— Ир, выручи!
Кристина стояла на пороге с Алисой. Девочка держала плюшевого зайца и смотрела на меня большими глазами.
— Мне срочно надо уехать. На час. Посидишь с Алиской?
Пятница, шесть вечера. У меня каша на плите и муж вот-вот придёт.
— На час?
— Максимум полтора. Вернусь — заберу. Ты же всё равно дома.
— Ну... ладно.
— Спасибо! Алиска, веди себя хорошо. Мама скоро вернётся.
Она чмокнула дочь в макушку и ушла. Быстро, почти бегом.
Алиса осталась стоять в коридоре.
— Пойдём, — сказала я. — Хочешь кашу? С вареньем.
Она кивнула.
Час прошёл. Алиса поела, посмотрела мультики. Девочка тихая, спокойная. Я позвонила Кристине.
Сброс.
Написала: «Ты скоро?»
Прочитано. Без ответа.
Два часа. Три.
Саша пришёл с работы.
— Это чей ребёнок?
— Соседки. Попросила на час посидеть.
— Час был три часа назад.
— Я знаю. Она не отвечает.
Саша посмотрел на меня.
— Ира, это не нормально.
— Я знаю!
Я позвонила ещё раз. И ещё. И ещё.
Сброс. Сброс. Сброс.
В десять вечера Алиса спросила:
— А мама когда придёт?
— Скоро, солнышко. Скоро.
Она уснула на диване с зайцем в руках.
Кристина не пришла.
Суббота. Утро.
Я позвонила семнадцать раз. На восемнадцатый она ответила.
— Ир, привет! Слушай, тут такое дело — я не в городе. Вернусь завтра. Посидишь ещё?
— Кристина, ты сказала — час.
— Ну так получилось! Срочная поездка. Я же не специально.
— Ты могла предупредить!
— Я сейчас не могу говорить. Завтра приеду — всё объясню.
Она бросила трубку.
Алиса сидела на кухне. Рисовала.
— Мама звонила? — спросила она.
— Да. Она приедет завтра.
— А почему не сегодня?
— У неё дела.
Алиса опустила карандаш.
— Она всегда так говорит.
Я не знала, что ответить.
Суббота прошла. Мы гуляли, смотрели мультики, я купила ей мороженое. Вечером она плакала.
— Мама меня бросила?
— Нет, солнышко. Она приедет.
— А если не приедет?
— Приедет.
Я обнимала чужого ребёнка и врала. Потому что не знала правды.
Саша сказал:
— Надо звонить в полицию.
— Подожди. Она сказала — завтра.
— Ира, она бросила ребёнка.
— Может, что-то случилось.
— Что могло случиться, что нельзя написать сообщение?
Я не ответила.
Воскресенье.
Кристина не приехала.
Я позвонила двадцать три раза. Написала одиннадцать сообщений.
В три часа дня она ответила: «Скоро буду, не волнуйся».
В шесть — тишина.
В девять — тишина.
В одиннадцать Алиса опять плакала.
— Ты мне врёшь. Мама не придёт.
— Придёт. Обещаю.
Я не спала всю ночь. Думала — утром вызываю полицию. Опеку. Кого-то.
Понедельник. Два часа дня.
Звонок в дверь.
Кристина. Загорелая. В новом платье. Пахнет духами и морем.
— Привет! Ну как вы тут?
Я смотрела на неё.
— Где ты была?
— В Сочи. Подруга позвала, горящий тур. Я же написала — скоро буду.
— Ты написала «скоро» два дня назад.
— Ну так получилось! Рейс задержали.
— Рейс задержали на два дня?
— Ир, ну не начинай. Всё же хорошо. Алиска цела, жива. Спасибо, что посидела.
— Посидела?
— Ну да. Посидела.
— Кристина, ты оставила мне ребёнка на три дня. Семьдесят часов. Без предупреждения. Без вещей. Без еды. Без лекарств — у неё вообще аллергия есть? Я не знаю!
— У неё нет аллергии.
— Я узнала это случайно! Когда она сказала, что не любит орехи!
Кристина закатила глаза.
— Ир, ты преувеличиваешь. Я же оставила её не с чужой тёткой. Ты — соседка. Мы знакомы два года.
— Мы здороваемся в коридоре. Это не значит, что ты можешь бросить мне ребёнка на выходные.
— Я не бросила!
— Ты улетела в Сочи. Не предупредила. Не отвечала на звонки. Сорок семь звонков, Кристина. Я тебе позвонила сорок семь раз.
— У меня роуминг дорогой.
— Вайфай бесплатный.
Она молчала.
— Алиса плакала, — сказала я. — Каждую ночь. Думала, ты её бросила.
— Она маленькая, она не понимает.
— Она понимает. Она спрашивала — «мама меня бросила?» Я врала, что нет. Три дня врала.
Кристина поджала губы.
— Ты можешь отдать мне ребёнка? Мне домой надо.
— Отдам. Но сначала слушай.
Она уставилась на меня.
— Если ты ещё раз так сделаешь — оставишь ребёнка и исчезнешь — я вызову опеку. Не полицию. Опеку.
Кристина побледнела.
— Ты что?!
— То. Это называется оставление ребёнка в опасности. Статья сто двадцать пять. До года лишения свободы.
— Ты мне угрожаешь?!
— Я тебя предупреждаю. Алисе пять лет. Она не понимает, почему мама исчезла на три дня. Она думала — навсегда.
— Это мой ребёнок!
— Вот и веди себя как мать.
Алиса вышла из комнаты. Увидела Кристину.
— Мама!
Она бросилась к ней. Обняла. Кристина подхватила её на руки.
— Привет, зайка. Мама приехала.
— Ты меня не бросила?
— Конечно, нет. Что за глупости.
Она посмотрела на меня поверх головы дочери. Взгляд холодный.
— Спасибо, что посидела. Мы пойдём.
— Иди.
Дверь закрылась.
Саша вышел из кухни.
— Ты ей сказала?
— Сказала.
— Про опеку?
— Да.
— Правильно.
Через неделю Кристина позвонила.
— Ир, слушай, мне в субботу надо отъехать. Посидишь с Алиской?
— Нет.
— Почему?
— Потому что нет.
— Ир, я же извинилась.
— Ты не извинилась. Ты сказала, что я преувеличиваю.
— Ну ладно, извини. Посидишь?
— Нет.
Пауза.
— Я думала, мы соседи.
— Мы соседи. Не няни.
— Ясно.
Она бросила трубку.
Больше не звонила. Не здоровается в коридоре. Когда сталкиваемся — отворачивается.
Алису я вижу иногда. Она машет мне рукой. Я машу в ответ.
Кристина дёргает её за руку и уводит.
Прошло полгода.
Мама говорит — я жёсткая. «Она же молодая, одна с ребёнком. Тяжело».
Тяжело — не значит бросить дочь на три дня.
Тяжело — позвонить, предупредить, попросить.
Тяжело — не улетать в Сочи, пока ребёнок у чужих людей.
Она оставила пятилетнюю девочку и исчезла. Без еды, без вещей, без объяснений. На семьдесят часов.
А я — плохая. Потому что пригрозила опекой.
Алиса плакала каждую ночь. Спрашивала — «мама меня бросила?»
Я что, должна была промолчать?
Нажимайте на ссылку ниже, если хотите увидеть больше историй
👉🏻НАЖМИТЕ СЮДА ДЛЯ ПЕРЕХОДА НА КАНАЛ👈🏻
Это стоит прочесть: