Часть 1. ЭГОИСТКА
Он вешал пиджак в шкаф, аккуратно расправляя рукава. Я смотрела на эту идеальную складку на брюках и чувствовала, как внутри закипает глухая, тягучая злость. Вчера дочка просила новые кроссовки — старые прохудились, и она заклеивала их суперклеем сама, чтобы меня не расстраивать. А сегодня утром я нашла в его куртке чек.
Пятьсот тысяч рублей. Одним переводом. В какой-то благотворительный фонд «Детские сердца».
— Это просто невероятно! — не выдержала я вечером, когда он сел ужинать супом из куриного бульона с вермишелью — мясо я туда не клала, потому что оно сейчас дорогое, а мы затягиваем пояса.
Он поднял на меня глаза, полные спокойного превосходства.
— Лена, мы уже говорили на эту тему. У этих детей нет ничего. У нашей дочери есть крыша над головой, есть еда. А у Ванечки из детского дома нет даже родителей. Неужели тебе его не жаль?
— Мне жаль! — голос мой дрогнул. — Мне очень жаль Ванечку. Но мне жаль и нашу Алису, которая стесняется поднять ногу на физкультуре, потому что у нее подошва отклеивается! У нее есть еда, но нет мяса в супе. Есть крыша, но мы уже три года не можем накопить на ремонт в ее комнате!
— Ты эгоистка, — отрезал он, отодвигая тарелку. — Неужели материальное для тебя важнее человеческой жизни? Важнее совести?
После этих слов я замолчала. Потому что спорить с человеком в белом пальто — дело гиблое. Он выставил себя святым, а меня — мелочной душонкой. Наш брак длился пятнадцать лет, и я всегда знала его как порядочного, даже слишком правильного человека. Но в последние два года эта его благотворительность превратилась в манию.
Он экономил на всем. На моей новой стрижке, на абонементе Алисы в бассейн, на отдыхе. «Перебьемся, это не главное», — говорил он. При этом его пиджаки были безупречны, а машина — новой. Но самое больное — это переводы. Регулярные, крупные, с пометкой «пожертвование».
Я стала копать. Аккуратно, чтобы он не заметил. Вбила в поисковик название фонда — «Детские сердца». Сайт был красивым, душещипательным: фотографии улыбающихся детей, отчеты о сборах, благодарственные письма. Директор фонда — некая Алина Викторовна Серебровская. Миловидная женщина лет тридцати пяти на фото, с добрыми глазами и идеальной стрижкой. Я смотрела на нее и чувствовала непонятный холодок.
Потом я полезла в выписки по его карте, которые он небрежно бросал на тумбочке. История была старательно скрыта за общими фразами «благотворительность», но суммы говорили сами за себя. За два года ушло больше полутора миллионов рублей. Мы копили Алисе на образование, откладывая по крохам. Эти деньги были нашими общими.
Часть 2. ШИРМА
Я наняла частного детектива. На это ушли последние деньги, отложенные мной на черный день, но сидеть и ждать, пока муж разорит нашу семью во имя высокого, я больше не могла.
То, что он принес через неделю, заставило меня сначала рассмеяться, а потом — горько заплакать.
Фонд «Детские сердца», конечно, существовал. У него был расчетный счет, отчеты. Но все деньги, которые приходили туда от анонимных благотворителей (в том числе и от моего мужа), уходили дальше. Они уходили на счета ООО, зарегистрированного на ту же Алину Викторовну Серебровскую. А с этих счетов оплачивалась аренда элитной квартиры в центре, новый Mercedes Gelandewagen и счета в спа-салонах. Серебровская жила красиво. Очень красиво.
— А вот это самое интересное, — детектив, сухой мужчина с усталыми глазами, протянул мне фотографию. — Ваш супруг, кажется, тоже там частый гость.
На фото были они вдвоем. Мой муж, в том самом дорогом пиджаке, который он надевал на важные встречи, выходил из подъезда элитной высотки. Алина Викторовна, в легком шелковом платье, улыбалась ему, поправляя шарф. Следующий кадр — они целуются на заднем сиденье того самого Гелика.
У меня внутри что-то оборвалось. Не больно, а как-то ватно, тихо. Все встало на свои места.
Ширма, за которой он прятался. Святость, которой он попрекал меня. Он не спасал Ванечек и Машенек. Он спасал свою любовницу от необходимости работать. Он строил ей жизнь за наш счет, за счет новых кроссовок нашей дочери.
Я не стала устраивать сцен. Я просто собрала документы. Выписки, отчеты детектива, скриншоты, фотографии. В ближайшие выходные, когда он, как обычно, уехал на «помощь фонду», я пригласила его родителей и свою маму на ужин. Алису отправила к подруге.
Когда он вернулся, довольный и пахнущий чужими духами, за столом сидели наши семьи.
— Садись, герой, — я указала ему на место. — Расскажи папе с мамой, как ты помогаешь Ванечке из детского дома. Папа, кстати, тоже пенсионер, ему бы лекарств прикупить. Но ты же помогаешь другим?
Он побледнел. Попытался что-то сказать про мое недоверие, про грязь в душе.
— Не надо, — остановила я его. — Просто посмотри.
Я разложила на столе фотографии. Его родители ахнули. Свекровь закрыла лицо руками.
— Полтора миллиона, — сказала я тихо. — Наших с тобой денег. Наши с тобой семейные. За два года. Ты не спонсор, Коля. Ты просто любовник, который платит за содержание женщины. А детей, которым ты помогаешь, не существует. Есть только счета этой... Алины Викторовны.
Он смотрел на меня так, будто я его ударила. Но молчал. Ему нечем было крыть. Святость рассыпалась в прах, обнажив старую как мир историю: мужчина завел женщину на стороне и оплачивал ее счета.
На следующий же день я подала на развод и на раздел имущества. Мы с Алисой живем скромно, но честно. Кроссовки мы ей купили. И даже мясо в суп теперь кладем каждый день. А на днях я перевела небольшую сумму в настоящий, проверенный фонд помощи бездомным животным. Не для того, чтобы покрасоваться. А просто потому, что мне их действительно жаль.