Прошло уже два дня, а грозный дракон Дин Лин так и не пришёл. Бай Синь сходила с ума от тревоги и неопределённости, но инстинкт самосохранения заставлял её оставаться в горных ледниках и не высовывать оттуда носа даже из любопытства. Если бы это был злобный бессмертный, издевавшийся над ней раньше, то она без сомнений и сожалений набросилась бы на него в ярости, пусть и погибла бы. Но это не он. Это совсем другое существо, которое не выглядит злым и не считает духов своими рабами. Владыка Лин не похож на чудовище. И всё же это не означает, что он не захочет отомстить. Его магическая сила поразительна и не имеет себе равных. Его печаль глубока настолько, что в ней можно утонуть, просто заглянув Дину Лину в глаза. Его слова справедливы, суждения мудры, а намерения искренни. Он не злодей, и это очевидно, но почему же, в таком случае, Бай Синь так страшно? Она не виновата в смерти его возлюбленной. Просто сказать ему об этом? Поверит ли?
Желудок драконицы протестующе урчал, требуя пищи, а запас рыбки в её пещере закончился. И за эти два дня никто из духов не захотел подняться на гору, чтобы рассказать Бай Синь о том, что происходит внизу, и угостить её чем-нибудь вкусненьким. Даже старик Ху не пришёл, хотя прежде проявлял к дракону-одиночке больше внимания. И платье, подаренное паучками, потерялось. На острове Мофа водятся не только духи, но и обычные звери тоже. Если какой-нибудь любопытный кабан набредёт на тканевый свёрток, то не уймётся, пока не превратит его содержимое в лохмотья. Ткань платья пахла очень приятно, она многих зверей может заинтересовать.
Бай Синь уже начала размышлять о том, что любая беда хуже неизвестности, а в голодной смерти нет вообще ничего хорошего, когда в её пещеру проник тонкий аромат цветов. «Ветер южный, вот и принёс сюда эти запахи из низин», ― решила девушка и прижала руку к животу, который заурчал ещё громче и тоскливее. А чуть позже к умопомрачительно приятным запахам добавились и ещё два ― древесного дыма и мяса, поджаренного над костром. Очень сильные ароматы, словно их источник находился где-то рядом. Было похоже. что кто-то из хищных духов поднялся в горы поохотиться и устроил привал недалеко от жилища Бай Синь, а это означало, что сурового владыки Лина поблизости нет. Бесшумно убрав снежный заслон от входа в пещеру, девушка вышла на яркий дневной свет и сразу же зажмурилась, ослеплённая солнцем. Костёр и правда потрескивал где-то очень близко, но аура того, кто его развёл, не ощущалась. Бай Синь позволила глазам немного привыкнуть к свету, осмотрелась и не без удивления обнаружила рядом со своим жилищем целый ворох очень красивых диких цветов.
«Лисы любят лакомиться жареным мясом. Точно это кто-то из них. Ладно. Пусть накормит, поделится новостями, а потом проваливает вместе со своими несбыточными мечтами и грандиозными планами на наше совместное будущее», ― решила девушка и подошла к костру, на толстой ветке над которым поджаривалась тушка какой-то птицы. Присутствие зверя по-прежнему не ощущалось, а мясо пахло так аппетитно, что Бай Синь не удержалась и протянула к нему руку с намерением отщипнуть от тушки хотя бы маленький кусочек.
― Оно ещё сырое. Потерпи немного, ― услышала за спиной знакомый теперь рокот голоса владыки Лина.
Резко метнулась в сторону с намерением сбежать и снова спрятаться, но опасный гость перехватил её за талию и удержал на месте.
― Отпустите! Я не убивала вашу принцессу! ― завопила девушка, отчаянно пытаясь вырваться.
― Я знаю, что ты её не убивала. А также знаю, что ты голодна. Успокойся. Сказал ведь, что не причиню тебе зла, ― невозмутимо произнёс человек-дракон, не уворачиваясь от ударов её кулаков, но и не выпуская из рук свою добычу.
Превращаться в чудовище и пускать в ход когти, клыки и драконье пламя не имело смысла ― он тоже дракон, причём куда более сильный, потому что умеет управлять своей магией. Здравый смысл взял верх над страхом, поэтому Бай Синь в последний раз лягнула бессмертного наглеца босой ногой по лодыжке и с вызовом посмотрела прямо ему в глаза.
