Часть 1. ИЗОБРАЖАТЬ ЛЮБОВЬ
— Саш, посмотри, как Кир рисует! Настоящий корабль получился, — Лена протянула мужу рисунок, надеясь на привычную теплоту в его глазах.
Александр даже не повернул головы, продолжая листать ленту в телефоне.
— Угу. А где Стас? Опять в своей комнате книжку читает? В десять лет читать — это ненормально. Иди, гони его на улицу, пусть мяч пинает. Весь в тебя, ботаник.
Лена замерла. Сердце кольнуло знакомой, но от этого не менее острой болью.
— Саша, ну зачем ты так? Он просто любит читать. Не говори так про него. Он же наш сын.
— Наш? — хмыкнул муж, наконец поднимая глаза. В них не было злости, было что-то хуже — холодное равнодушие. — Лен, давай честно. Кирилл — это я в детстве. Энергия, характер, даже улыбка моя. А этот... — он махнул рукой в сторону коридора, ведущего в комнату второго сына, — этот какой-то чужой. Тихоня. Маменькин сынок. Не пойми в кого.
Такова была реальность Лены последние лет десять. С того самого момента, как родился Стас, Саша словно вычеркнул его из своей жизни. Сначала Лена списывала это на усталость, на то, что муж просто не знает, как обращаться с малышами. Потом родился Кирилл — копия отца, живой, шумный, проказливый. И Саша расцвел. Он возился с ним часами, учил его драться, купил ему боксерскую грушу, когда тому было всего четыре. А Стас, который в это же время учился читать и просил папу помочь собрать конструктор, слышал лишь сухое: «Отстань, я занят».
Лена разрывалась. Она пыталась компенсировать Стасу нехватку отцовской любви, но её тепло, словно вода сквозь пальцы, утекало сквозь защиту, которую выстроил вокруг себя мальчик. Она говорила с мужем, умоляла, однажды даже устроила скандал.
— Ты калечишь ему психику! Ты видишь, он заикаться начал, когда ты входишь в комнату? У него нервный тик!
— Не выдумывай! — рявкнул тогда Саша. — Это ты настраиваешь его против меня. Я его не бью, не ору, он просто мне не интересен. Что я, по-твоему, должен делать? Изображать любовь?
В тот вечер Лена долго смотрела на спящих детей. Кир разметался по кровати, раскинув руки и ноги, занимая всё пространство. Стас спал комочком, на самом краю своей кровати, будто пытаясь занимать как можно меньше места в этом мире. У него начались проблемы в школе. Учителя жаловались, что он витает в облаках, перестал отвечать у доски, хотя домашние задания писал идеально. А потом он начал болеть. Бесконечные ОРВИ, на ровном месте поднималась температура. Врач в поликлинике, пожилая женщина с мудрыми глазами, глядя на карту, тихо сказала Лене: «Психосоматика, мамочка. У ребенка душа болит. Разберитесь дома, или мальчика потеряете».
Это стало последней каплей.
Часть 2. СОВСЕМ ЧУЖОЙ
Вечером, когда дети уже спали, Лена вышла на кухню, где Саша пил чай.
— Саша, нам нужно серьезно поговорить.
— О чем? Опять о твоих выдумках?
— Это не выдумки. Стас болен. И причина — ты. Твоё отношение.
— О, понеслась... — он закатил глаза.
— Я ставлю ультиматум. Или ты завтра же записываешься к семейному психологу и начинаешь работать над собой, или... — Лена сглотнула ком в горле, — или я ухожу.
— Куда уходишь? — усмехнулся он.
— От тебя. И забираю обоих детей. Потому что твоя «любовь» к Киру под соусом ненависти к Стасу калечит их обоих.
На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Но гордость взяла верх.
— Ах, значит так? Шантаж? Ну и вали. Посмотрим, как ты там справишься. Кир остается со мной. Это мой сын.
— Нет, Саша. Кирилл едет со мной. Или ты забыл, что я их мать?
Но он был непреклонен. Саша был уверен, что она не уйдет. Что боится, что некуда идти. Он ошибался. Лене помогли родители и через неделю она с двумя детьми, двумя сумками и съемной квартирой начала новую жизнь.
Первое время было тяжело. Стас боялся, что мама тоже его оставит. Кирилл скучал по отцу и злился на мать. Но Лена работала, как лошадь, и искала помощь. Она водила Стаса к психологу, а Кирилла — на секции, лишь бы выплескивал энергию.
А потом в их жизни появился Михаил. Спокойный, надежный, бездетный мужчина, который работал в той же фирме, что и Лена. Он не пытался заменить отца, он просто был рядом. Чинил кран, помогал Стасу с математикой, однажды принес ему в подарок редкую книгу по астрономии. Он смотрел на Стаса не как на чужого, а как на интересного, глубокого человека. Впервые в жизни мальчик почувствовал себя принятым. У него перестал дергаться глаз, а потом и заикание прошло само собой. К концу года Лена и Михаил поженились. Для Лены не было ничего прекраснее, чем видеть их вместе — мужа и сына, собирающих тот самый сложный конструктор.
А что же Саша и Кирилл?
Первое время отец и сын были не разлей вода. Они постоянно виделись. Саша гордился, что воспитал настоящего мужика. Но в 13 лет Кирилл, копируя отцовскую модель поведения, начал хамить. Саша пытался давить авторитетом, но сын, наученный отцом же, отправил его куда подальше. К 15 годам Кирилл был неуправляем. Саша, когда-то боготворивший сына, теперь кричал на него. Он не понимал, как его копия, его гордость, превратилась в монстра, который ворует у него деньги из карманов.
В отчаянии Саша позвонил Лене.
— Лен, привет... — голос его звучал глухо. — Я... мне нужна помощь. По поводу Кира. Он совсем отбился от рук. Плохо ко мне относится. Ты не поговоришь с ним? Он тебя послушает. Он совсем чужой мне стал.
Лена слушала и молчала. Как же знакомо звучало это слово — чужой. Она смотрела в окно своей уютной кухни, где за столом сидели двое ее сыновей. Стас, серьезный юноша с добрыми глазами, что-то увлеченно рассказывал Киру. А Кир, несмотря на свой бунтарский вид, слушал его.
— Саш, — тихо сказала она в трубку. — У Кирилла есть отец. Его зовут Михаил. Это он сейчас пойдет с ним разговаривать. И, Саш... тот мальчик, которого ты называл чужим, сейчас заканчивает школу с золотой медалью и пишет стихи, которые печатают в журналах. Чужих детей не бывает. Бывают слепые родители.
Она положила трубку и подошла к мужчинам.
— Ну что, орлы? Кто хочет чай с моим фирменным яблочным пирогом?
— Я! — хором ответили Стас и Кирилл.
В доме, где поселилась настоящая любовь, не было места чужим.