Часть 11. Глава 43
Возвращение в особняк Бурана стало для Сухого словно приземлением на землю после недолгого, но чрезвычайно рискованного космического полета. Гравитация чужой воли снова притягивала, давила на плечи. Он вошел в холл, автоматически оценивая обстановку: внутри трое охранников с короткими автоматами, показавшиеся киллеру оловянными солдатиками. Успел уже убедиться: это не профи, а обычные бандиты, мнящие себя крутыми спецами.
Сухого сначала отвели в подвал, где Александр Гранин уставился на него измученным взглядом обречённого человека. Потом один из охранников принёс чистую одежду, сказав киллеру, чтобы переоделся и привёл себя в порядок. Он вернулся через полчаса и сказал, что его ждет хозяин особняка.
Матрос, встретивший Сухого в дверях, молча кивнул в сторону кабинета. Внутри пахло дорогим табаком, кожей и алкоголем: хозяин сидел в глубоком кресле у камина, одной рукой помешивая угли кочергой, в другой он держал хрустальный стакан с янтарным напитком. Языки пламени играли на его лице, делая его похожим на восковую маску – ни единой эмоции, только глубокая, выжигающая все на своем пути усталость. Рядом, словно верный пёс, застыл Тальпа, гладко выбритый, с блокнотом в руках, готовый впитать любое распоряжение.
Сухой остановился на пороге ковра, не рискуя ступать дальше без приглашения.
– Значит, теперь ты мой гость, – констатировал Буран, не оборачиваясь.
– Да, – коротко ответил Сухой, хотя и не слишком в это верил.
Пауза затянулась. Буран явно ждал вопросов, просьб, пожеланий.
– Мне нужно кое-что, – твердо сказал Сухой, глядя прямо в широкую спину Бурана. – Условие.
Тальпа удивленно вскинул бровь. Не доводилось ему слышать, чтобы кто-то прежде так общался с его хозяином. Вор в законе обернулся. В его взгляде мелькнуло нечто, похожее на любопытство. Условия в самом деле ему ставили очень редко, и практически всегда это были те, кому потом жить оставалось немного.
– Ты сейчас сказал «условие»? – переспросил Буран, чуть усмехнувшись.
– Хорошо, просьба, – поправил сам себя Сухой, понимая, что отступать уже поздно, а накалять обстановку нет смысла. – Я хочу, чтобы Александр Гранин был перемещен из подвала. Ему нужна нормальная комната. Рядом с моей.
Тальпа едва слышно хмыкнул, но тут же спрятал усмешку под маской беспристрастности. Буран же, напротив, чуть заметно прищурился, изучая киллера. Молчание длилось почти минуту. Он явно обдумывал, как быть: послать Сухого подальше и пригрозить в очередной раз суровой расправой за непослушание или же согласиться.
– Ты хочешь взять его в долю? – наконец спросил Буран. – Или вы надумали бежать вдвоем? Если первое, то это твои проблемы. Ну, а если второе… я бы не рекомендовал.
– Ни то и ни другое, – Сухой выдержал взгляд. – Мне нужен помощник. Один я с этим заданием не справлюсь. Слишком сложная задача, много переменных. Одна голова хорошо, две лучше.
– Но позвольте, – вмешался Тальпа, не выдержав роли безмолвной тени. – Господин Гранин – бизнесмен. Он даже нож в руках не для резки мяса держал. Какие у него могут быть навыки для вашей... работы?
– Никаких, – спокойно согласился Сухой. Он повернулся к Тальпе, давая понять, что разговаривает с ним, но слова произносит для Бурана. – Не боги горшки обжигают. Основную работу сделаю я. Гранин будет на подхвате. Страховка, второй номер, наблюдатель. В подобных операциях нужен человек, которому я смогу доверять, пусть даже он пока и не умеет стрелять. Мы с ним в одной… камере сидели. Он весьма сообразительный. Это мне пригодится.
Тальпа перевел вопросительный взгляд на Бурана. Он вернул кочергу на место, сделал глоток из стакана. В отсветах камина его лицо теперь казалось высеченным из красноватого камня. Он думал, просчитывал риски. Дать Гранину чуть больше свободы – значит, создать потенциальную угрозу. Но оставить киллера без поддержки, отправив на верную смерть? Глупо. К тому же Сухой действительно заслужил право выдвигать просьбы, поскольку спас Александру.
Хозяин особняка коротко кивнул.
– Будь по-твоему, – бросил он и снова отвернулся к огню. – Живите рядом. Тальпа, распорядись.