― К людям я с вами тоже не пойду! ― заявила решительно.
― Хорошо, ― неожиданно согласился он и разжал руки, предоставляя ей полную свободу действий.
Она попятилась и едва не наступила ногой в костёр, но снова была поймана цепкой рукой и бережно сдвинута в сторону.
― Я просто хочу тебя накормить, ― чеканя слова, произнёс владыка Лин и подошёл к огню, чтобы повернуть вертел.
Бай Синь некоторое время молча смотрела ему в спину, собираясь с мыслями, а потом спросила с подозрительными нотками в голосе:
― Если не намерены мне мстить, зачем преследуете?
― И в мыслях не было тебя преследовать, ― услышала в ответ. ― Ты убежала с собрания в таком ужасе, словно за тобой гналось само пламя Преисподней. Сегодня я спросил у старого лиса Ху, что могло так сильно тебя испугать, а он сказал, что не знает причин. И ещё сказал о твоей привычке прятаться здесь от любых страхов и невзгод. И о том, что ты путаешься в своих духовных силах и поэтому не можешь ничему научиться.
― Старый болтун, ― недовольно проворчала Бай Синь. ― А цветы, полагаю, вы притащили сюда для того, чтобы чему-то меня научить?
― Нет. Эти цветы остались после праздника, который я испортил. Принёс их в качестве извинений на случай, если причиной твоего испуга тоже был я. По пути поймал эту жирную птицу, чтобы выманить тебя из холодной норы запахом пищи. И скрыл свою ауру, чтобы она меня не выдала. Это подло с моей стороны, но нам нужно поговорить, а ты меня боишься. Садись вот здесь. Мясо скоро будет готово.
Он небрежно махнул рукой куда-то в сторону, и Бай Синь не без удивления обнаружила там невысокий каменный столик и плоские сиденья вокруг него, накрытые пухлыми подушками. Ничего подобного в том скучном месте на склоне прежде не было, и девушка вздохнула, втайне завидуя таким способностям небесного владыки. Она и правда ничего не может поделать со своей магической силой. Вызвать или остановить снежную бурю ― это пожалуйста, а в остальном не выходит вообще ничего, сколько ни старайся.
Ей хотелось вернуться в свою пещеру, снова завалить вход сугробом и оставаться там, пока назойливый бессмертный не уйдёт, но мясо пахло очень вкусно, живот урчал до неприличия громко, а слюна во рту скапливалась так быстро, что девушка не успевала её сглатывать. Владыка Лин желает поговорить? Хорошо. Пусть говорит. А его собеседница в это время с удовольствием поест и не будет соглашаться ни на какие предложения и сделки. Если бы хотел принудить к чему-либо, уже давно бы так сделал. Мог не изощряться, выманивая свою жертву из норы, а силой вытащить её оттуда. «Он любил мою сестру. Наверное, не хочет обижать меня из-за этого. И прицепился ко мне тоже поэтому. Мы же с той принцессой похожи, он сам так сказал. А я сожгла её мёртвое тело и его дворец. Пусть и не убила его любимую, но всё равно перед ним виновата», ― размышляла Бай Синь, усаживаясь за стол и привычным жестом расправляя складки на своей потрёпанной короткой юбке, из-под которой неприлично выглядывали голые колени. В попытке спрятать их, девушка натянула ткань посильнее и услышала предательский треск. Дин Лин тоже его услышал. Не отходя от костра и не поворачиваясь, взмахнул рукой, и Бай Синь задержала дыхание, сбитая с толку собственным мгновенным преображением. Теперь на ней были не бесформенные лоскуты заношенного до дыр платья с чужого плеча, а потрясающе красивый наряд из мягкой белой ткани, тёплые штанишки под длинной юбкой, подбитый белым кроличьим мехом плащ на плечах и удобные сапожки на холодных ступнях. И её волосы… Прежде они были собраны в бесформенный узел на макушке и закреплены очищенной от коры веточкой, а теперь струились до самой талии гладкими тёплыми локонами.
