Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 99
– Взрывали и французы, когда уходили, – сказал полковник глухо. – Не хотели оставлять инфраструктуру, чтобы ни нам, ни местным не досталась. Всё, что могли, уничтожили. Шахты взорвали, оборудование вывезли, документацию сожгли, склады подорвали. Вели себя, как фашисты при отступлении с советской территории во время Великой Отечественной войны. А потом и террористы местные подключились, когда поняли, что им ничего не достанется. Грабили, жгли, взрывали. Они же дикие совсем, – кровь проливают за то, чтобы оказаться в каменном веке и думают, что таким образом построят рай на земле.
– Буквально как те, кто захватил власть в Афганистане? – спросил испанец.
– Да, совершенно верно. И методы такие же средневековые, если не сказать, что хуже, – согласился Ковалёв. – Сейчас, впрочем, потихоньку всё восстанавливается. Китайцы помогают, мы помогаем, местные сами работают. Но всё происходит слишком медленно. Денег не хватает, специалистов нет, технику надо новую завозить. Причин, почему так происходит, достаточно много. Мы не в состоянии вкладывать очень большие деньги. У нас их просто нет. Зато они есть у китайцев. Но тем важнее выгода, и чем быстрее, тем лучше. Местные тоже никак не могут сообразить, чем им заниматься, за что хвататься в первую очередь: полный развал и бардак.
Ковалёв помолчал, потом добавил уже более спокойно:
– Работа будет у местных. Возможно, сюда, на северо-восток, железку протянут. Слухи такие ходят. Китайцы вроде интерес проявляют, инвестиции обещают, меморандумы подписывают. Если железная дорога будет, тогда совсем другая жизнь начнётся. Тогда и бизнес пойдёт, и люди потянутся, и восстановление ускорится.
– Я слышала, тут банда какая-то шла, собиралась власть менять и своё государство создавать? – спросила Валерия, переводя взгляд с Ковалёва на Рафаэля и обратно. В её голосе звучало неподдельное любопытство, но без тени испуга. Скорее профессиональный интерес человека, который хочет понимать обстановку, в которую попал.
Рафаэль почувствовал, как в нём поднимается какое-то садистское удовольствие, когда он наблюдал за Ковалёвым. Полковник явно мялся, не зная, как преподнести информацию. С одной стороны, врать представителю фонда, который привёз такую помощь, было нельзя. С другой – расписывать в красках все опасности значило напугать человека, а поступать так с Валерией ему явно не хотелось, поскольку опасно тревожить нервную систему мецената. Вдруг уйдёт насовсем?
Креспо наблюдал эту внутреннюю борьбу на лице Ковалёва и мысленно усмехался. «Ну что, товарищ полковник, выкручивайтесь, карты вам в руки. Как бы помягче рассказать о том, что тут каждый день стреляют?» Но Валерия была не из пугливых, и Рафаэль это знал. По разговорам, по тому, как она собирала этот груз, как пробивала все преграды, чтобы отправить помощь. Знал по её глазам, в которых не было страха перед неизвестностью. Поэтому он решил спасать Ковалёва от неловкости и взял инициативу на себя.
– Лера, – сказал он спокойно, глядя ей прямо в глаза, – бои с террористами продолжаются. Там есть такой командир, М’Гона. Слышала, может быть? Местная легенда, между прочим. Пережил более десятка покушений. Буквально на днях побывал в крутом замесе, из которого вышел с ранением. К счастью, легким. Потому бояться не нужно. К тому же есть наши инструкторы, помогают, обучают. Очень хорошо дали этим бандюкам, так что теперь они долго будут зализывать раны, если вообще выживут. В нынешних условиях отсутствие медицинской помощи – это в большинстве случаев летальный исход. Пустыня убивает.
Валерия слушала внимательно, не перебивая, и Рафаэль продолжил, уже более подробно:
– Банды здесь максимум человек двести, – он говорил об этом буднично. – Это не какая-то организованная армия, так, сброд. Но опасный, потому что фанатичный и безбашенный. К тому же среди них часто встречаются наёмники, которым щедро платят за убийства. Им терять нечего, таких в плен не берут, поэтому лезут как ошпаренные. В прошлый раз плотно столкнулись, бойцов из отряда М’Гона зацепило.
