– Извините, ребята, она не умеет готовить нормально. Сейчас закажем доставку из ресторана.
Я замерла. Поставила салатницу на стол. Вадим сидел во главе стола и улыбался – как будто пошутил. Но никто не смеялся.
Полгода мы с ним живём. Его друзей я встречала впервые. Готовила, чтобы понравиться. Он говорил – они важные люди, надо произвести впечатление. Я старалась изо всех сил.
– Нет, правда, давайте закажем, – он достал телефон. – Что будете? Роллы? Пиццу?
Друзья переглянулись. Стас потянулся к оливье, который я делала час назад.
– Да нормально всё, Вадим. Не надо ничего.
– А я говорю, надо, – Вадим ткнул пальцем в мясо по-французски. – Это вообще что? Мешанина какая-то.
Шесть часов я стояла на кухне. Шесть. Утром начала – в девять. Сейчас три часа дня.
Оливье, селёдка под шубой, цезарь с курицей, греческий, винегрет. Пять салатов. Мясо по-французски. Всего я приготовила двенадцать блюд.
Ноги гудели – стояла не присаживаясь. В раковине гора грязной посуды. Я не успела помыть – накрывала стол в последний момент.
И вот теперь он говорит, что я не умею готовить.
– Ты серьёзно? – Стас взял вилку и попробовал оливье. – Вадь, это вкусно. Чего ты?
– Да? – Вадим наклонился, посмотрел на салат. – Ну не знаю. Выглядит как-то странно.
– Вадим, хватит, – Настя, жена Стаса, взяла кусок мяса по-французски. – Всё отлично приготовлено. Не слушай его, Наташ.
Он повернулся к ней.
– Настюш, ты не обижайся, но вкусы у всех разные. Я понимаю, когда еда – хорошая. Вот это, – он ткнул пальцем в лазанью, – это просто макароны с фаршем. Не лазанья.
Она замолчала.
Я стояла у стола. Смотрела на него. Он сидел расслабленный, откинувшись на спинку стула. Листал телефон. Выбирал ресторан. Как будто я не провела кучу времени на кухне. Как будто передо мной не лежит результат шести часов работы.
А он сидит и говорит – не умеет готовить.
– Вадим, может, хватит? – это был Игорь, его друг с университета. – Наташа старалась.
– Старалась, – кивнул Вадим. – Это да. Но старание и результат – разные вещи.
Стас отложил вилку. Настя смотрела в тарелку.
– Ребят, давайте просто закажем нормальную еду. Я плачý. Вот нашёл кафе, где есть шашлык – берём?
Никто не ответил.
Я стояла возле стола. В ушах звенело. Он заказывает доставку. При них. Чтобы они увидели – то, что я сделала, никуда не годится.
– Не надо ничего заказывать, – тихо сказала я.
Вадим не слышал. Листал меню в телефоне.
– Тут есть люля-кебаб. Берём?
– Не надо ничего заказывать, – повторила я громче.
Он поднял глаза.
– Что?
– Я сказала – не надо ничего заказывать.
Он усмехнулся.
– Наташ, ну не обижайся. Я ж не со зла. Просто говорю правду.
– Правду?
– Ага. Слушай, ты не повар. Это нормально. Не все умеют готовить.
Стас поднялся.
– Вадим, хватит уже.
– Что хватит? – Вадим развёл руками. – Я человеку честно говорю. Лучше ж сразу сказать, чем молчать и есть через силу.
Настя встала следом за мужем.
– Мы пойдём.
– Да ладно вам, посидите ещё.
– Нет. Мы правда пойдём. Наташ, извини, – она посмотрела на меня. – Всё было очень вкусно. Спасибо.
Игорь тоже поднялся.
– Я тоже, наверное, пойду.
Они ушли быстро. Вадим сидел за столом один. Смотрел на закрытую дверь.
– Чего это они?
Я молчала.
– Наташ, ты чего? Обиделась?
Молчала.
– Ну хватит. Я же не нарочно.
Я обошла стол. Посмотрела на двенадцать блюд. Оливье – Стас попробовал один раз, остальное нетронуто. Селёдка – никто не взял. Греческий, цезарь, винегрет – нетронутые. Мясо по-французски – один кусок отрезан Настей. Жаркое, рулетики, лазанья, жюльен – всё стоит как было. Запеканка, перцы – нетронутые. Торт не резали.
Шесть часов работы. Двенадцать блюд. Ноль благодарности.
Я медленно прошла на кухню. Села на табуретку. Посмотрела на гору посуды в раковине. Тарелки, кастрюли, сковородки, противни, миски, тёрки, ножи, разделочные доски. Всё грязное. Всё в жире, в муке, в остатках продуктов.
