Битва при Ватерлоо, состоявшаяся 18 июня 1815 года, стала событием, которое подвело финальную черту под более чем двадцатилетней эпохой наполеоновских войн. Это сражение, поставившее точку в карьере человека, чья имя дало название целой эпохи в европейской истории, традиционно воспринимается в массовом сознании как триумф англо-прусского союза. Однако внимательный взгляд на карту Европы того времени и анализ военно-политической ситуации неизбежно порождает закономерный вопрос: где в этот момент была Русская императорская армия, та самая сила, которая всего два года назад ценой невероятных усилий и жертв переломила хребет «Великой армии» в военной кампании 1812 г. и вошла в Париж в 1814 г?
1. Контекст эпохи: Венский конгресс и «Сто дней» Бонапарта
Чтобы понять расстановку сил весной—летом 1815 года, необходимо окунуться в атмосферу, царившую в Европе после первого отречения Наполеона. С сентября 1814 года в столице Австрийской империи работал Венский конгресс — грандиозное дипломатическое собрание, призванное перекроить карту Европы, уничтоженную французской экспансией. Победители, и прежде всего Россия, Англия, Австрия и Пруссия, вели напряжённые переговоры о послевоенном устройстве, дележе территорий и сферах влияния. Атмосфера накалялась до предела. Речь шла, в частности, о судьбе герцогства Варшавского, которое Александр I намеревался присоединить к России под именем Царства Польского, и Саксонии, на которую претендовала Пруссия.
О том, как работал Венский конгресс, вы можете прочитать здесь: https://dzen.ru/a/aa3C3OKE1WtNEvpP
И вот здесь: https://dzen.ru/a/abFhuxUmLT2gOcF6
Споры между участниками конгресса были настолько острыми, что мир балансировал на грани новой войны уже между вчерашними союзниками. Заметим, что 3 января 1815 года Англия, Австрия и даже побеждённая Франция, которую на Конгрессе представлял хитроумный Талейран, заключили секретный договор, направленный против России и Пруссии. Стороны даже наметили план военных действий и назначили главнокомандующего — австрийского князя Шварценберга . Казалось, ещё немного — и вчерашние союзники схватятся друг с другом в борьбе за «наследство» Наполеона.
И в этот момент, словно удар грома, 1 марта 1815 года пришла весть: Бонапарт покинул остров Эльба и высадился на юге Франции. Начались знаменитые «Сто дней» — период, когда император, не встретив серьёзного сопротивления, вновь овладел страной и троном. Эффект был мгновенным. И можно согласиться с мнением, что «вновь возникшая, совершенно неожиданная угроза сплотила всех». Споры Венского конгресса были моментально забыты перед лицом общей опасности. Вчерашние противники по дипломатическим баталиям вновь стали союзниками по оружию. Монархи Европы единогласно объявили Наполеона вне закона, и начала формироваться Седьмая антифранцузская коалиция.
2. Стратегический замысел Седьмой коалиции: «Русский каток» в резерве
Коалиция 1815 года была уникальной по своему масштабу. Союзники учли горький опыт прошлых кампаний, когда Наполеону удавалось бить их армии по частям благодаря своей стремительности и централизованному управлению. План кампании был разработан с холодным расчётом на подавляющее численное превосходство.
Согласно данным, которые приводит Российское историческое общество и фонд «Русский мир», силы коалиции были разделены на несколько крупных армий, развёрнутых вдоль восточной границы Франции огромной дугой :
- Англо-Голландская армия под командованием герцога Веллингтона (около 106 тыс. человек) сосредоточилась в Бельгии.
- Нижнерейнская (Прусская) армия фельдмаршала Блюхера (около 251 тыс. человек) также располагалась в Бельгии и прилегающих районах.
- Среднерейнская армия под командованием фельдмаршала Михаила Барклая-де-Толли (168 тыс. человек) — это были главные силы России.
- Верхнерейнская армия австрийского фельдмаршала Шварценберга (254 тыс. человек) стояла южнее.
- Две резервные Австро-Пьемонтские армии (около 80 тыс. человек) прикрывали итальянское направление.
Таким образом, русские войска входили в состав мощнейшей группировки, нацеленной на центр французской границы. Однако именно эта стройная стратегия и предопределила их неучастие в битве при Ватерлоо. Армии Барклая-де-Толли и Шварценберга должны были начать согласованное наступление несколько позже, когда союзники будут готовы к вторжению крупными силами со всех сторон. План не предполагал, что Наполеон сможет перехватить инициативу и навязать сражение авангардам коалиции — англичанам и пруссакам — ещё до подхода основных сил.
