Осенью часто бывает сожаление о прошедшем лете. Но только не у Майи. С летними днями рассталась легко, даже мечтала, скорей бы наступила осень. Потому что именно осенью вернется Сережа, и она вновь увидит его.
Так получилось, что за два года не было у него отпуска, и все это время только письма выручали, согревали и дарили надежду.
Первая глава здесь:
Однажды, а было это полгода назад, встретила Майя Людмилу Карташову и первая заговорила с ней: - Здравствуйте! – Обрадовавшись, поприветствовала Майя.
Людмила тоже поздоровалась. А потом сказала, будто огорошила: - Знаю, пишет Сережа тебе. Это потому, что ты письмами засыпала его, часто отправляешь… почту лишь засоряешь. Только знай: зря это все.
- Почему зря? – только и смогла пробормотать Майя, но Людмила, пошла дальше с гордо поднятой головой, не оборачиваясь.
Сережке не сообщила о встрече с Людмилой, она вообще ни о чем грустном не писала. Теперь у нее две задачи: работать и Сережку ждать. И надо сказать, на ферме ее хвалили, шустрая она, хоть и не скрывает, что работа эта не по душе. Нет, животных она любит, подойдет к Буренке, погладит, да и все ее действия не резкие, а как-то с лаской, хоть и быстро все делает. Заведующая фермой Клавдия Андреевна сразу поняла: хорошая работница и потому поддерживала словом.
- Да ты нос не вороти, подумаешь, навозом пахнет, зато отдача какая… мы вон в прошлом квартале план по району лучше всех выполнили, с лихвой, так что гордись.
- Да мне что, я привычная, только скучно как-то, одно и то же всегда…
- А тебе какое разнообразие надо? Да-аа, у нас так, все одинаково, тут глаз да глаз нужен, да еще смотри, чтобы скотники не наклюкались, а то ведь могут, и тогда, завей горе веревочкой, на работу не выйдут, тогда самим скрести придется… но это редко бывает. Привыкай, девонька.
И вот, наконец, осень. Майя сама торопила Анну, чтобы скорей картошку выкопать, да с грядок убрать.
- И куды так торопишься, кто тебя гонит? – не понимала Анна Михеевна, едва успевая за внучкой.
И вот уже картошка в подполе, лук, чеснок и другие овощи убраны, а в погребе банки с соленьями. Утром рано (на дойку рано идут) Майя поглядывает в сторону остановки, туда, где городской автобус останавливается. Но там пусто, нет никого. Обратно возвращается, снова поглядывает.
Но как это часто бывает, вернулся Сергей неожиданно. Вроде выглядывала каждый день, а он приехал внезапно. И не на автобусе. До райцентра автобус шёл, а там на попутку сел. И так до самого дома.
Не видела и не слышала Майя, как радовалась Людмила, как радовался Николай – отец Сергея. В форме, которая будто влитая сидела на нем, стройный, загорелый, видно еще летний загар не отмылся, он не мог оторваться от родителей, а точнее – они от него.
- Ну как же так… два года, два года не виделись…
- Батя, далеко это, да и вообще так получилось, ну бывает… но я же приехал…
В тот день, обласканный роднёй, парень только вечером смог вырваться из дома.
На улице было прохладно, недавно прошел дождь, кажется, со снегом. Сергей перешел дорогу, свернул и оказался на соседней улице, еще немного и дом Ягодкиных.
- Сережа… - кто-то тихо позвал его. Быть не может, да это же Майя. В теплой кофте и в плаще с капюшоном, кажется, немного продрогла, но это она. – А мне сказали, что ты приехал…
- Майка… - он обнял ее и слегка приподнял, - значит, ты меня тут ждала…
- Я тебя два года ждала.
Они спрятались под березой, которая, в общем-то, ни от чего не укрывала, и в всё-таки чувствовали некую защиту, надеясь, отгородиться в темноте от посторонних глаз.
