Мельник помог Монаху выбраться на берег и бросил на воду несколько сухих веточек полыни, проворчав про защиту от русалок.
- Почему же с собой их не дали?
- Так не приняла бы вода! Полынька надежный оберег.
- Я в этом убедился... - Монах никак не мог отдышаться. - Русалки меня едва не разорвали. Впечатляющий был квест. Сколько я проболтался на дне?
- Долгонько. Мы с ведемушкой ужо опаситься начали. Я собирался золу в омут сыпануть, а тут ты и всплыл. - Епимах Василич показал на перепачканный черным мешок. - К вечеру дело движется. Солнце за лесок сошло. Вот и считай.
- Нормально так погостил, - Монах смахнул с лица налипшую ряску и, перекатившись на четвереньки, кое-как поднялся. - Думал каких-то пару часов прошло, а не это вот все.
Он задержался взглядом на Дуне, комкающей в руках прозрачное паутинное полотно.
- Ну что, довольна, принцесса?
- Д-да, да! - Дуня запнулась и запоздало поблагодарила. - Спасибо! Спасибо тебе!
- Всегда пожалуйста. Обращайтесь. - Монах встряхнулся и поморщился. - Такое ощущение, что я к вам прямиком из космоса.
- Из какого такого космосу? - озадачился мельник.
- Неважно. Проехали, отец. Мне бы водички. Во рту так гадостно, словно лягушки икру наметали.
- Тебе нужно переодеться, - начала было Дуня, но Монах отмахнулся.
- Не суетись, принцесса. Посижу возле печки, обсохну.
- Липовна, дай воды молодцу! - зычный крик Епимаха Василича далеко разнесся над водой.
- Идууу... Несууу... - на крыльцо выскочила смахивающая на крысу старуха с ковшиком в руках, за ней топтался невысокий старикашка с заплетенной в косицы бородой.
Старуха с почтительным поклоном подала ковшик. Монах залпом проглотил содержимое и сплюнул. Вода ощутимо отдавала гнилью. Противный приторный вкус несвежей рыбы во рту от нее только усилился.
- Ничего. Попустит тебя. - мельник похлопал его по плечу. - Кашки поешь, поспишь и все забудется.
- Забудешь такое, как же. Одна Мамуся чего стоит.
- Была такая. Помню. В соседнем сельце. Ребятишек целый двор погодков и мужик-горлопан. Одежу полоскала в реке на Свистунью, русалки ее и утянули к себе.
- Прабабке твоей привет передал. Не знаю только - поняла она меня или нет. Как увидела березовый прут - только о нем и твердила.
- Она всегда березы любила. Бывало подойдет, обнимет и стоит. Разговаривала с ними. Шепталась. - Епимах Василич высморкался в бороду. - Вот и успокоилась с твоей помощью. Спасибо тебе, добрый человек!
- К столу, к столу, - Липовна потащила из печи чугунок с распаренным месивом внутри. - Гречу на сале протомила. Пока горяченькая надо покушать.
Греча Монах не вдохновила. Пошатываясь, он прошел мимо стола и плюхнулся на лавку. Ноги дрожали. В голове что-то размеренно постукивало.
- Ты бы кашки... - снова завела Липовна, но Монах только поморщился.
- Спасибо. Не хочется. Аппетит русалки забрали.
- Это пройдет... - понимающе покивал мельник. - Ты прежде кашки серки пожуй. Враз все оттянет.
- Мне только серы не хватало для полного счастья.
- А вот погоди! - Епимах Василич мигнул щурку, и дедок сиганул в подпол, с осторожностью поволок оттуда глиняную крынку.
- Там вода... и какие-то кусочки... - Дуня подошла посмотреть, понюхала и объявила радостно. - Пахнет Новым годом!
- Живичкой пахнет. Смолкой сосновой. Живичку в печи с водой протомил, а как всплыла - собрал, промял пока липнуть перестала. В жгутики растянул, на брусочки порезал. Вот тебе и серка.
- Сложный процесс... - Монах решился попробовать кусочек и одобрительно кивнул. Серка по консистенции напоминала жвачку и неожиданно ему понравилась.