Русские корпуса в июне 1815 года только выдвигались к театру военных действий. Они находились на марше за сотни километров от Бельгии. Расстояния были колоссальными: если бы даже Барклай-де-Толли получил известие о начале битвы и бросил войска в форсированный марш, они физически не успели бы преодолеть путь от Рейна до Ватерлоо за те несколько дней, что решалась судьба кампании. Скорость передвижения армий того времени была неумолима.
3. Кампания в Бельгии
Наполеон, понимая, что время работает против него, сделал единственно возможную ставку на молниеносность. Он решил разбить своих противников по частям, пока они не соединились. 15 июня французская армия вторглась в Бельгию. 16 июня произошли два встречных сражения: при Линьи, где Наполеон нанёс тяжёлое поражение пруссакам Блюхера, и при Катр-Бра, где маршал Ней безуспешно пытался сбросить с позиций англичан Веллингтона.
Этот момент стал роковым. Наполеон, считая, что пруссаки надолго выведены из строя, поручил их преследование корпусу маршала Груши (33 тыс. человек), а сам обратился против Веллингтона. Груши действовал нерешительно и не смог помешать армии Блюхера, быстро оправившейся от поражения, совершить знаменитый фланговый марш на соединение с англичанами .
18 июня 1815 года на поля близ деревни Ватерлоо вышли 72 тысячи французов и 68 тысяч англо-голландцев под командованием Веллингтона. Британский полководец занял сильную оборонительную позицию на гребне холма, укрыв войска за обратными скатами от убийственного огня французской артиллерии. Ключевыми точками обороны стали замок Угумон и ферма Ла-Э-Сент, превращённые в маленькие крепости.
Сражение началось около 11:30 утра с отвлекающей атаки на Угумон, которая переросла в многокроволитную схватку, оттянувшую на себя значительные силы французов. Главный удар корпуса д’Эрлона по левому флангу союзников около 14 часов дня был отбит с огромными потерями для атакующих. Герцог Веллингтон, чьи войска испытывали чудовищное давление, постоянно оглядывался на восток, ожидая самого главного — подхода пруссаков. Именно появление прусских колонн на фланге Наполеона около 16:30 стало тем фактором, который переломил ход сражения. Наполеону пришлось бросить против них свои резервы, ослабив натиск на центр англичан. Даже отчаянная атака Средней гвардии вечером не смогла спасти положение — французы были смяты и обращены в бегство.
Как точно подметил генерал Жан-Филипп Шаррас в своём фундаментальном труде «История кампании 1815 года», «...Груши действовал нерешительно и не сумел помешать Нижнерейнской армии осуществить манёвр и участвовать в решающем сражении». Именно прусские штыки, а не английские, решили исход битвы в её финальной фазе, приняв на себя удар и позволив выстоять измотанным частям Веллингтона.
4. Где же были русские? Марш к Рейну и новая роль арбитра
Пока грохотали пушки при Ватерлоо, русские колонны мерно двигались на запад. Как следует из энциклопедических данных проекта «Руниверс», русская армия в это время находилась в походе и вступила на территорию Франции лишь в июле, уже после второго отречения Наполеона. Русские войска не опоздали к финалу — они просто выполняли свою часть стратегического плана, который предполагал их выход на Рейн в установленные сроки.
Так, в период между 24 и 30 июня 1815 года русские полки осуществили переправу через Рейн в районе Мангейма, вступив на территорию Франции. Уже 26 июня русские части приступили к блокаде крепости Мец, гарнизон которой оказал упорное сопротивление и предпринимал ряд вылазок. Осада продолжалась почти месяц, и крепость капитулировала только 24 июля. Помимо Меца, русские подразделения были задействованы в обложении ряда других французских крепостей, включая Верден, Витри-ле-Франсуа, Тионвиль, Туль, Саарбрюккен, Суассон, Фальцбург, Ла-Пти-Пьер, а также позднее Бича и Сарлуи.
Активные боевые действия вел специально сформированный отряд под командованием генерал-адъютанта А. И. Чернышёва. Этому отряду удалось взять город Шалон-сюр-Марн. В ходе этой операции в плен были взяты французский генерал А. Риго и до 500 рядовых, а также захвачено шесть артиллерийских орудий. Эти трофеи стали единственными, захваченными русской армией в ходе данной кампании.
