Предыдущая часть:
Надя никогда не выходила из себя, не злилась и даже не обижалась, когда коллеги порой в шутку, а иногда и всерьёз посмеивались над её деревенскими словечками или простодушными замечаниями. Правда, некоторые слова и впрямь резали слух своей простотой, но всё остальное в ней было на высоте. Девушка была настолько доброй, искренней и бесхитростной, что притягивала к себе людей, словно магнит. Как это ни удивительно, но её сразу полюбили покупатели в цветочных магазинах. Особенно это стало заметно, когда в разгар эпидемии гриппа Елена Борисовна стала отправлять Надю подменять продавцов, ушедших на больничный. Как только Надя вставала за прилавок, продажи цветов заметно возрастали. Она умела найти подход к любому человеку, расположить к себе, создать тёплую, доверительную атмосферу.
Алексей сумел быстро разглядеть в Наде всё то хорошее, что в ней было. Но когда Елена Борисовна узнала, что её сын пригласил уборщицу на свидание, она пришла в настоящий шок. Она мечтала о совсем другой невестке для своего успешного сына.
— Мам, давай я как-нибудь сам буду решать, с кем мне встречаться, — твёрдо, но без раздражения ответил тогда Алексей. — Я уже не школьник, в конце концов. А что касается её речи… это же дело поправимое. Я тебя уверяю, уже через пару недель она избавится от тех словечек, которые тебя так задевают.
— Сынок, ты меня просто удивляешь, — искренне недоумевала женщина. — Надя, безусловно, симпатичная, можно даже сказать — красивая. Но это же такая… деревенская, скажем так, незатейливая красота. К тому же она совершенно не следит за фигурой. Ты представляешь, во что она превратится после родов? Тебе правда нужна такая жена?
Алексей, если честно, и сам себе удивлялся. Как и большинство мужчин, он всегда считал, что его идеал — девушка стройная, с осиной талией и умеренными формами. А Надя была совсем другой. Тонкая талия у неё, к слову, была, но вот всё остальное было пышным и, чего уж скрывать, довольно-таки объёмным. Елена Борисовна какое-то время после этого разговора с сыном сокрушалась, но потом немного успокоилась, рассудив здраво: её образованный, амбициозный мальчик, работающий начальником компьютерного отдела в солидной международной компании, владеющий двумя иностранными языками и строящий грандиозные карьерные планы, рано или поздно сам разочаруется в этой деревенской простушке. Ведь его окружают такие интересные, успешные люди, среди которых немало красивых, утончённых девушек с безупречными манерами и связями. А Надя… каков, по мнению Елены Борисовны, мог быть предел мечтаний Нади? Ну, наверное, новая, более удобная швабра.
Как работник Надя полностью устраивала Елену Борисовну, но вот как девушка, претендующая на роль невесты её сына, — абсолютно нет. Однако надеждам свекрови не суждено было сбыться. Прошёл всего лишь год, и настойчивый Алексей добился взаимности от Нади, которая поначалу и слышать не хотела о романе с городским парнем, прекрасно понимая разницу в их положении. Елена Борисовна не стала открыто препятствовать их отношениям, но в глубине души так и не смогла принять выбор сына. Больше всего она переживала за будущих внуков. Что сможет дать своим детям эта необразованная, не видевшая мира, не знающая современных авторов и не читавшая модных книг женщина? Елена Борисовна надеялась, что эта мысль рано или поздно посетит и Алексея, и тогда он сам поймёт, что его детей должна воспитывать женщина совсем иного круга: интеллигентная, образованная, знающая толк в воспитании достойного человека.
Поняв, что пока переубедить сына не удаётся, она затаилась и стала ждать подходящего момента, чтобы открыть ему глаза на то, что Надя, при всех своих душевных достоинствах, просто не способна сделать его по-настоящему счастливым. И сейчас, кажется, этот день приближался. Всё складывалось так, что Алексей вот-вот должен был увидеть в Наде то, что мать видела в ней с самого начала, — её «недостаточность», её чужеродность в их мире. Елена Борисовна была уверена: это будет взгляд под правильным углом, и сын наконец осознает свою ошибку.