- Да что сложного? - подивился мельник. - Была бы живичка. Остальное печка сделает да руки. Ты, главное, запомни - хранить серку нужно в воде, чтобы крошиться не начала. Ну как, оттягивает?
Серка и правда оттянула, и Монах настолько воспрял, что решился попробовать и кашу. В разваренной гречке попадались толстые шматы жирного сала, и после пары ложек Монах сдался. Поблагодарив крысу, сказал, что теперь его очередь удивлять. Эффектным жестом вытащил самобранку, встряхнув, расстелил на столе и попросил:
- Сообрази нам чего-нибудь вкусненького, подруга.
- У меня санитарный день! - отбрил Монаха пронзительный женский голос и, прочихавшись, пожаловался на мокроту да холод. - На дно с собой потащил! Вымочил-выстудил. И вместо бюлетня - еды потребовал, нахал!
Скатерка замолчала лишь после того, как Монах попросил Липовну развесить ее подле печки на просушку.
Сварливая самобранка насмешила мельника и возмутила крысу. Сердито поддернув тканьку, Липовна заявила, что сама попотчует вкусным дорогих гостей.
- Млинами вас угощать стану. Последние яйца на них пустила. А вместо молока - воду взяла. Но ничего - я слово знаю волшебное. Меня млины любят! - взбалтывая тесто деревянной палочкой с рожками на конце, Липовна разворчалась. - Почаровала ты, все ж таки, ведема. А я ведь говорила, чтобы поостереглась! Ну, паутинное полотно от мизгиря убережет. Защита надежная.
Она прервалась и пощипнула себя за сарафан пониже спины.
- Не глазливая вроде. Но примету соблюсти нужно. Тьфу-тьфу-тьфу.
- А по дереву постучать? - Монах с интересом наблюдал за манипуляциями крысы.
- Тебе надо - ты и стучи. Я себе язык защипнула, чтобы дальше дома не ушло.
- Языыык? Эта часть тела у вас так называется?
- Не стрекочи под руку, Монашек! - Липовна еще быстрее завертела мутовкой. - Вы каких млинов хотите - холостых или с припеком? Выбирать особо не из чего. Творога нету. Яиц тоже. Разве что грибы сухие или лук с морквой?
- Путь будут холостые. Как я. - решил за всех Монах. - Но почему млины, а не блины?
- Так намеленные! Из ядрицы. - Епимах Василич удивился его непонятливости. - Мельничка-то постукивает! Вон, первый мешок шелковицы работнички приволокли.
- Хороша мучица! - похвалила Липовна. - Нежна. Духовита! Млины выйдут красные, с солнышком схожие!
- Одно плохо, что кисловаты. Ты медку побольше добавь, не скупись. - щурок нетерпеливо пританцовывал рядом, держа наготове плоскую продолговатую сковородку из глины.
- Кисловаты ему! - возмущенно фыркнула крыса. - Бородой вертеть начал? Привередничать? Забыл, как репу сухую грыз?
- Такое забудешь... - Паисий вздохнул и брякнул сковороду на печь. - Ну, делай как знаешь. А я на мельничку сбегаю. За чертушками приглядеть.
- Чего на них глядеть? Пашут и пашут, - Епимах Василич поманил щурка к себе. - Ты б в подполе завалы поразобрал. Пойдешь ко мне домовым?
- Да я... - щурок растерянно оглянулся на Липовну. Но та даже хвостом не повела, продолжая нашептывать над тестом.
- Ваша то бывшая хозяйка теперь в богинках. Зачем вам в сиротах оставаться? Дом большой, работы много. Мне помощники нужны.
- Отличное предложение, - одобрил Монах. - А что на это скажет ведемушка?
- Соглашайтесь. - Дуня поглаживала тонкое мягкое полотно паутинной шали и улыбалась. - Здесь вы будете в безопасности. Липовна, ты что молчишь?
- Некогда мне лясы тачать. Млины сами себя не испекут. - проворчала крыса. Но весь ее вид говорил о том, что предложение мельника ей понравилось.