Руки болели. Спина ныла – наклонялась над столом, резала, мешала, укладывала. Ноги гудели. Шесть часов стояла. Без перерыва. Даже не присела.
А он сказал при всех – не умеет готовить.
– Ну всё, обиделась?
Я молчала.
– Наташ, ну хватит. Ну сорвался я. Бывает.
– Сорвался, – повторила я тихо.
– Ну да. Устал на работе. Нервы на пределе. Ты же знаешь, у нас сейчас аврал.
– Аврал.
– Угу. Объект сдаём. Начальство психует. Я весь на взводе.
Я подняла на него глаза.
– И ты решил сорваться на мне. При твоих друзьях.
Он пожал плечами.
– Ну… получилось так.
– Вадим.
– А?
– Я приготовила кучу еды! Старалась!
Он пожал плечами.
– Ну и что?
– Это я не умею готовить?
– Наташ, не начинай.
– Доставку ты хотел заказать. При друзьях. Чтобы они видели – моя еда плохая.
– Я не это имел в виду.
– А что?
Он встал, взял куртку.
– Я пошёл. Остынешь – поговорим.
Хлопнула дверь. Я осталась одна на кухне. Накрытый стол с двенадцатью блюдами. Ни звука. Он ушёл, как будто я виновата.
Раньше он не такой был.
Мы познакомились год назад на автомойке. Я привезла машину помыть, он стоял рядом и ждал свою. Разговорились. Он предложил выпить кофе, пока машины сохнут.
Встречались полгода. Он приглашал в кафе, на концерты, в кино. Говорил, что я красивая. Что повезло ему такую встретить. Цветы дарил – каждую пятницу. Розы, герберы, хризантемы. Большие букеты.
Помню, как он первый раз попробовал то, что я приготовила. Это была яичница. Обычная яичница с помидорами. Мы тогда ещё не жили вместе – он пришёл ко мне в гости. Утром я встала пораньше, пожарила на завтрак.
Он съел и сказал: «Вкусно. Ты хорошо готовишь».
Я засмеялась. «Это просто яичница».
«Всё равно вкусно».
Потом я переехала к нему. Квартира съёмная – двушка на окраине. Мы с ним пополам платили. Я работаю менеджером в торговой компании, он инженером в проектном бюро. Зарплаты примерно одинаковые .
Первые три месяца жили хорошо. Он готовил ужины, я убирала. Выходные вместе проводили – ходили в парк, в кино. Иногда готовили вместе – он нарезал овощи, я жарила мясо. Смеялись. Шутили. Целовались прямо на кухне – забывали про еду, она остывала.
Потом начал просить готовить. Говорил – хочется домашней еды. Устаю на работе, не хочется стоять у плиты. Ты же дома раньше – приготовь что-нибудь.
Я согласилась. Он хвалил. Говорил – здорово получается, продолжай.
Я старалась. Экспериментировала со специями. Училась красиво подавать – раскладывала на тарелках с зеленью, украшала.
Вадим ел и молчал. Иногда кивал – мол, нормально. А потом перестал хвалить совсем. Два месяца назад впервые сказал, что суп не солёный. Я досолила. Он попробовал – пересолила. Вылил в раковину.
«Испортила», – сказал он.
«Прости. Сейчас сделаю новый».
«Не надо. Не хочу».
Он ушёл в комнату. Заказал доставку. Пиццу.
Я стояла на кухне. Смотрела на раковину. Суп вытекал в слив – густой, с мясом, с картошкой. Я варила его два часа. Бульон из курицы, овощи по отдельности обжаривала, зелень свежую добавила.
Два часа варила суп. Вылил в раковину.
Месяц назад он уже критиковал каждый ужин. То пригорело, то недоварилось, то специй мало, то много. Я переделывала. Он ел молчком. Смотрел в телефон.
«Вадим, вкусно?»
«Нормально».
«Только нормально?»
«А что, тебе мало?»
Ещё и выбрасывать стал опять. Котлеты – в мусорное ведро. «Резиновые», – сказал он. Плов – туда же. «Рис слипся». Жаркое – тоже. «Мясо жёсткое».
Я спрашивала – что не так? Говори, я исправлю. Он говорил – надо самой чувствовать. Не чувствовала. Мне всё нравилось!
А три дня назад сказал – приходят друзья. Постарайся. Приготовь что-то особенное. Хочу, чтобы у них осталось хорошее впечатление.
Я старалась. И вот получила вердикт. «Не умеет готовить». При друзьях.
Вадим вернулся поздно. В одиннадцать вечера. Ключи гремели в замке минуту – не мог попасть.
Я сидела на кухне. Стол убрала. Еду разложила по контейнерам – в холодильник. Посуду помыла. Три часа мыла.