Голос старушки вырвал Надю из водоворота тяжёлых воспоминаний. Та всё так же сидела напротив, испытующе глядя на неё своими пронзительными глазами.
Надя всё так же сидела за столиком в кафе, погружённая в свои невесёлые мысли, и терпеливо ждала, пока старушка отдохнёт. Наконец та встрепенулась, словно очнулась ото сна, и пожаловалась:
— Что-то мы с тобой засиделись тут, милая. Мне даже холодно стало от этого кондиционера. Всё ли ты запомнила, что я тебе наговорила?
Её серые глаза снова требовательно и строго посмотрели на Надю.
— Да, — тихо отозвалась Надя, чувствуя, как в душе разрастается какая-то неприятная, тянущая пустота. — Я всё поняла и запомнила.
Старушка не сказала ей ничего откровенно страшного, но после её слов молодая женщина отчётливо осознала: если та права, то её жизнь в самое ближайшее время может измениться, и вряд ли в лучшую сторону. От этого предчувствия было особенно не по себе.
— Ну, тогда давай подниматься, — сказала старушка, собираясь. — А то правда загостились.
Надя помогла ей выкатить из кафе тяжёлую сумку на колёсиках, и вскоре они распрощались. Надя медленно брела по вечерней улице по направлению к дому, снова и снова прокручивая в голове слова, которые услышала от совершенно незнакомой женщины. Та знала о ней и её семье такие подробности, что её предсказания о будущем теперь не вызывали у Нади ни малейших сомнений в своей правдивости. Она твёрдо решила, что всё, что услышала в кафе, должно остаться тайной. Никому — ни Алексею, ни свекрови, ни подругам — она не обмолвится о сегодняшней встрече с таинственной предсказательницей ни единым словом.
Когда Надя переступила порог своей квартиры, из комнаты навстречу ей вышел Алексей. Высокий, подтянутый, спортивный муж был ей под стать. Люди, хорошо знавшие их семью, искренне считали их красивой и счастливой парой.
— Ого, — удивлённо поднял брови Алексей, обнимая жену. — А я-то был уверен, что ты уже едешь к маме на дачу. Думал, до понедельника тебя не увижу.
— На автобус опоздала, — устало объяснила Надя, вешая сумку в прихожей. — А тут ещё звонили со срочным заказом из магазина. Через два дня у какого-то важного заказчика юбилей, попросили украсить зал цветами. Сказали, что нужно срочно всё обсудить и утвердить. Так что, Лёш, придётся тебе завтра самому съездить к маме. Посмотришь, что там и как, чем помочь надо.
— Ну, раз нужно, значит, нужно, — спокойно согласился Алексей, пожав плечами. — Не проблема. Тогда предлагаю сегодня вечером куда-нибудь сходить, посидеть вдвоём в уютном месте. Как тебе идея?
Алексей довольно часто приглашал Надю то в рестораны, то в кафе, то на прогулки в парк, то на водном трамвайчике покататься, а зимой водил в театры или на премьеры в кино. В самом начале их совместной жизни это были своего рода вынужденные мероприятия. Он старательно приучал её к городской культуре, всё показывал, объяснял, терпеливо учил всему, что сам знал и любил. В ту пору Надя часто поражала его. Её взгляды на вещи, которые она видела впервые, были такими непосредственными, подчас совершенно неожиданными, что Алексей от души смеялся. Со временем такие походы стали привычным семейным ритуалом. Часто они брали с собой дочку Сонечку. Но в последнее время Алексей всё чаще ловил себя на мысли, что той прежней лёгкости и задорной свежести в их совместных выходах уже нет. Сейчас это больше напоминало выполнение приятных, но всё же семейных обязанностей. Он был уверен, что Надя достигла своего предела, своего потолка. Больше он ничему не сможет её научить, да она и сама, кажется, не особо к этому стремится. А ему, тридцатисемилетнему мужчине, хотелось чего-то нового, яркого, необычного. Хотелось живых эмоций, острых ощущений, непрекращающегося движения вверх. Он был убеждён, что заслуживает самого лучшего в этой жизни, и он старался делать для этого всё возможное.