- Значит, порешили? - Епимах Василич жестом фокусника потащил из-за спины старый лапоть и вдруг бросил его щурку с присловьем. - Прими подарок, дедушка-соседушка!
Косички на бороде Паисия взметнулись и обхватили лапоть, а потом щурок пропал. Только из лаптя прогудело довольное: «Хороша соломка, пахуча-а-а!»
- И ты, Липовна, прими от души. - мельник набросил кикиморе на плечи холщевый платочек со скромным кружевцом по краю, и крыса поклонилась в ответ, принимая дар.
- Ловко вы их одомашнили, - восхитился Монах. - Эх, жаль всю березовицу на водяного перевел. Сейчас бы отметили новоселье ребятишек.
- У меня в подполе получше кое-что припасено. - Епимах Василич потер руки и попросил, обратившись к лаптю. - Принеси нам малиновки, Паисий. Закатим пированьице! О прошлом годе лето жаркое выдалось. От него в малиновке и сладость, и крепость.
- С удовольствием выпьем наливочки. Да, ведемушка? - Монах приобнял Дуню, но она передернула плечами, сбрасывая его руку. Светлый образ кумира девичьих грез немного смазался и померк. Дуня была благодарна Монаху за помощь и за шаль, но его фамильярность и шуточки ей не нравились.
За дегустацией наливки и млинов говорили о пустяках. Епимах Василич делился деревенскими байками да сплетнями, Монах, не вдаваясь в детали, рассказывал о своих приключениях и встречах. Липовна все подкладывала на блюдо румяные ноздреватые млины, то и дело шлепая щурка по рукам, чтобы унять его аппетит.
Дуня помалкивала - среди общего веселья ей вдруг сделалось грустно: сначала вспомнились дом и мать, потом Марыська со Звездочкой, пушистая хитрунья Мышуха, добродушный ворчун Поликарп Иваныч и присматривающий за телушкой Хавроний. О матери Дуня совсем не беспокоилась - та наверняка увлечена устройством личной жизни и как обычно думать забыла о неудалой дочери. А вот за помощников переживала - не перессорились ли между собой? Не разбрелись из Замошья кто-куда?
Ночь выдалась тихая, теплая. Лишь изредка доносились из леса протяжные совиные вскрики и негромко пошумливало на мельнице - работа там не прекращалась.
Двойная защита, подновленная нынешним вечером Дуней и мельником, сработала на отлично - возле мельничного подворья не бродили ни упыри, ни другие чуди. Не пытались никого выманить наружу из дома или вломиться внутрь. Мизгирь тоже предпочел затаиться и пока не подавал о себе знаков.
- Будто сердце стучит. Ожила мельница. - Епимах Василич довольно огладил бороду. - К утру народец начнет зерно подвозить. Сорока по деревням новость понесла.
Дуня рассеянно кивнула и поднялась. Потянуло выйти, посидеть на крыльце, поразглядывать звезды. В этом мире они казались Дуне особенными, не такими как дома: большими, яркими, обманчиво-доступными. А после того, как мельник рассказал побасенку о бусах, что снизала из звезд его прабабка, Дуне захотелось попробовать заполучить и себе хотя бы одну. Вдруг здесь это действительно возможно?
- От крыльца не отходи, - предостерег Епимах Василич. - Мало ли кто за кругом отирается.
- Не буду. Просто посижу.
Опасности Дуня не почувствовала, и, осторожно подтолкнув дверь, вышла. Присела на прохладные ступени, прислонившись к перильцам. Слушая плеск воды да негромкий стукоток мельницы, позабыла про звезды - снова потянулась мыслями к ставшему родным Замошью.
- Хорошо здесь, - Монах появился минут через десять, опустился рядом и звонко пришлепнул подлетевшего к лицу комара. - Лучше, чем в омуте. Бррр. Не хочу вспоминать. Вот так и развенчиваются мечты о прекрасных русалках.
- Спасибо, что достал полотно! - пробормотала Дуня, слегка напрягшись.
- Ты уже благодарила меня. Забыла? - Монах повернулся, и на нее приятно пахнуло сосновой смолкой, которую он использовал вместо жвачки. - Чего молчишь? - он смотрел внимательно и серьезно.
