет.
– Почему? Тебе же грустно.
Я обняла его.
– Грустно. Но я не плачу, потому что теперь легче.
– Легче?
– Да. Раньше я каждый день боялась — что я сделала не так? Почему папа недоволен? Что ещё исправить? А теперь не боюсь. Мне не нужно угождать. Мне не нужно стараться. Я просто живу.
Он кивнул. Понял. Обнял меня. Крепко.
Я вернулась к работе. На полную ставку.
Подруги спрашивают — как ты держишься? Нормально. Не тоскуешь? Нет. Я тосковала много лет. По нормальным отношениям. По уважению. По любви. Сейчас я не тоскую. Я живу.
Я не злюсь. Честно. Не злюсь. Иногда обидно. Иногда хочется спросить — зачем? Зачем столько лет? Зачем два ребёнка? Зачем общий дом, общая жизнь, если ты хотел к другой? Но потом думаю. А может, он не хотел к другой. Может, просто устал от меня. От нашей жизни. От быта. От ответственности.
Легче же. С любовницей. Никакого быта. Никаких детей. Никаких забот. Встретились, пообщались, разошлись. Красиво. Легко. Без обязательств. А жена дома. Варит суп. Стирает. Убирает. Воспитывает детей. И ещё виновата, что пилит.
Одно сообщение. Одна ошибка. И всё рухнуло. Он случайно отправил мне. Я случайно узнала правду. Он жаловался на жену. Женщине, которая никогда не варила ему суп.
Которая не стирала его рубашки. Не гладила его брюки. Не рожала ему детей. Которая просто была. Удобной. Лёгкой. Без обязательств. А я варила суп. Каждый день.
Дети привыкли. Я привыкла. Мы живём без Валеры. Нормально. Даже хорошо. Я не плачу. Не тоскую. Не жалею.
Иногда думаю — а если бы он не ошибся чатом? Если бы я не узнала? Жила бы дальше. Варила суп. Терпела придирки. Верила обману. Сколько бы ещё? Год? Два? Пять?
Я не жалею. Ни о чём. Жалею только об одном. Что не выгнала его раньше. Но это неважно. Важно, что выгнала. Сама. Спокойно. Твёрдо.
«Ешь. Последний суп в этом доме».
Одна фраза. И всё закончилось. Я сплю спокойно. Впервые за много лет.
А вы как думаете? Стоило ли выгонять сразу?