Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 98
– Разрешите, товарищ полковник? – спросил он, застыв на пороге по уставной привычке, хотя знал, что Ковалёв к формальностям относился спокойно.
– Заходи, – полковник махнул рукой, и лицо его расплылось в довольной улыбке. – Как раз нужен. Валерия привезла спецификации на груз. Очень интересно. Ты видел?
– Честно говоря, нет, – Рафаэль подошел ближе и заглянул в бумаги, разложенные на столе.
Спецификация была длинной, на нескольких листах, заполненная мелким шрифтом. Он пробежал глазами по списку: рации, медикаменты, аккумуляторы, какие-то запчасти, инструменты. Вроде все обычно, то, что заказывали еще месяц назад.
– Тут фонд хорошо поработал, – Ковалёв ткнул пальцем в середину списка. – Кроме раций, медицины и аккумуляторов еще кое-что едет. То, о чем в Африке никто и не знал никогда. Смотри.
Креспо наклонился ниже, вглядываясь в строчки. Сначала не понял, о чем речь. Какое-то техническое название, цифры, индексы... И вдруг до него дошло.
– Озонаторы? – переспросил он, поднимая глаза на Ковалёва. – Четыре штуки?
Увидев вытянувшееся лицо врача, Митрофан Петрович довольно хмыкнул. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и с явным удовольствием наблюдал за реакцией своего подчиненного.
– Сам понимаешь, это чистейшая вода, почти как из колодца, – сказал он с расстановкой, смакуя каждое слово. – Мы тут сколько мучаемся с этой бутилированной? То привезут слишком мало, то вообще не привезут. А своих скважин у нас нет и в ближайшее время не предвидится. Местные воду из реки берут, у них иммунитет к тамошней заразе, а нам нельзя. Не приспособлены наши организмы к таким воздействиям. Озонаторы решают проблему кардинально. Загнал воду, включил, через полчаса пей – хоть залейся. И никакой химии, один кислород.
– Подумать надо, – Рафаэль потер подбородок, уже прикидывая в уме, где лучше разместить оборудование. – Вместе с Шитовой и Морозовым. Где поставить, как подключить. Там же, наверное, и мощность нужна, и вода под давлением. Надо будет схему продумать, чтобы на все случаи жизни хватило.
– Вот и займись, – кивнул Ковалёв. – Там четыре комплекта. Два нам, один в лагерь беженцев, один про запас. Местные нас поддерживают, и мы им помогать должны. Это политика, сам знаешь. Доброе дело – оно всегда окупается. Да и отношение к нам будет другое, когда у них своя чистая вода появится.
Валерия очень заинтересованно смотрела в лицо Рафаэля. В её глазах светилось такое искреннее любопытство, что Креспо стало немного не по себе. Девушка словно изучала его, пыталась понять ещё лучше, что он за человек, как мыслит, на что способен в новых обстоятельствах. Обычно испанец не любил, когда его так разглядывали, но сейчас почему-то не испытывал раздражения. Может быть, поскольку во взгляде любимой не было оценки – только интерес.
– Озонаторы здорово решают проблему воды, это да, – сказал он, стараясь говорить спокойно и деловито. – Фонд, значит, сработал? Сами нашли, заказали и доставили?
Тут Валерия не удержалась и широко улыбнулась. Улыбка у неё была открытая, тёплая, и от нее у Рафаэля даже как-то неприятно кольнуло в груди. Она смотрела на него, сияя, словно ждала похвалы, и ей было важно его одобрение. Военврач почувствовал, что краснеет, и это его немного разозлило. Что за глупости, в самом деле? Он тут при чем? Она ничего ему не сказала, ну ладно, это потом. Надо переводить разговор на что-то нейтральное.
– Лера, репелленты будут? – спросил Креспо как можно более будничным тоном. – А то мошкара заела совсем. Местные говорят, в этом сезоне особенно злая, дожди были, вот и расплодилась. Мы тут все искусанные ходим, спасу нет. Надя уже на стену лезет, говорит, что хуже малярии ничего не бывает.