Он зашёл, снял куртку.
– Ну что, успокоилась?
Я не ответила.
– Наташ, ну хватит дуться. Я же не специально.
– Что не специально?
– Ну при ребятах это всё. Я просто хотел, чтобы нам хорошо было. Чтоб вкусно поели.
– Я старалась.
– Я знаю.
– А ты сказал, что я не умею готовить.
Он сел на диван, потёр лицо ладонями.
– Наташ, слушай. Это факт. Ну не обижайся, просто признай.
Стало холодно. Резко.
– Я не умею?
– Не умеешь.
– А что я делала шесть часов?
– Старалась. Но старание – не результат.
Он уже это говорил. Слово в слово. При Стасе. При Насте. При Игоре.
– Вадим.
– М?
– Если я не умею готовить, то почему ты ешь то, что я готовлю?
Он посмотрел на меня.
– А что мне, голодным быть?
– Можешь сам себе готовить.
– Я устаю на работе.
– Я тоже устаю.
– Ну так ты же женщина. Женщины должны готовить.
Я встала. Руки напряглись. Ногти впились в ладони.
– Женщины должны готовить, – повторила я тихо.
– Ну да.
– А мужчины что делают?
– Работают.
– Я тоже работаю.
Он вздохнул.
– Наташ, ну не начинай опять.
– Что не начинай?
– Эти разговоры. Про равенство.
– Мы зарабатываем поровну.
– Ну и?
– Квартплату делим пополам. Еду пополам. Всё пополам. Но готовлю только я.
– Потому что ты женщина.
Я засмеялась. Нервно. Коротко.
– Ты серьёзно?
– Вполне.
– Вадим, ты понимаешь, что говоришь?
– Понимаю. Женщина должна готовить. Это нормально.
– А если она не хочет?
– Должна хотеть.
– Почему?
– Потому что так устроено. Мужчина работает, женщина – дом.
– Я тоже работаю! Восемь часов в день! Пять дней в неделю!
Он пожал плечами.
– Мы не закончили разговор!
Щелчок замка. Я стояла посреди комнаты. Одна. Он лёг. Заснул. Захрапел через пять минут.
Я села на кухне. Посмотрела на холодильник. Там двенадцать контейнеров. Двенадцать блюд, которые он назвал плохими.
Утром Вадим встал как обычно. Умылся, оделся, попил кофе.
– Слушай, я сегодня поздно вернусь, – сказал он. – У нас совещание. Приготовь что-нибудь, я разогрею.
– Нет.
Он поднял брови.
– Как нет?
– Я не буду готовить.
– Почему?
– Потому что я не умею. Ты сам сказал.
Он усмехнулся.
– Наташ, ну давай без обид. Я же извинился.
– Нет.
– Нет что?
– Не извинился.
Он замолчал. Посмотрел на меня долгим взглядом.
– Ладно. Извини. Готовь, пожалуйста.
– Нет.
– Наташа.
– Что?
– Ты же нормальный человек. Я на работе, мне надо поесть. Приготовь хоть что-то.
– Закажи доставку. Ты хотел вчера заказать – вот и закажи.
Он схватил куртку, хлопнул дверью.
Пустая кухня.
В холодильнике двенадцать контейнеров. Я открыла один – оливье. Понюхала. Нормальный запах. Попробовала. Вкусно. Как всегда.
Второй контейнер – мясо по-французски. Тоже вкусно.
Третий – лазанья. Отличная.
Все двенадцать – вкусные. Нормальные. Хорошие.
Значит, дело не в еде. Я села за стол. Посмотрела на контейнеры. Аккуратные пластиковые коробки с прозрачными крышками. В каждой блюдо, которое он назвал плохим.
Значит, вчера он врал. Специально. При друзьях. Чтобы унизить меня.
Зачем?
Я пыталась понять. Крутила в голове. Может, правда устал? Может, действительно аврал на работе? Может, я слишком остро реагирую?
Нет.
Если бы устал – сорвался бы на меня наедине. Сказал бы потом – извини, не сдержался.
Но он сорвался при друзьях. Специально. При тех, кто его уважает. При тех, перед кем он хотел выглядеть главным.
Он показывал им – смотрите, вот моя женщина. Она старается, но у неё не получается. Я терплю. Я хороший.
А я – плохая.
Двенадцать блюд на столе. Двенадцать причин гордиться собой. Двенадцать доказательств, что я умею готовить.
И одно доказательство, что он – наглый врун.
Вадим пришёл вечером голодный. Зашёл на кухню – пусто. Открыл холодильник – контейнеры на месте. Двенадцать штук. Достал один, открыл – оливье.