Домой Майя вернулась уже за полночь. Михеевна в этот раз не спала, поджидала внучку. Сначала сидела и штопала носки, потом, когда глаза стали слипаться, прилегла на кровать, но сон был чутким. Услышала шаги внучки и поднялась, взяла веник. Этот веник обрушился на Майю.
- Опять, полуношничала? – Вместо слова «полуночничала» она всегда говорила именно так: полуношничала.
- Почему опять? Первый раз…
Михеевна с размаху стукнула веником по спине Майи. – А два годочка назад не полуношничала? Помню, все помню… я думала, утихомирилась девка, ан нет, опять за старое… никак этот козлик, Карташовых сынок вернулся? А? Сказывай, где была?
- Ну вернулся… и чего? Убери веник, а то сама заберу и выброшу, ты меня знаешь…
- Ой, горюшко, вот вырастила внучку, грозится мне…
- Так ты сама начала, чего сразу веником? Да и разве плохо, если замуж выйду?
- За кого? За Карташова? Сергуню не знаю, может он и не плохой, а вот родителям его ты на дух не нужна, вот поверь мне. Там мамка сама ему невесту искать будет… так что не разевай роток…
- И ты против?
Михеевна устало опустилась на стул, махнув на себя полотенцем, будто жарко ей стало. – Я не против. По мне так лучше замуж, чтобы семьей, а не так как твоя мать, Господи, прости ее грешную душу… я бы рада была, но сдаётся мне, не допустят они, сыночек-то у них один, вот так, касаточка моя.
Майя притихла. Интересная все-таки у нее бабуля, то строжит, то приласкать норовит, доброе слово скажет.
- Да знаю я, - согласилась Майя. – Но Сережка-то любит меня…
- Ну дай, Бог, может сладится… только ты раньше срока не ложись под него… поняла? А то принесешь в подоле как Томочка моя несчастная, и вот что вышло…
Майя покраснела. Не знает бабуля, что все у них уже было, первый у нее Сергей, и она у него первая. И так на всю жизнь.
С этого дня Майя стала встречаться с Сергеем тайно. Родители даже не напоминали ему про Майю, будто и не было ее.
Вот уже Новый год отметили, утром поколение старшее в клубе собирались, а вечером молодежь пришла, Майя с Сергеем тоже были, всю ночь гуляли, счастливые оба.
Утром Людмила заглянула к сыну и увидела его спящим - будить пожалела. Да и не на работу ему, выходной нынче. Разговоры про учебу давно с отцом ведут, но Сергей как выучился еще до армии на водителя, все категории у него, так и прикипел к баранке. Он и в армии водителем на большой машине все два года, и теперь к отцу устроился на грузовик. Но Николай дождался, когда водитель директора совхоза на пенсию вышел, и подсуетился, чтобы Сережку на его место. Так что теперь работа почище немного.
- Ну если только в политехнический на механика, а в сельхоз не пойду, даже не уговаривайте.
Людмила согласилась, раз не хочет, зачем заставлять. Если уж сразу после школы не пошел учиться, то теперь его вряд ли заставишь. Тут она могла уступить. А вот в выборе будущей жены была непреклонна.
После праздника родители сами завели разговор про Майю, намекнув, что видели их, что люди говорят, встречаются.
- Ну да, встречаемся… она мне два года в армию письма писала… не все такие верные, не все парней ждут, а она ждала.
- Ой, сынок, да такая голытьба, как Майя, ради того, чтобы в добрую семью влезть и роман готова написать, такая будет строчить каждый день, лишь бы взяли…
- Да причем тут роман? Любит она меня… и я ее люблю.
Тут Николай подсел, можно сказать, на помощь Людмиле тяжелая артиллерия прикатила.
- Серега, ты на нас с матерью посмотри… хорошо ли мы живем?
- Ну хорошо.