– Да, есть «трёхсотые», – согласился Ковалёв, поняв, что Рафаэль взял на себя основную нагрузку и теперь можно говорить свободнее. – Наши медики, в том числе твой жених, их прооперировали.
– Всё верно, – продолжил испанец. – Сейчас лежат, тяжелые в реанимации, за них врачи борются. А легкие – во временном помещении на складе, там пока развернули дополнительные койки. В основном осколочные, пара пулевых. Местным повезло, что у нас медики грамотные и ребята подоспели вовремя.
Полковник посмотрел на Валерию с искренней благодарностью.
– Очень здорово ты нас выручила, привезла ребят. Эти молодые врачи – они просто золото. Без них бы мы не справились, пришлось бы отправлять в Бамако, а это слишком рискованно. Дороги небезопасны, многие машины не бронированные. Ну, а тяжёлого вооружения, вроде танков, у нас тут пока нет.
– Рафаэль, если бы ты знал, как они рвались сюда, – Валерия улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти материнское. – Там теперь из желающих сформировалась целая очередь, я не шучу.
Тут оба – и Ковалёв, и Рафаэль – синхронно подняли брови. Такого они не ожидали.
– Очередь? – переспросил полковник недоверчиво. – Люди добровольно хотят ехать в Африку, где стреляют, где малярия, где условия полевые и страшная жара?
Валерия легко, искренне рассмеялась, словно услышала что-то забавное.
– Да, очередь, Митрофан Петрович. Самая настоящая. Я когда объявила набор, думала, ну человека три-четыре откликнутся, не больше. А пришло больше тридцати заявок. Врачи, медсёстры, даже фельдшер один из Саратова, у него двадцать лет стажа в сельской больнице. И все они хотят попасть сюда.
– И зачем? – Рафаэль смотрел на неё с неподдельным интересом. – Риск, неизвестность, условия...
– Кто бы говорил, – поддела его невеста.
Испанец хмыкнул. В самом деле, как же он про себя забыл?
– Но причины есть, кстати, и достаточно весомые, – добавила Валерия. – Во-первых, фонд выдает грант, очень хороший, и страховку. Люди понимают, что они не просто так едут, что их труд будет оплачен. Во-вторых, после практики здесь, в Африке, их мгновенно растащат по частным клиникам. Спецы, получившие практику в экстремальных условиях, – это имя. Не просто строчка в резюме, а бренд, понимаете? Работодатели знают: если человек выжил тут и работал, он справится с любыми условиями. Так что прибывшие станут работать на совесть. Им надо.
Она помолчала, потом добавила тише:
– Они все понимают. Куда ехали, какие риски. Но для них это шанс не только деньги заработать, хотя и это важно. Куда больше – шанс стать лучшими в своей профессии и проверить себя. Знаете, как в старой поговорке: кто не был в Африке, тот не видел настоящей жизни.
Ковалёв слушал, и лицо его менялось. Сначала было удивление, потом задумчивость, ей на смену пришло какое-то новое, более глубокое понимание.
– Вот уж не думал, что так бывает, – признался он. – Думал, людей заставлять надо, уговаривать, обещать. А тут сами, добровольно...
– Сами, – подтвердила Валерия. – Так что ты, Рафаэль, не думай, что мы тут просто так, из милости или исключительно по гуманитарным соображениям. Мы по делу. И ребята эти – лучшие. Я за них ручаюсь.
Она говорила горячо, убеждённо, и Креспо чувствовал, как эта убеждённость передаётся и ему. Действительно, не просто так. На самом деле, шанс. И для этих молодых врачей, и для местных, и для всей миссии.
В комнате повисла пауза. Было слышно, как за стеной надсадно гудит внешний блок сплит-системы, как где-то далеко тарахтит генератор. Ковалёв задумчиво барабанил пальцами по столу, Рафаэль смотрел на Валерию, а она вдруг отвела взгляд и посмотрела куда-то в сторону.