За шесть лет, прожитых в браке, Надя неузнаваемо изменилась. Она избавилась от деревенских словечек, заговорила чисто и правильно, освоила бухгалтерские премудрости на специальных курсах и проглотила горы книг, которые ей тактично подсовывала свекровь. Елена Борисовна доверила ей управление одним из своих магазинов — правда, самым скромным, на окраине. Покупателей там было немного, но Надя умудрялась не только удерживать бизнес на плаву, но и экономить на всём, на чём только можно: сама вставала за прилавок, сама вела переговоры с поставщиками, сама мыла полы после рабочего дня. Алексей, глядя на неё, часто говорил, что мать скоро совсем отойдёт от дел, передаст всё Наде и будет только внучкой заниматься.
Однако полгода назад случилось то, чего никто не ожидал. Елена Борисовна тихо, ни с кем не советуясь, продала почти все свои цветочные точки — включая прибыльные магазины в центре и даже офисное здание. Назвать имя нового владельца она наотрез отказалась. Наде же остался лишь тот самый скромный магазинчик на окраине, где она работала. Конечно, ей было обидно, что от неё скрыли такое важное семейное решение, но она считала, что не вправе лезть в дела свекрови.
На следующее утро Алексей, захватив ту самую сумку, с которой Надя вчера собиралась на дачу, уехал за город. А Надя отправилась в свой магазин. На душе у неё было тревожно и муторно — предчувствия, посеянные старушкой, не отпускали. Чтобы хоть немного отвлечься, она решила заняться документами. В магазине сегодня работала её помощница, Клавдия — женщина предпенсионного возраста, которую многие считали слегка странноватой, но Надя ценила её за преданность делу.
— Надежда, а вы в курсе, кому Елена Борисовна остальные свои магазины продала? — спросила Клавдия, отрываясь от поливки цветов и пристально глядя на начальницу.
Надя пожала плечами, усаживаясь за стол с документами:
— Если честно, я даже не интересовалась. Какая мне разница, кто там теперь хозяин? Не наше это дело.
— Эх, Надежда, — Клавдия покачала головой и, отставив лейку, подошла ближе, понизив голос. — Вы так говорите, потому что ничего не знаете. А я знаю. И я к вам очень хорошо отношусь, поэтому считаю своим долгом рассказать всё, что мне известно.
— Я тут почти двадцать лет работаю, ещё с самого открытия, — начала Клавдия, усаживаясь на стул напротив Нади. — Так что много чего знаю и про бизнес, и про семью Елены Борисовны. Вот вы знали, что у Алексея до вас была невеста? Вероника. Они ещё в институте вместе учились, и Елена Борисовна в ней души не чаяла. Даже хотела сразу после свадьбы половину своих магазинов на неё переписать, чтобы у молодых своё дело было. Алексей тогда только начинал, простым программистом работал, деньги небольшие получал. А Вероника… — Клавдия вздохнула. — Красивая была, конечно. Выиграла конкурс «Мисс студенчество», поехала на мировой конкурс, а там и подвернулся ей богатый жених — нефтяной магнат, араб. Вернулась только за дипломом, а как получила — сразу упорхнула к нему. Алексей тогда очень переживал, и именно тогда он засучил рукава и занялся карьерой. Сейчас-то он вон где — начальник отдела в крупной международной компании.
— А полгода назад, — Клавдия перешла на шёпот, — Вероника развелась со своим арабом и вернулась сюда, в наш город. И представьте себе: почти сразу все лучшие магазины Елены Борисовны перешли к ней. То ли продала, то ли подарила — никто точно не знает. Но факт остаётся фактом: Вероника теперь хозяйка всего, кроме нашего захудалого магазинчика. И они с Еленой Борисовной, говорят, снова не разлей вода.
— Ну и что с того? — Надя пожала плечами, стараясь скрыть неприятное волнение. — Какое это имеет отношение ко мне? Это же бизнес свекрови, она вольна распоряжаться им как хочет.