― Спасибо, но это ни к чему, ― смущённо поблагодарила девушка своего благодетеля, благоговейно ощупывая блестящий мех плаща. ― Я не умею всё это носить, а для жизни в горах и в лесу подобные наряды не годятся. Жаль будет, если порвётся или испачкается.
― Считай это компенсацией за платье, которое ты потеряла. Его растерзали хорьки, ― ответил владыка Лин, снимая вертел с рогалин.
Бай Синь почувствовала сожаление от мысли, что труды паучков пропали вот так бесславно, но печаль длилась недолго, потому что повелитель ветров материализовал на столе посуду, положил зажаренную до корочки тушку на плоскую тарелку и придвинул ближе к голодной драконице.
― Это всё мне? ― удивилась она.
― Бессмертные не нуждаются в пище, ― услышала в ответ. ― Это не означает, что потребностей и желаний нет вовсе, но многое можно заменить силами неба и земли. Ешь. Я пока приготовлю чай.
Духи-оборотни острова Мофа тоже обладают магическими силами, но Бай Синь никогда прежде не видела, чтобы кто-нибудь вот так небрежно добывал прямо из воздуха всевозможные предметы. Она старательно делала вид, что ничему не удивляется, но на самом деле с каждой минутой всё больше считала себя бесполезным ничтожеством. И не только потому, что не умеет пользоваться своей духовной силой. За все месяцы, сколько себя помнит, она ни разу не задумывалась о том, чтобы попросить у кого-нибудь котелок и заваривать в нём ароматные травы, а не просто есть снег или пить холодную воду из горных ручьёв.
― Владыка Лин, а кто такой Тео? ― спросила она просто для того, чтобы скрыть своё смущение.
― Почему спрашиваешь о нём? ― без тени эмоций ответил Дин Лин вопросом на вопрос.
― Той ночью… Там была бабочка, которая кричала, чтобы ей отдали Тео. Я плохо это всё помню, но понимаю, что очень сильно перед вами провинилась.
― Ты ни в чём не виновата, ― возразил он, пристроив наполненный снегом котелок над огнём и тоже присев за стол. ― Той ночью ты остановила снежную лавину и спасла от гибели под ней многих демонов Лунной Долины. Я благодарен тебе за это. Что же до всего остального… Во дворце в тот момент находились твоя сестра Мирена, её служанка Эда, дух моего предка Джан Лин и мой друг Тео. В прошлой жизни он был моим личным стражем, а в этой стал демоном-котом и был предан мне до самой своей смерти.
― Серый кот? ― нахмурилась Бай Синь, двумя пальчиками снимая сочное мясо с птичьих костей. ― Та старуха… Кажется, она выбросила его в окно.
― Я знаю, ― кивнул Дин Лин. ― Бабочку, которую ты видела, звали Мин-Мин. Они с Тео были парой и даже собирались пожениться, но по глупости подруги он очень сильно пострадал, а я из малодушия и эгоизма не смог поступить правильно и оборвать его жизнь. Он разбился о камни внизу, потому что Мин-Мин тогда не успела его поймать. Если бы и поймала, то в твоём огне они всё равно погибли бы вместе. А незадолго до этого дух господина Джана занял тело старой служанки, чтобы убить принцессу Мирену. Он был обманут тем негодяем, который привёл тебя на этот остров. В том, что случилось той ночью, нет ни капли твоей вины. Ты была лишь мечом в руках злодея, а меч в руке убийцы…
― …Не принимает решений, не чувствует вкуса крови и не сожалеет о том, что пролил её. Он всего лишь меч, ― закончила девушка фразу и сама испугалась этих слов. ― Я уже слышала это раньше! Вот только не могу припомнить, где и от кого.
Дин Лин задумчиво нахмурился и принялся сверлить её испытующим взглядом, отчего аппетит у Бай Синь окончательно пропал. Может она и не виновата в чужом коварстве, но дорогие владыке ветров существа погибли всё же не без её участия. Она не бездушный меч. Её не чуждо чувство вины.
― Забудь об этом, ― посоветовал владыка Лин, снова отойдя к костру. ― У каждого из тех, кто был мне дорог, впереди новая жизнь. Уверен, что она будет лучше предыдущей. Ешь уже, а то остынет.