- Во-оот, сам признал. Да и вся родня радуется, у нас с Людой все по уму, все ладно и складно, дом полная чаша, да и тобой гордимся… так вот и невеста нужна тебе под стать, а не пигалица Майка Ягодкина. Бегала по улице с драными коленками, пацанов лупила, я ведь помню, Рябченко жаловались, когда валтузила Петьку…
- Ну ты вспомнил! Когда это было? Маленькие еще все были, в школе учились. Другая она сейчас, нормальная девушка, красивая…
- Ну вот и женись на красоте, но без нас, - сказала Людмила, - и вот это все, - он махнула рукой на обстановку, - тебя не касается. Иди, куда хочешь, без нашей помощи, вот тогда посмотрю, как запоешь.
- Ну что вы меня за горло берете?
- Людмила повисла на сыне, обняв его за шею. – Сынок, ну хоть оглянись вокруг, ну хоть одним глазком взгляни на Катю Пономареву, какая девчонка… красавица… вот где красота, да еще умница, только что медучилище окончила. А ведь она с самой школы на тебя поглядывала…
- Не помню такого, чтобы Катерина на меня смотрела, она все за Мишкой Радченко бегала…
- Да ни за кем она не бегала, доморощенная девчонка, при отце и матери росла. А мамка-то у нее агроном у нас работала, а отец – родня нашему директору совхоза… ну, сынок, ты только почувствуй, какие ниточки, как все связано, будто для тебя дорожка проложена...
- Не могу я! – Сергей вышел из дома. Да что там – вышел? Выскочил на свежий воздух. И пусть мороз, пусть, снег… присел на крыльцо, губы трясутся, песня на ум пришла, еще до армии пацаны пели:
Но не надо слёз, но не надо слёз,
Голубые глазки.
Эту ночь с тобой, эту ночь с тобой,
Я провел, как в сказке.
Людмила вышла на крыльцо, накинула на плечи сыну полушубок. – Пойдем в дом, холодно тут, простынешь еще… ничего, со временем сам поймешь, что так надо.
До самой весны Сергей все-таки встречался с Майей, теперь уже совершенно тайно, даже были мысли уехать, сбежать… но жалко родителей, их он тоже любил. Людмила и Николай хватку ослабили, не так сильно давили на сына, а больше лаской, уговорами действовали, и как-то так получилось - свели Сергея с Катей Пономаревой. Заочно они друг друга давно знали, но ему и в голову не приходило, что она обратит на него внимание. Он вообще считал ее немного зазнайкой, хоть и очень красивая. У нее такие же длинные, густые волосы с каштановым отливом, и ровная челка, волосок к волоску. Глаза темные, почти черные.
И все-таки с Майей ему проще, всегда проще было. Они и дружить начало как-то запросто, она казалась ему своей девчонкой, понятной, без кривляний и визгов. Да и переписка в течение двух лет наложила отпечаток. И вот сейчас, даже если Катя внешне симпатичней, все равно он не готов оставить Майю. Привык. Да и стыдно.
В конце марта такое тепло пришло, что почти весь снег растаял и подсохло. А потом пошел дождь, что довольно редкое явление для Сибири, хотя и случается.
Как раз накануне Майя рассталась с Сергеем не очень хорошо, точнее сказать, невесело обоим было. Вроде есть любовь и вроде ее уже нет. Майя это почувствовала, и поняла, как мучается Сережка. Ей не столько себя, сколько его жалко... В общем, разошлись по домам.
А поздно вечером, когда стемнело, Майя вернулась с работы и шла уже по дождю, прикрывшись старым дождевиком, который бабуля заставила взять с собой, как знала, что дождь пойдет.
В темноте, по сырости, шла Майя и как чувствовала, что встретит Людмилу, узнала она ее, когда тоже с работы возвращалась. До дома еще половина пути, а тут Людмила идет по тропинке, лужи обходит, видно в этот раз не встретил ее Николай на машине, может занят был.
Майю сразу осенило: вот он шанс, взять и поговорить начистоту. – Тетя Люда, погодите… здравствуйте… - она догнала ее и, стоя под дождем, поздоровалась.
- Ну какая я тебе тетя? Людмила Алексеевна я… ну чего тебе?