- Не молчу. Помню, что благодарила. - Дуня хотела отвернуться, но почему-то не смогла.
Время замедлилось.
Дуня как зачарованная разглядывала длинные ресницы, и ямочку на щеке, и багровый уродливый рубец шрама.
Сердце отстукивало глухо, а потом и вовсе заскользило куда-то вниз.
Они были так близко друг от друга, что казалось еще секунда - и Монах ее поцелует.
- Какие поцелуи? Опомнись! - внутренний голос провыл сиреной. - На тебе обет безбрачия... ведьмы обречены на одиночество... приди в себя! Вспомни, зачем ты здесь!
- Во сколько выдвигаемся на поиски? - Монах первым отвел взгляд и лениво потянулся. - Ушатался я в том омуте. Водяной - противник опасный.
- Поиски... - растерянно повторила Дуня и мысленно отвесила себе оплеуху. - Поиски... гммм... думаю, нам нужно выходить на рассвете. План обсудим по дороге. Точнее - придумаем что-нибудь. Я привыкла действовать по обстоятельствам.
- Принято. Кстати, Липовна поминала про какую-то бжутку. Сказала, что она проведет нас до цели.
- Это пчела. Большая. Размером с птицу.
- И почему я не удивлен? - Монах усмехнулся. - Бжутка, наверное, и говорить умеет?
- Со мной не разговаривала. Только ела. Мед. - Дуня улыбнулась, вспомнив с каким чавканьем бжутка поглощала лакомство.
- Мед — это хорошо. Главное, чтобы бжутка не решила покуситься и на нас тоже. Ты знаешь, что Василич собирается смастерить нам защитные ладанки? Из живицы. Я сказал, чтобы не хлопотал, но он дядька упертый.
- Ладанки из живицы? - заинтересовалась Дуня и поднялась. - Пошли посмотрим?
- Ага... ты видела эту красотищу? - Монах задрал голову, восхищенно присвистнув. - Сколько же их здесь!
Дуня проследила за его взглядом и ахнула - золотистые точечки звезд беспорядочно рассыпались по черному бархату неба как драгоценные бусины разорванного ожерелья.
- Я хотела... думала... хотела попробовать сбить хотя бы одну... - неожиданно призналась она Монаху.
- Не получится. Слишком далеко. Хотя, если подлететь на метле...
- Эксперименты с метлой не входят в мои планы. Пошли, а то ладанки сделают без нас.
- Не могу подняться. Устал. Поможешь? - Монах с улыбкой протянул к Дуне руку.
- Сам справишься. - Дуня резко отпрыгнула и под его тихий смешок ретировалась в дом.
Она успела вовремя - Епимах Василич как раз приступил к изготовлению оберегов. Покосившись на Дуню, если и заметил ее смятение, то ничем не выдал этого.
- Можно мне поучаствовать? - Дуня уселась напротив мельника, пытаясь распознать разложенные по столешнице составляющие рецепта.
- Издаля гляди и учись. И не трещи под руку.
Покровительственные нотки, прозвучавшие в голосе мельника, Дуня восприняла спокойно и с интересом стала следить, как он укладывает в большую ступку можжевеловые иголочки, мелко посеченную дубовую кору, сухие листочки смородины и чистеца лесного и присыпает сверху щепотью рыжеватого порошка.
- Сатанинское зелье? - бесшумно нарисовавшийся позади мельника Монах наклонился понюхать и чихнул. - Крепкая штука!
- А ты не лезь куда не след. По зиме у Терешки Кислокваса на пуд ржаной муки выменял. Ценная штука. Да.
- Терешка дело знает! - похвалил Монах. - Не жалко тебе табачок на ладанку спускать?
- Для того и припасен, чтобы от недухов лесных защищать.
Епимах Василич неторопливо перетер собранную смесь деревянным пестом, высыпал её на столешницу и попросил Липовну подать живицы.
- А соли добавлять не будете? - поинтересовалась Дуня, мысленно повторив для себя составляющие рецепта.
- Дороговато выйдет. Обойдемся без соли.