Она послушно сосредоточилась на жареной птице и собственных мыслях. Второму уделяла больше внимания, чем первому, поэтому вскоре разочарованно обнаружила, что на тарелке остались только кости.
― Это была очень маленькая птичка, ― сообщила безмолвным косточкам не без огорчения.
Дин Лин, стоя у костра, издал короткий смешок, а Бай Синь за это на него обиделась. Зачем насмехаться? Если сам может питаться магией неба и земли, то это не значит, что все вокруг него тоже так умеют. А у драконов аппетит вообще неутолимый ― только поел, и сразу снова голоден. Только сырой рыбой и удаётся решить эту проблему, потому что чешуя забивает желудок и вызывает постоянную тошноту.
― Вообще-то это был довольно-таки крупный тетерев, ― сообщил бессердечный небожитель и перелил травяной чай из котелка в две большие чаши. ― Если переешь, будет болеть живот.
― Лучше бы он болел от переедания, а не от голода, ― проворчала девушка, принимая чашу из его рук. ― Вы ведь тоже дракон, владыка Лин. Должны знать, сколько еды нужно дракону, чтобы он насытился.
Он вернулся за стол, пригубил немного ароматного чая и улыбнулся.
― Лошадь. Или пара горных львов. Или четыре жирных овцы. Этого дракону обычно хватает на десять дней. Я видел тебя в драконьем облике. Почему не охотишься?
― Я не отличаю обычных зверей от духов в истинном облике, ― призналась Бай Синь. ― Поначалу охотилась на этой горе, а потом спустилась ниже и по ошибке едва не прикончила наследника клана медведей. Он до сих пор из-за этого на меня дуется.
― У духов же аура есть, ― напомнил Дин Лин.
― Да, но я её не чувствую, когда становлюсь драконом, ― слетело с её уст очередное признание. ― Не знаю, почему так. Глава Ху говорил, что это из-за чуда, случившегося с моей душой.
― А что случилось с твоей душой? ― заинтересовался владыка ветров.
― Её не было, когда бессмертный привёл меня сюда, ― ответила девушка. ― А потом она появилась, но я не знаю, когда именно. После той ночи, когда… Ну… В общем, потом я тоже была просто зверем и почему-то была уверена, что должна защищать этот остров. Мало что помню, если честно. А позже, когда всё вокруг уже было завалено снегом, однажды проснулась уже вот такой. Глава Ху сказал, что зверь и человек во мне должны привыкнуть друг к другу, тогда и память вернётся вся, и сладить с духовной силой будет проще. Владыка Лин, а вы можете помочь мне побыстрее подружить зверя и человека? Вы ведь такой же, да? И тоже, наверное, когда-то проходили через подобное. Или вы родились уже в ладах с самим собой?
Он помолчал немного, глядя на неё задумчиво своими бездонными чёрными глазами, а потом ответил:
― Мой путь отличался от твоего. Я родился человеком, отравленным драконьей силой, и позже сам впустил в свою душу и дракона, и демоническую силу одновременно. Это был мой собственный выбор, поэтому я был в ладах с самим собой всегда. А для того, чтобы не утратить контроль над звериной частью своей сути, после перерождения в демона я её просто запечатал. Хотел оставаться человеком, но при этом пользоваться теми возможностями, которые даёт дракон. Тот дракон был чёрным. Демонический зверь с ужасной разрушительной силой. Сосуществование с ним в одном теле причиняло мне постоянную боль. За два века такой жизни я перестал обращать на неё внимание, но иногда она становилась невыносимой, и тогда мне было страшно. Я боялся, что не удержу зверя. Боялся навредить демонам, духам и людям. Не хотел превращаться в чудовище, способное сжечь дотла всё живое, что в этом мире есть. Но теперь чёрного дракона нет. Божественная сила ветров и стужи изменила природу зверя во мне, и он стал белым. Это тот же самый зверь, но теперь он другой. Он не жаждет разрушений и убийств. Не причиняет мне боли и полностью послушен. Теперь мы с ним наконец-то слились воедино и стали одним живым существом. Твой путь иной. Ты родилась драконом и человеком одновременно, но без души, поэтому зверь сразу завладел твоей сутью. От рождения тебе даны четыре совместимые магические силы, но бездушный зверь не мог с ними совладать. Не мог ни развивать их, ни контролировать. Твой магический корень имеет девять ветвей, но без человеческой души он был бесполезен. А теперь, когда у тебя наконец-то появилась душа, зверь не хочет сливаться с ней, потому что все драконы по своей природе неисправимые собственники. Стать одним живым существом ― это не значит иметь всё общее. Одно существо в тебе должно уступить другому и фактически отдать всё, что имеет. Зверю принадлежит многое, а от человека в тебе лишь душа. В чём-то старый лис прав. Пока кто-то один в тебе не одержит верх над другим, в обучении и совершенствовании духовных сил ты с места не сдвинешься. Магия и дух бесполезны по отдельности. Дракон не желает делиться духовной силой, а отнять её у самой себя ты не можешь.
