Часть 1. ЭКОНОМИЯ
Лена смотрела на остывший кофе и думала о том, что её жизнь напоминает эту тёмную жижу на дне чашки.
Очередная пятница. Очередной поход в магазин с открытым калькулятором в телефоне. Очередной скандал из-за того, что она взяла те помидоры, которые были на пять рублей дороже.
— Ты вообще смотришь на ценники? — бубнил Сергей, разбирая пакеты. — Я пашу как лошадь, чтобы мы выбрались из этой дыры, а ты...
Лена не слушала. Она слышала это каждый день последние пять лет. Экономия стала религией их семьи. Свет нужно гасить, даже выходя из комнаты на минуту. Душ принимать не больше семи минут. Мясо — только по выходным. Отпуск — на даче у свекрови, потому что это бесплатно.
Она устала до скрежета зубов, до противного холодка в груди. Устала отказывать себе во всём: в новой помаде, в кофе с собой по пути на работу, в простом женском счастье чувствовать себя красивой.
— Сереж, — перебила она однажды его монолог о дороговизне коммуналки. — Давай разведемся.
Муж поперхнулся. Повисла тишина, нарушаемая лишь гулом старого холодильника, который они купили пять лет назад на распродаже (и это было предметом его особой гордости).
— Чего? — переспросил он, думая, что ослышался.
— Я так больше не могу. Я устала чувствовать себя нищей. Мы не живем, мы существуем. Я хочу уйти.
Сергей несколько секунд смотрел на неё, потом его лицо изменилось. Растерянность исчезла, уступив место холодному, деловому расчету. Экономия въелась в него настолько глубоко, что стала второй натурой, подавляя любые другие чувства.
— Ладно, — неожиданно спокойно сказал он. — Развод так развод. Только давай сразу решим вопрос с имуществом.
Лена опешила от такой быстрой капитуляции, но вида не подала.
— Давай.
— Диван в зале. — Сергей прошел в комнату и деловито ткнул пальцем в мебель. — Я покупал. Премию тогда дали. Чек, кстати, сохранился. Он мой.
Лена молча кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Они покупали этот диван вместе, выбирали, радовались. Но деньги были его — формально он прав.
— Холодильник. — Они перешли на кухню. — Мы его делим пополам. Я забираю его себе, тебе отдам деньгами компенсацию. Или ты забираешь его и доплачиваешь мне.
— Забирай, — тихо сказала Лена. — Мне ничего не надо.
— Микроволновка — моя, на прошлой работе подарили. Стол и стулья — твоя мама купила, это тебе. Стиральная машина — общая, поступим как с холодильником.
Он ходил по квартире, как аукционист по банкротному имуществу, и зачитывал вердикты. Лену трясло. Ей хотелось крикнуть: «Я пять лет готовила тебе на этой плите! Я стирала твои носки в этой машинке! Я мыла этот твой диван!» Но она молчала. Она соглашалась со всем.
— Хорошо, — сказала она, когда он закончил подсчет тарелок и кастрюль. — Я соберу вещи и уеду к маме. Заявление подадим на неделе.
Сергей, кажется, даже обрадовался. Он уже прикидывал, сколько сэкономит на коммуналке без неё и на продуктах.
Часть 2. ПРОВАЛЬНАЯ СДЕЛКА
Прошло полгода.
Лена словно очнулась от спячки. Странное дело, но когда терять стало нечего, пропал и страх. Она откликнулась на вакансию, на которую раньше не посмела бы и взглянуть. И её взяли.
Работа оказалась не просто прибыльной — она оказалась интересной. Новые люди, командировки, проекты. Она купила себе, наконец, то самое красное пальто, о котором мечтала три года. Почувствовала себя живой.
Через четыре месяца, с помощью родителей и одобренной ипотеки, она въехала в собственную квартиру-студию. Маленький диванчик, кофемашина, яркие подушки. Она сажала цветы, ходила на йогу и с удивлением обнаружила, что продукты стоят не так уж и дорого.
Однажды, в субботу, она зашла в супермаркет рядом с домом. У полки с сырами она случайно столкнулась с Сергеем.
Он постарел лет на десять. Помятый, небритый, в какой-то старой, растянутой кофте, которую Лена помнила ещё с их совместной жизни. В тележке у него лежала пачка дешевых макарон, сосиски и засохший пряник.
— Лена? — он моргнул, не веря своим глазам. Перед ним стояла красивая, ухоженная женщина. Дорогое пальто, укладка, легкий макияж. Она держала в руке корзинку, в которой аппетитно выглядывали бутылка хорошего вина, сыр с плесенью, клубника и крошечное пирожное в прозрачной упаковке.
— Здравствуй, Сереж, — спокойно улыбнулась она.
— Ты... как ты? — пробормотал он, разглядывая её.
— Хорошо, — просто ответила она. — Замечательно. Переехала недавно, вон в тот новый дом, — она махнула рукой в сторону новостройки через дорогу.
Сергей проследил за её жестом, потом перевел взгляд на её корзинку, потом на свою. Он вспомнил пустую, холодную квартиру, где его «собственный» диван стоял в пыльном чехле, потому что он так и не научился нормально убираться. Раковина, вечно заваленная грязной посудой. Стирать он научился, но вещи почему-то быстро теряли цвет и садились.
Он вспомнил, как подсчитывал, сколько сэкономит на её отсутствии. Он действительно экономил. На всем. Но счастья почему-то не прибавилось. Наоборот, появилась гнетущая, липкая пустота. И вот теперь он стоял и смотрел на нее, и понимал: она расцвела. Без него.
— А ты как? — спросила Лена без злорадства, просто из вежливости.
— Да нормально, — соврал он, натянуто улыбнувшись. — Экономлю. Квартиру вот хочу купить.
— Это правильно, — кивнула Лена. — Ну, бывай.
Она развернулась и направилась к кассам, легкая и свободная. А Сергей остался стоять с дешевыми сосисками в руке, глядя ей вслед.
В его голове впервые за долгое время не работал калькулятор. Впервые он не мог просчитать выгоду. Он понял только одно: его самая провальная сделка в жизни — это раздел имущества с собственной женой. Он получил старый диван и допотопный холодильник. А она получила свободу. И новую жизнь. И, кажется, счастье. Которое, как выяснилось, в магазине не продается и на пополам не делится.