Сухой мысленно перевел дух. Разумеется, он бы мог выполнить задачу по устранению Кривого в одиночку. И Гранин ему нужен был вовсе не для помощи или подстраховки. Киллер уже заранее решил и повторил про себя: если во время операции всё пойдёт не так, то «исполнителем заказа» для тех, кто пойдёт по следу, окажется именно Александр, а уж его устранить проще некуда: неграмотное обращение с гранатой, и нет больше неопытного снайпера.
Час спустя Александр Гранин, спотыкаясь, поднимался по узкой служебной лестнице из бетонного подвала, где провёл, как ему казалось, лет десять жизни. Матрос, шедший впереди с ключами, даже не смотрел на него. Для него пленник был просто предметом меблировки, который по чьей-то прихоти решили переставить из кладовки в чулан.
Комната оказалась маленькой, но после подвала она казалась Гранину апартаментами в «Гранд-Отеле». Узкая койка, застеленная казенным бельем, тумбочка, пластмассовый стул и, самое главное, – отдельный санузел с крошечной душевой кабиной. Матрос молча кивнул, мол, располагайся, и вышел. Лязгнул механизм, но теперь это был не зловещий звук замурованной могилы, а просто щелчок закрывающейся двери.
Александр не стал рассматривать комнату. Он рванул в душевую, сдирая с себя пропахшую плесенью и страхом одежду. Горячая вода, которую он включил на полную мощность, обжигала кожу, смывая не только грязь, но и липкое чувство безнадежности. Он стоял под тугими струями, закрыв глаза, и чувствовал, как к нему возвращается способность мыслить.
«Зачем? Зачем Сухой это сделал?» – вопрос бился в голове в такт ударам сердца. Киллер, человек, для которого человеческая жизнь – лишь разменная монета, вдруг выступил в роли его, Александра, адвоката. Что-то здесь было нечисто.
Он вышел, замотанный в полотенце, и обнаружил на койке свежий комплект одежды: нижнее белье, спортивный костюм и кроссовки. Рядом стоял пластиковый поднос с едой: горячий суп, котлета с пюре, стакан чая и несколько ломтиков хлеба. Впервые за много дней Гранин ел не торопясь, смакуя каждый кусочек, снова чувствуя себя человеком, а не попавшим в зверинец животным.
Ночью он спал без снов. Впервые за долгое время – провальным, черным, восстанавливающим сном.
На следующий день, едва успел открыть глаза, в комнату без стука вошел Сухой. Он был все в той же темной одежде, только теперь спортивного кроя, и выглядел так, будто только что вернулся с утренней пробежки. Хотя, возможно, так и было.
– Одевайся, – коротко бросил он. – Пора работать, жду в холле через десять минут.
Уходя, Сухой кивнул на поднос, который кто-то принёс до его появления. Александр не стал задавать вопросов. Он быстро поднялся, умылся, натянул вчерашний костюм, проглотил завтрак и поспешил в указанное место. Вскоре Сухой привел его обратно в подвал, но уже в другое помещение, где горел яркий верхний свет, и Гранин, осмотревшись, понял, что это оружейная мастерская. с тиром. Он был оборудован в дальнем конце: на стене, густо испещрённой выбоинами от пуль разного калибра, висели несколько свежих мишеней.
Сухой подошел к стеллажу, взял один из пистолетов, проверил затвор, магазин и положил его на стол, обитый листовой жестью.
– Глок семнадцатый, – сказал он, показывая на оружие. – Австрия. Надежный, как лом. Семнадцать патронов в магазине. Твоя задача – научиться с ним обращаться на уровне «не застрелись сам и попади хоть куда-нибудь».
Александр смотрел на пистолет. В руках он держал оружие всего пару раз в жизни, – пневматику в тире с друзьями, забавы ради. Только теперь киллер явно не собирался развлекаться и своего напарника к этому не призывал.
– Для чего это? – спросил Гранин, хотя уже догадывался.
– Будешь меня прикрывать, – Сухой поднял на него тяжелый взгляд. – Я буду работать со снайперской винтовкой. Основная цель – моя. Но в таких операциях всегда есть место случайностям. Непредвиденный гость, охрана, которая появится, откуда не ждали. Вот тут в игру вступаешь ты. Твое дело – не дать им подойти ко мне со спины. Или отвлечь, создав дополнительный шум. Глок – это твой инструмент. Будешь учиться с ним работать.