― И как его одолеть? ― хмуро осведомилась Бай Синь.
― Можно запечатать, как это когда-то сделал я, но зверя это разозлит. Это путь страданий, я не стал бы его тебе рекомендовать.
― А другой есть?
― Есть, но ты сама от него откажешься.
― Почему?
― Потому что сочтёшь неприемлемым. Речь о парном совершенствовании, а для этого нужны подходящая пара и полное духовное слияние.
― Забудьте, ― сразу же отрезала Бай Синь.
― Я же сказал, что этот путь тебе тоже не понравится, ― улыбнулся владыка Лин. ― Есть и третий, но он ещё хуже первых двух. Нужно получить собственный магический ресурс, недоступный внутреннему зверю. Для этого придётся найти духа посильнее, убить его и присвоить чужую духовную силу. Последствия могут быть непредсказуемыми, а твой посмертный путь после этого будет лежать прямиком в Преисподнюю. Зато наличие собственной магии позволит совершенствоваться вне зависимости от желаний зверя.
Девушке показалось, что он над ней издевается. Что ни слово ― будто насмешка.
― Этот зверь уже подчиняется моей воле. Я могу свободно и в любое время по своему желанию принимать облик дракона или человека, ― сердито возразила она. ― А что магией не владею, так и пусть.
― Сама спросила об этом, а теперь злишься, ― заметил собеседник. ― Навязываться тебе в наставники я тоже намерения не имел. А если всё ещё голодна, могу предложить поохотиться там, где ты сможешь делать это без страха кому-нибудь навредить. К востоку от острова Мофа расположены земли людей Датхао, а за ними есть несколько диких островов. Там водятся только звери и птицы.
― А барьер? ― напомнила ему Бай Синь.
― Для меня он не преграда. Выведу тебя отсюда, когда захочешь этого.
― А бессмертные? Они же ясно высказали…
― Они тебя не тронут.
― С чего бы?
― С того, что у них сейчас есть более важные дела.
― Но…
― На одном из островов водятся упитанные олени.
Бай Синь умолкла, всё ещё подозревая какой-то подвох. Внутренний зверь склонял её в сторону положительного ответа, напоминая о своём существовании неутолённым голодом и инстинктами хищника, а человеческая осторожность нашёптывала, что за искренним участием может крыться коварство.
Голодный зверь в итоге победил.
― Поклянитесь, что после охоты сразу же вернёте меня назад, ― потребовала она.
― Клянусь, ― ответил Дин Лин.
― Небесами поклянитесь.
― Клянусь небесами.
Девушка подумала ещё немного и спросила:
― Вы делаете это потому, что я похожа на ту принцессу и прихожусь ей сестрой?
― Нет, ― возразил он. ― Я делаю это потому, что в этом мире есть лишь два дракона, и это мы с тобой. Не ищи в моих поступках корысть или иной интерес. Можешь считать меня старшим братом, которому небезразлична судьба младшей сестры. Или другом, который никогда не откажет в помощи. Я не навязываюсь. Раз уж мы всё прояснили относительно той ночи, которая тебя пугала, я могу просто исчезнуть прямо сейчас и никогда больше тебя не потревожу.
― Нет уж. Хочу оленя. Потолще, ― решила Бай Синь.
Она больше не боялась этого бессмертного. Теперь ей хотелось, чтобы он стал для неё тем самым другом, который способен понять, принять и поддержать в трудную минуту. И вывести за неприступный барьер на охоту, что особенно ценно.