– Это вчерашнее?
– Да.
Сел за стол. Поел молча.
– Вкусно, – сказал он.
Я не ответила.
– Наташ, ну правда вкусно. Ты чего обиделась-то?
– Вчера было невкусно. А сегодня стало вдруг вкусно.
– Ну вчера я был не в себе. Устал. Сорвался.
– При друзьях.
– Ну да, при них. Извини.
Он доел, поставил тарелку в раковину. Ушёл в комнату. Включил телевизор.
Я помыла тарелку. Посмотрела на контейнеры. Одиннадцать осталось.
На следующий день он опять попросил готовить. Я отказала. Он разозлился – накричал, хлопнул дверью.
Пришёл вечером – ел из контейнеров. Хвалил. Говорил – очень вкусно, ты молодец.
Когда контейнеры закончились, он снова попросил готовить.
– Наташ, ну давай. Приготовь что-нибудь. Хоть суп.
– Нет.
– Почему?
– Я не умею готовить. Ты сам сказал.
Он замолчал.
– Ладно, – сказал он тихо. – Буду сам.
Первую неделю он заказывал доставку каждый день. Роллы, пиццу, бургеры. Тратил по тысяче рублей в день. Семь тысяч за неделю.
Я считала.
Вторую неделю пытался готовить сам.
В понедельник сварил пельмени – пригорели. Забыл убавить огонь, вода выкипела, дно кастрюли почернело. Выбросил. Заказал пиццу.
Во вторник пожарил яичницу – развалилась. Я слышала, как он ругается на кухне. Потом запах гари. Он открыл окно, включил вытяжку. Через полчаса пришёл курьер с роллами.
В среду пытался сделать гречку. Насыпал крупу, залил водой, включил плиту. Ушёл в комнату смотреть телевизор. Забыл про гречку. Она разбухла, слиплась комком, присохла ко дну кастрюли.
Я зашла на кухню – он стоял над раковиной и скрёб кастрюлю губкой.
– Как дела? – спросила я.
– Нормально, – буркнул он.
– Ужинать будешь?
– Буду.
– Приготовил что-то?
– Заказал.
В четверг он вообще не пытался. Пришёл с работы, сразу достал телефон, заказал бургеры.
В пятницу снова попробовал. Купил готовый суп в пакете – надо было только разогреть. Вылил в кастрюлю, поставил на плиту. Включил сильный огонь. Суп закипел, брызнул через край. Вадим дёрнулся, обжёг руку. Выругался. Выключил плиту. Суп наполовину вылился на конфорку.
Он стоял у плиты. Смотрел на кастрюлю. Потом посмотрел на меня.
– Ты же видишь, что происходит?
– Вижу.
– И что?
– Что – и что?
– Ты не поможешь?
– Нет.
– Почему?
– Потому что я не умею готовить. Ты сам сказал.
Он замолчал. Потом взял кастрюлю, вылил остатки в раковину. Помыл кастрюлю. Заказал доставку.
Третью неделю ходил злой. Огрызался на каждое слово. Пришёл с работы, швырнул сумку.
– Наташ, хватит уже. Готовь.
– Нет.
– Я устал есть пиццу!
– Готовь сам.
– Я не умею!
– Научись.
Он замолчал.
– Наташа.
– Что?
– Я больше так не буду.
– Хорошо.
– Ты будешь готовить?
– Нет.
– Почему?!
– Потому что не верю.
Он ушёл. Хлопнул дверью так сильно, что со стены упала фотография. Стекло треснуло.
Четвёртая неделя. Вадим почти не ел дома. Приходил поздно. Ложился молча. Пятая. Он ушёл к маме. Сказал – побуду там пару дней.
Вернулся через четыре дня. Зашёл на кухню, сел за стол.
– Наташ.
Я не отвечала.
– Наташ, ну пожалуйста.
– Что?
– Давай помиримся.
– Мы не в ссоре.
– Ну как это? Ты не готовишь уже месяц!
– Я не готовлю, потому что не умею. Ты так сказал.
– Тогда съезжай отсюда!
Я съехала. Сначала жила у коллеги по работе. Потом нашла студию. Готовлю себе сама. Когда хочу. Что хочу. Иногда салаты. Иногда супы. Иногда просто омлет.
Никто не критикует. Никто не выбрасывает еду. Никто не говорит при друзьях, что я не умею.
Прошло два месяца.
Вадим звонил пять раз. Я не взяла трубку ни разу. Вадим теперь живёт с мамой. Она готовит ему каждый день. Супы, котлеты, запеканки.
А я ем то, что хочу. Когда хочу. Никто не говорит, что я не умею готовить.
Слишком жёстко я с ним поступила? Или правильно сделала?