– Лера, – строго сказал испанец. – Ты опять ходишь без бутылки с водой?
Валерия виновато поглядела на него, потом на его бутылку, стоявшую на столе. Пластиковая, поцарапанная, с облупившейся этикеткой, но чистая. Она снова глянула на Рафаэля взглядом провинившегося ребёнка:
– Милый, ну я просто... закрутилась. Столько дел, столько разговоров... Вылетело из головы, честно.
Он молча протянул ей свою бутылку. Жест был простым, без лишних слов, но в нём читалась такая забота, что Ковалёв, наблюдавший за этой сценой, невольно улыбнулся.
– Пей, – сказал Рафаэль коротко. – Нельзя допускать обезвоживание. Здесь климат не тот, чтобы шутить. Полчаса без воды, и уже голова кружится, час – и тепловой удар можно получить. А ты ещё и не акклиматизировалась толком.
Валерия взяла бутылку, но прежде чем сделать глоток, оглянулась на Ковалёва. Тот смотрел куда-то в сторону, делая вид, что изучает бумаги на столе, но краем глаза всё видел и всё понимал.
– Рафаэль, ну если много пить, то... – начала она, имея в виду очевидные последствия, но договорить не успела.
– Правильно, Лера, – перебил Креспо. – Последствия. Но здесь они другие. Всё с потом выходит. Воду пить надо. Не хочешь думать о себе – думай о деле. Ты здесь нужна, а не твоя обезвоженная мумия, – он сказал это нарочито грубо, чтобы скрыть то, что на самом деле чувствовал.
Но Ковалёв был не слепой. Он видел, как Рафаэль смотрит на Валерию, как протягивает ей бутылку и следит за каждым её движением. И замечал, как девушка, в свою очередь, реагирует на строгости жениха. Эти двое изо всех сил старались не показывать наружу свои чувства, делали вид, что между ними только деловые отношения, работа. Но полковник, проживший долгую жизнь и повидавший всякое, уже понял, что перед ним влюблённая пара, которая изо всех сил скрывает это от окружающих.
Митрофан Петрович усмехнулся и решил вмешаться, чтобы разрядить обстановку и дать молодым людям возможность побыть наедине. В конце концов, здесь он был не только полковником, но и человеком, понимающим, что иногда людям нужно просто остаться вдвоём.
– Так, старлей, – сказал он деловито, поднимая глаза от бумаг. – У тебя когда смена?
Креспо машинально глянул на часы.
– Через пять часов, – ответил он. – Меняю Николая Харитонова.
– Вот и хорошо, – кивнул командир базы. – А пока идите, отдохните. Валерии Николаевне тоже нужна акклиматизация. Первый день в Африке – это серьёзно. Пусть поспит, поест, в себя придет. А завтра уже и работать можно начинать, – он посмотрел на Валерию с отеческой теплотой, но в глазах его мелькнула лукавая искорка. – Акклиматизация – дело важное, не шутите с этим. Так что идите, не задерживайтесь. У ещё дел по самые гланды.
Рафаэль кивнул и поднялся. Валерия тоже встала, поставила бутылку на стол, но испанец снова протянул девушке.
– Возьми, – сказал он. – У меня есть ещё. А ты без воды никуда не ходи. Запомнила?
– Так точно, товарищ старший лейтенант, – ответила она, и в голосе её послышалась лёгкая насмешка. Но бутылку взяла.
Они вышли из административного модуля, и дверь за ними закрылась. Ковалёв проводил их взглядом и снова усмехнулся. «Ага, – подумал он. – Интересная птица эта Валерия Николаевна. Вот так взять и прилететь в Мали. Да ещё с гуманитарным грузом. Смелая». Вслух сказал уже пустому кабинету:
– Ну что ж, молодёжь. Любовь, она и в Африке любовь. Даже если вокруг война, – и снова углубился в документы, отбросив лишние мысли.