Основная часть русской армии в этот период продолжала оставаться далеко на западе от Парижа. Это объяснялось тем, что на указанных территориях французские части ещё продолжали оказывать вялое сопротивление.
В конце августа 1815 года вся русская армия, находившаяся во Франции и готовившаяся к обратному походу в Россию, была собрана в Шампани на равнине у Вертю. 10 сентября (29 августа по старому стилю) император Александр I организовал грандиозный смотр, чтобы продемонстрировать союзникам и недавним противникам боевую мощь русских войск. В смотре участвовало 150 000 человек и 600 орудий.
Итоги участия русской армии в кампании 1815 года имели ряд особенностей. Для российских войск этот поход во Францию носил почти бескровный характер, что позволило многим мемуаристам назвать его «военной прогулкой». Главным итогом стала демонстрация силы: смотр в Вертю показал, что армия способна пройти церемониальным маршем под личным командованием императора, что произвело впечатление на европейские державы. Согласно условиям Парижского договора 1815 года, державы-победительницы разделили территорию Франции на оккупационные зоны
5. После Ватерлоо: Оккупационный корпус Воронцова и русский след во Франции
Хотя русские солдаты и не участвовали в самом сражении, именно им выпала почётная и ответственная миссия представлять Россию в окончательном умиротворении Франции. По решению союзников, после второго взятия Парижа страна была подвергнута оккупации. Армии коалиции должны были оставаться на французской территории на срок от трёх до пяти лет для гарантии выполнения всех обязательств побеждённой стороной и поддержки восстановленной монархии Бурбонов .
Россия выставила для этих целей отдельный оккупационный корпус, командование которым было поручено прославленному генералу графу Михаилу Семёновичу Воронцову. Как сообщают исторические источники, корпус Воронцова включал в себя отборные части: 9-ю и 12-ю пехотные дивизии, 3-ю драгунскую дивизию — всего 12 пехотных и 4 кавалерийских полка . Эти войска расположились лагерем в районе города Мобёж на севере Франции и оставались там до 1818 года.
Пребывание русских войск во Франции стало отдельной яркой страницей военной истории. Воронцов, будучи не только блестящим военачальником, но и гуманным администратором, сумел наладить образцовые отношения с местным населением. Он запретил телесные наказания в своём корпусе, много внимания уделял обучению солдат и офицеров. Более того, когда в 1818 году корпус уходил обратно в Россию, Воронцов взял на себя все долги, которые офицеры и солдаты успели наделать у местных торговцев и ремесленников, оплатив их из собственного кармана. По легенде, для этого ему пришлось продать одно из своих имений. Этот благородный поступок надолго остался в памяти французов, создав образ русского офицера не только как доблестного воина, но и как благородного и справедливого человека.
Таким образом, участие России в кампании 1815 года отнюдь не ограничивалось отсутствием на поле Ватерлоо. Русская армия была тем тяжёлым резервом, само наличие которого предопределило отчаянный и обречённый характер наступления Наполеона.
6. Заключение: геополитический итог и место России в новой Европе
Подводя итог, можно смело утверждать, что неучастие России в битве при Ватерлоо было не исторической случайностью и не результатом политического бойкота, а следствием последовательной реализации общей коалиционной стратегии, рассчитанной на многоходовую комбинацию. Русская армия честно выполняла отведённую ей роль — роль мощного стратегического эшелона, который должен был нанести завершающий, неотразимый удар. Тот факт, что Наполеон был разбит раньше, чем подошли основные силы союзников, говорит лишь о гениальности его противников (Веллингтона и Блюхера) и о его собственных роковых ошибках, но никак не умаляет вклада России в окончательную победу.
Более того, дипломатическая победа России в этот период была не менее значимой, чем военная. Инициатива императора Александра I по созданию Священного союза, подписанного 26 сентября 1815 года, закрепила новое устройство Европы, основанное на принципах легитимизма и христианской морали. Россия стала не просто страной-победительницей, а одним из главных гарантов европейского равновесия и мира на последующие десятилетия. Как справедливо отмечают историки, именно Венская система, созданная при ключевой роли Александра I, обеспечила Европе почти полвека без крупных кровопролитных войн .