Он взял пистолет, вставил в него полную обойму, передёрнул затвор, снял с предохранителя и, почти не целясь, навскидку, трижды выстрелил в мишень. Грохот в замкнутом пространстве подвала показался Александру оглушительным. Сухой положил пистолет и кивнул на мишень. Все три пули легли в «яблочко», образовав почти идеальный треугольник.
– И еще одно, Александр, – сказал Сухой, поворачиваясь к нему. В его глазах не было угрозы, но была та страшная, ледяная правда, от которой у Гранина похолодело внутри. – Запомни крепко. От того, насколько хорошо мы выполним это задание, зависит, останемся ли мы оба жить. Буран ошибки нам не простит. И тебе в первую очередь.
Александр вздрогнул, услышав это.
– Почему – в первую очередь? – спросил он. – Я здесь случайно. Вообще не понимаю, за что здесь оказался. Меня просто схватили дома и привезли. Какое отношение моя смерть имеет к выполнению твоего задания?
Сухой помолчал, глядя куда-то сквозь стену. Он явно раздумывал, стоит ли посвящать напарника в такие тайны. Но они действительно были в одной лодке. И если Александр не поймет всю глубину пропасти, в которую они оба смотрят, он может дрогнуть в самый ответственный момент.
– Потому что если твой старший брат, Никита, женится на Ларисе, то вы с вором в законе Бураном окажетесь родственниками. Кажется, это называется зять, но я точно не уверен, не силён во всех этих родственных связях. Но для авторитета подобная вещь – подстава, а не радость.
У Александра удивленно взметнулись брови. Информация не укладывалась в голове. Никита? Женится? На какой-то Ларисе? Он вроде слышал, что брат встречается с какой-то девушкой, но чтобы дело зашло так далеко...
– А ты разве ничего не знал? – спросил Сухой, видя его искреннее замешательство.
– Не знал чего? – переспросил Гранин, чувствуя, как внутри закипает холодная злость на брата, впутавшего его в эту мясорубку, сам того не ведая.
Сухой вздохнул. Сказанного не воротишь. Придется выкладывать все до конца.
– Буран – вор в законе. Ему по понятиям не положено иметь семью. Жена, дети – это балласт, уязвимость, которую тут же используют конкуренты. Тем не менее, много лет назад, еще до того, как он стал тем, кем стал, у него была женщина. Она родила ему дочь. Ларису. Буран ее признал, но никогда не афишировал. Она живет своей жизнью, в стороне от отца. Но кровь – не водица. И вот эта Лариса встречается с твоим братом. И она беременна от него. Они собираются пожениться.
Сухой вывалил все это на Гранина одним махом, как вываливают ведро ледяной воды на голову спящего. Александр буквально плюхнулся на стул, стоявший у стены. Ноги его подкосились. Он обхватил голову руками, пытаясь переварить услышанное. Мысли путались, скакали, сталкивались.
– Боже... – прошептал он. – Если бы я только знал... Если бы я только знал, кто ее отец, я бы к Никите даже пальцем не притронулся! Так вот... – он поднял на Сухого побелевшие глаза. – Так вот из-за чего я здесь? Из-за того, что мой брат соблазнил дочку мафиози?!
– Ты здесь потому, что попытался устранить будущего зятя Бурана, – спокойно пояснил Сухой, не дав ему уйти в истерику. – Одного из самых влиятельных криминальных авторитетов в Санкт-Петербурге. Для него это не просто личная обида. Угроза номер один семье, которую ему приходится всю жизнь скрывать. Насколько мне удалось выяснить, поначалу Буран не испытывал восторга, когда узнал о отношениях его дочери с Никитой. Даже пытался этому помешать.
– Чем же так мой старший брат ему не угодил? – недовольно спросил Александр, чувствуя обиду за близкого родственника.
– Во-первых, он намного старше Ларисы. Во-вторых, у него не безупречное прошлое: ни разу не был женат, а дети имеются от разных женщин. В-третьих, происхождение подкачало: папаша у Никиты был мэром Волхова, а для Бурана это раздражающий момент. Уголовники чиновников ненавидят, как и любых представителей власти. Будь воля авторитета, он бы от Гранина избавился за считанные минуты, – Сухой помолчал, подумав, стоит ли рассказывать Александру о том, что сам едва не выполнил заказ по устранению Никиты, но решил этого не делать. – Но в какой-то момент авторитет понял, что он не может наказать жениха своей дочери, не разрушив ее жизнь. А вот зло сорвать на его младшем брате – это, пожалуйста. Тем более что никто не знает, что ты здесь. Так что веди себя очень аккуратно и слушай, что я тебе говорю.