– Да, – кивнула Валерия, с готовностью переключаясь на деловой тон. – Я погрузила несколько сотен баллончиков. Разных. Там и спреи, и кремы, и фумигаторы с пластинами. Говорят, голова от них не болит и пахнут нейтрально. Специально искала такие, чтобы люди могли пользоваться постоянно, без вреда для здоровья. Потому что знаю, здесь от москитов никуда не деться, травиться химией тоже не вариант. Вот это здесь очень нужно, я правильно понимаю?
– Правильно, – подтвердил Ковалёв. – Тут без химии никак. Местные, конечно, привычные, их мошка не так берет, иммунитет за поколения выработался. А наших заживо ест. Особенно новеньких, кто первый сезон. Потом ничего, привыкают, но первые месяцы – кошмар.
– А это список препаратов, – Валерия протянула Рафаэлю еще один лист. – Тут многое, что ты просил, там врачи еще добавили. Я с ними связывалась через Надежду, они список скорректировали. Антибиотики широкого спектра, обезболивающие, противошоковые наборы, кровоостанавливающие. Даже вакцины какие-то детские привезли, Надя сказала, что местным пригодится.
Креспо взял лист, пробежал глазами. Да, тут было почти всё, о чем они говорили на последнем совещании. Даже больше. Он поднял глаза на Валерию и хотел сказать что-то благодарное, но Ковалёв его опередил.
– Рафаэль, Валерия Николаевна для нас практически спасительница, – сказал полковник с такой теплотой в голосе, что военврача снова кольнуло. – Один рейс и столько проблем решила. Я даже не надеялся, честно говоря. Думал, ну привезут что-то по мелочи, пару коробок, а тут такой объем, такая помощь. Это ж теперь нам на полгода вперед хватит, если не больше. И рации, и лекарства, и озонаторы.
– Товарищ полковник... – начала Валерия, но Ковалёв перебил её мягко, но настойчиво:
– Валерия Николаевна, зовите меня просто Митрофаном Петровичем. Вы же всё-таки не служите в армии. Так проще и по-человечески. А то «товарищ полковник» – это как-то слишком официально для таких условий.
– Митрофан Петрович, мой отец и его партнёры по бизнесу организовали фонд помощи Африканскому корпусу, – продолжила Валерия. – Конечно, не можем заменить все поставки, это нам не под силу. Но частично есть возможность помогать. На складах практически собирается еще один объем. Пока по тем данным, которые представил Рафаэль. Но если вы скажете, что нужно еще что-то, можем расширить ассортимент.
Креспо слушал и думал о том, с каким умилением Ковалёв глядит в лицо Лере. Полковник буквально не сводил с неё глаз, и в этом взгляде было что-то такое... военврач не мог подобрать точного слова. Может быть, отеческое? Или нет, не отеческое. Что-то другое. И от этого понимания Рафаэля снова кольнуло. Ревность? Неужели ревность? Глупо, конечно. Она ему никто, просто знакомая, человек, который приехал помочь. Но внутри всё равно неприятно заныло.
Он постарался отогнать эти мысли и сосредоточиться на разговоре.
– А какие ваши дальнейшие планы, Валерия Николаевна? – спросил командир базы.
– Я бы хотела осмотреться, Митрофан Петрович, – ответила она, поворачиваясь к нему. – Поездить с врачами, узнать, как они работают в полевых условиях. Мне это интересно, я же всё-таки координатор фонда, должна понимать специфику. И с местным бизнесом пообщаться. Вдруг удастся наладить какие-то связи, найти поставщиков продуктов или стройматериалов, чтобы не везти всё из России, а покупать здесь, дешевле и быстрее.