- Ага, ладно… Людмила Алексеевна, мы же с Сережей еще до армии встречались…
- Это плохо, слишком ранняя ты…
- Ну может и плохо, но теперь-то мы оба работаем, мы пожениться хотим…
- Знаю, говорил сын, только не будет этого. Другая у него невеста…
- Как другая? Нету него никого…
- Это дело времени. Сама поймешь, что не пара ты ему… ну всё? Или еще что-то хотела?
- Тетя Люда, ну что вы так? Ну что я вам сделала?
- Пока ничего. И я не допущу, чтобы ты что-то сделала. И не вздумай ребёнка придумать, меня этим не проймёшь…
- Да что вы, нет… Мы хотим пожениться, а потом уже дети… ну, согласитесь, пожалуйста, Сережа ведь вас не хочет обидеть, он хочет, чтобы вы согласны были, ну пожалуйста… - Губы у Майи тряслись и от волнения, и от холода, лицо было мокрым от дождя, - ну я же знаю, вы хорошая, ну почему вы против… - Ну хотите, я на колени встану перед вами… - и Майя опустилась прямо на мокрую холодную землю, - вот видите, я стою перед вами на коленях… ну люблю я Сережу… разве это плохо?
- Можешь хоть до утра стоять, но по-твоему никогда не будет. – Людмила пошла не оглядываясь, и думала теперь, как бы скорей оторвать сына от Майки. А еще жалела, что не сделала этого раньше, когда в армии был, пресечь сразу, чтобы никаких писем. А теперь вот до чего дошло, на колени она встала, артистка… Людмила негодовала, жалости и понимания не было. Вот сына жалко, одно дитё, всё для него и жену достойную тоже ему найдут.
***
Теперь Майя уже и сама не понимает, как так получилось, что разлучили ее с Сережей. А еще большим ударом стала его свадьба с Катей Пономаревой. Это было в середине лета, когда теплые июльские дни манили на речку и кружили голову короткими ночами.
Майя сидела на кровати, не шевелясь, и смотрела в пол. Что там можно увидеть – непонятно. Кроме домотканых половиков ничего нет.
- Поешь, иди, - позвала Анна.
- Уеду я, - ответила Майя. – Вот завтра же и уеду…
- Совсем сдурела? А работа?
И только сейчас вспомнила, что надо уволиться, а это не так быстро.
- Уволюсь и уеду.
Анна опустилась рядом, начала плакать и причитать, вспомнила Тамару, как глупо оборвалась жизнь дочери, а теперь внучка хочет уехать, вот и боится.
- Я писать буду, деньги присылать буду, - пообещала Майя.
- Да на кой мне твои деньги? Много ли мне надо? Ну женился, ну и пущай живет, и тебе жених найдется.
- Не надо мне никого, его люблю.
- Так женился ведь… и не посмотрел, что ждала из армии, говорила тебе, там Людка всеми вертит, как скажет, так и будет.
Майя стала собирать чемодан, Анна схватила ее за руку и начала отговаривать.
– Ну не могу я здесь! – Закричала внучка. – Не могу видеть их!
И Анна отступила, поняла, что не удержит все равно убежит. Достала из комода небольшие накопления и сунула в руки ей. – Пусть будет на первое время.
- Не надо, у меня есть… устроюсь, присылать тебе буду…
- Лучше сама приезжай.
Уехала Майя через две недели. И все это время десятой дорогой обходила дом Карташовых, даже на их улицу не заходила. Наташа, подружка Майи, только вздыхала, не зная, чем утешить. – Ничего не говори, - попросила Майя.
На автобус провожала только Анна, опираясь на палку, шла следом, вытирая платочком глаза.
- Да не плачь ты, напишу я, денег вышлю.
Простояли они так полчаса, никого не было, потом сосед мимо на коне проезжал, он и сказал, что автобуса не будет, вроде как сломался.
- Ну вот, знак тебе, значит домой надо вертаться.
- Ну уж нет, все равно уеду.