Мельник накапал в смесь немного воды и начал перетирать ее вместе с живицей. Из полученного «теста» скатал два круглых шарика и упрятал по одному в небольшие холщевые мешочки.
- Вот вам защита. Держите всегда при себе. А от бывших деревенских используете волчий корень. В сгинувших деревнях на всяких можно нарваться. Ежели сунутся к вам - бросите вперед, они и отступят. Царь-траву и портун обращенный опасится. И ведема-росомаха. И упыри. Отступят. Не полезут. А ежели кто и попробует - рассыпется в труху. - Епимах Василич сходил в закуток за печку и вынес оттуда еще один мешочек, побольше первых двух, с вытканными впереди непонятными символам. Протянул его Монаху с напутствием. - Из мешка корешок не вынимай. Дюже ядовитый.
Монах с осторожностью принял опасный оберег, упрятав поглубже в карман, поинтересовался как иначе называется эта трава?
- Царь-трава. Адамова голова. Много прозваний. Прабабка на Купалу накопала. А я сберег. Там кусочек малый. Вам хватит.
- Мы же можем под паутинным полотном спрятаться. - попыталась откреститься от волчьего корня Дуня.
- Полотно от мизгиря защита. Для прочих - всего лишь паутина. Помни про то. Береги, чтобы не разорвали. Когда думаете идти?
- Рано утром.
- То хорошо. Но без проводника вам деревни не найти.
- Бжутку покличу. - Липовна поднесла Дуне сверточек из промасленной холстины. - В корзинку положь. Здеся млины. Особенные. С припеком. Не для вас. В том доме оставишь, где стекла найдутся. Откупную. По правилам так.
Внимательно оглядев Дуню, вздохнула:
- Уж так ты на Матушку нашу похожа, ведемушка. От того и страшусь за тебя. Если здесь, - она прикоснулась к груди, - затрепещет, потянет, позовет - беги без огляду. Богинка хитра. Про то не забывай. Свидеться вам нельзя. Прошлому с будущим не быть рядом.
Бжутка откликнулась на высвист щурка, влетела толстенькой желтой тушкой и сразу спланировала к меду. Пока она поглощала его с урчанием, Липовна втолковывала, что нужно будет сделать.
- А как мы сгинувшие деревни узнаем? - спохватился Монах. - Вдруг ваша бжутка заблудится?
- Бжутка-то? Не. Вы, главное, за ней держитеся, чтобы в лесу не заплутать. А как увидите среди мха крыши - то деревни и будут. Они недалеко одна от другой. Во мху попряталися. Только крыши из него и торчат.
Совсем скоро занялся розовый рассвет, пришла пора выдвигаться на поиски.
Прощаясь, Дуня пожала руку мельнику и щурку, крепко обняла Липовну.
Она чувствовала, знала откуда-то, что больше никогда их не увидит. И от того голос немного подвел.
- В добрый час ты к нам явилась, ведемушка. С новым домом и новым хозяином пособила. А то и чахли бы никому ненужные и всеми забытые. - расчувствовалась и крыса. - Береги себя. Держись сторожко.
- В добрый час! - потряхивая косичками на бороде, басил щурок. - Пусть дорога ляжет скатеркой.
- Самобранку забыл! - хлопнул себя по лбу Монах.
- Ох, и правда! - захлопотала Липовна. - Где ж она подевалася?
- Да вона, под лавочкой лежить. Сейчас я подам.
Щурок подхватил сладко похрапывающую тканьку и, скатав трубочкой, сунул Монаху.
- Чаво причепился? - зевнула скатерка. - Закрыто на переучет.
- Слова то какие мудреные. - Епимах Василич похлопал Монаха по плечу и вдруг поинтересовался со смешком. - Как там, в будущем? Мельницы стоят?
- Стоят. И работают. И...
- Того мне достаточно, - мельник улыбнулся в бороду. - Ну, прощевайте, гости дорогие. Мучицы бы дал в благодарность, да она вам сейчас без надобности.
Липовна легонько пришлепнула придремнувшую на столе бжутку, пчела взвилась с недовольным жужжанием и вылетела за дверь. Монах с Дуней заторопились за ней, а с порога им вслед долго махали Липовна и Паисий.