Умильная улыбка с лица Ковалёва стала медленно сползать. Он бросил короткий взгляд на Рафаэля, и в этом взгляде читалось что-то вроде «ну и как мне теперь быть, выкручивайся сам». Испанец злорадно подумал: выкручивайтесь, товарищ полковник, только сами. Он знал, что Лера отважно бросится в самую середину заварушки, если подобная начнётся. Такие люди, как она, не умеют сидеть на месте и ждать, пока всё само собой образуется. Им обязательно нужно быть в гуще событий, контролировать, участвовать, помогать. Рафаэль встречал таких. Они горели своим делом, и это было хорошо, но иногда опасно. Особенно здесь, где обстановка могла измениться в любую минуту.
Он сам этого побаивался. Не за себя – за неё. Почему? Не мог ответить на этот вопрос. Просто внутри сидел этот страх, глухой и противный, от которого никуда не деться.
Ковалёв кашлянул, собираясь с мыслями, и заговорил осторожно, взвешивая каждое слово:
– Да у нас тут, Валерия Николаевна, достаточно скучно, если честно. Вот базу обслуживаем, снабжаем вертолеты, помогаем местным вооруженным силам, чем можем. Врачи работают, вакцины делают детям, это да, это важно. Конвои ходят до нас с периодичностью раз в две-три недели. Ваш вот должен завтра выйти, если всё будет нормально, без происшествий. Возможностей для разъездов, сами понимаете, не очень-то много. Транспорта лишнего нет, вертолёты все по задачам.
– Я понимаю, – кивнула Лера. – Не в туристический тур приехала, а работать. Если надо пешком, пойду. Если на попутках, что ж. Меня трудности не пугают, Митрофан Петрович. Я к этому готова.
Ковалёв вздохнул. Он явно понимал, что спорить бесполезно, но и соглашаться на такие авантюры не хотел. Слишком велик был риск. Снова посмотрел на Рафаэля, ища поддержки, но тот демонстративно уставился в спецификацию, делая вид, что внимательно изучает список препаратов.
– С вашей помощью, конечно, мы развернемся, – осторожно продолжил Ковалёв. – Подучим местных, там есть желающие. У нас Надя Шитова курсы организовала для местных девушек, они приходят, учатся. Очень благодарны, спасибо говорят. Но с местным бизнесом...
Он опять коротко глянул на Рафаэля, словно спрашивая разрешения, и Креспо едва заметно кивнул. Мол, говорите, товарищ полковник, всё равно она не отстанет, пока не узнает правду.
– ...Тут проблемы, Лера. Большие проблемы, – сказал Ковалёв, понижая голос. – Всем рулит глава местной администрации. Человек серьёзный, с большими связями в Бамако. Его все боятся, и местные, и наши. Если он что-то решил – так и будет. Есть и такие, на уровне царьков. В каждой деревне свой старейшина, совет, традиции. Договариваться с ними надо через переводчика и с кучей подношений. Это не бизнес, этнография.
– А туареги? – спросила Валерия. – Про них много говорят. Что они вообще отдельно.
– Туареги – отдельная песня, – Ковалёв даже руками развёл. – Они вообще особенные. Кочевники, воины, у них своя аристократия, свои рабы даже до сих пор есть, хотя официально рабство запрещено. Но они на стороне властей Мали, и это нам просто повезло. Потому что если бы они были против... Сами понимаете, воевать с туарегами в пустыне – это заведомо проигрышное дело. Каждый камень знают, каждую пальму, каждый колодец.
– А в столице, в Бамако, что? – спросила Валерия. – Там же, наверное, всё по-другому?
– Это в Бамако что-то есть цивилизованное, – кивнул Ковалёв. – Там высшее образование, учебные центры, университет. Предприятия работают, стройки идут. А здесь, в основном добыча полезных ископаемых. Золото, олово, редкоземельные металлы, уран есть. Месторождения богатейшие, между прочим, мирового уровня. Только взорвано всё.
– Взорвано? – Валерия нахмурилась. – Кем? И зачем?
Ковалёв вздохнул, и лицо его стало мрачным.