— Ох, Надежда, — Клавдия сокрушённо покачала головой. — Неужели вы не боитесь, что вслед за магазинами к Веронике и муж ваш перейдёт? Ведь Елена Борисовна по-прежнему её любит как родную, простила ей всё. А Вероника теперь свободна. Вы подумайте.
Надя резко поднялась:
— Клавдия, давайте оставим эти разговоры. Меня ждут документы, и у вас дел полно.
Она направилась в свой кабинетик, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла. Клавдия лишь вздохнула ей вслед и тихо пробормотала: «Моё дело предупредить…»
Следующие три дня тянулись для Нади бесконечно долго. Она старалась не думать о словах Клавдии, но тревога не отпускала. Ровно через три дня после встречи со старушкой, как та и велела, Надя собралась на дачу. Алексей всё ещё был там, и она рассчитывала завтра вернуться с ним на машине. Перед отъездом муж позвонил и бодрым голосом сообщил, что у них всё хорошо: мама поправляется, Сонечка весела и с нетерпением ждёт маму. На этот раз Надя ехала налегке — только гостинцы: сладости, фрукты, любимое печенье дочки. Она не спеша шла по дачной улице, утопающей в зелени и цветах, вдыхая пьянящие ароматы, но красота вокруг не радовала — мысли были заняты другим.
Подойдя к калитке, Надя прислушалась: на участке было тихо, значит, Сонечка действительно спит после обеда. Она бесшумно вошла, стараясь не скрипнуть калиткой, и направилась к дому. Все окна были распахнуты настежь — внутри, видимо, устраивали сквозняк, спасаясь от невыносимой духоты. Надя присела на крылечке, чтобы снять босоножки, и тут до неё отчётливо донеслись голоса из кухни. Она замерла, узнав голоса мужа и свекрови. Что-то в интонациях заставило её не окликать их, а прислушаться.
— Лёшенька, — голос Елены Борисовны звучал мягко, но настойчиво, — вы с Надей уже шесть лет. Посмотри на себя — разве ты счастлив? Вы живёте мирно, да, но это дружба, а не любовь. Ты вспомни, что с тобой было, когда ты встречался с Вероникой. Ты летал, ты сиял! Вот это была настоящая жизнь.
— Мам, ну зачем ты опять про Нику? — глухо ответил Алексей. Слышно было, что он раздражён, но не решается перечить. — Надя — моя жена, мать моего ребёнка. Она хорошая, преданная, я в ней уверен. Она никогда не предаст.
— А кто говорит, что она плохая? — Елена Борисовна понизила голос, но Надя слышала каждое слово. — Но ты подумай: ты живёшь один раз. Имеешь ты право на счастье? Имеешь. А счастья у тебя нет. И не будет с ней, потому что она не умеет любить так, как тебе нужно. Она просто не знает, как сделать мужчину счастливым.
— Мама, ну хватит, — пробормотал Алексей.
— А ты ответь честно, — не унималась свекровь. — Если бы ты сейчас был свободен и Вероника согласилась бы выйти за тебя, ты бы женился?
— Мам, ну что за вопросы? — в голосе Алексея послышалась мука. — Если честно... я её всегда любил. Но я же не свободен. У меня Соня. Я не брошу дочь, даже ради Ники.
Елена Борисовна тихо, но довольно рассмеялась:
— Вот и замечательно! Ты и не бросишь. Ника вчера мне призналась: у неё не может быть детей. Поэтому она с радостью согласилась, когда я сказала, что Сонечка останется с нами. Вы же сами видели, как они подружились.
Надя, сидя на крыльце, похолодела. План был чётким и жестоким. Она резко вскочила, громко захлопала босоножками по ступенькам и влетела в кухню. Елена Борисовна и Алексей, сидевшие за столом, вздрогнули и обернулись.
— Елена Борисовна, я правильно поняла? — голос Нади дрожал от гнева, но она старалась говорить твёрдо. — Вы тут обсуждаете, как развести нас с Алексеем, чтобы он женился на вашей любимой Веронике? И Сонечку, значит, вы решили у меня забрать?
Продолжение: