Отречение от престола – лишь «цветочки» царской немилости
Когда царевич Алексей находился за границей под протекцией, царь Петр ему письменно обещал, что за непослушание ему ничего не будет, а наоборот, он покажет сыну свою лучшую отцовскую любовь.
Буде же побоишься меня, то я тебя обнадеживаю и обещаюсь Богом и судом Его, что никакого наказания тебе не будет; но лучшую любовь покажу тебе, ежели воли моей послушаешь и возвратишься /Из письма Петра I к царевичу Алексею от 10 июля 1717 года
Причем обещал он это без всяких условий. Он также обещал ему дозволить жениться на Ефросинье. Во что же обернулись царские обещания?
По приезде в Россию царевича Алексея не заковали в кандалы, не отправили в монастырь или в далекую Сибирь, наоборот, его встретили довольно радушно. В городах и деревнях ничего не подозревающий народ приветствовал своего батюшку-царевича. А в Москве его ждал государь-батюшка, который, как обещал в письме, показал ему лучшую любовь. 3 февраля 1718 года в Успенском соборе Московского Кремля состоялась официальная церемония отречения царевича от престола. За это действо ему было обещано прощение и дарована жизнь.
О своем отречении он незамедлительно известил Ефросинью. Он не сожалел о потерянной короне, даже принял свой новый статус с некоторым облегчением. Теперь не надо будет опасаться интриг, козней, покушений.
Слава Богу, что нас от наследия отлучили, понеже останемся в покое с тобою, дай, Боже, благополучно пожить с тобою в деревне, понеже мы с тобою ничего не желали, только чтобы пожить с тобою в Рождествене. Сама ты знаешь, что мне ничего не хочется, только с тобою до смерти дожить. /Из письма царевича Алексея от 03 февраля 1718 года
Эти слова выглядят довольно искренними. В них чувствуется усталость человека от напряженной жизни. Человека, который рано стал взрослым, который с 12 лет находился в действующей армии и на государевой службе, которому его статус наследника престола принес лишь беды, подозрения царя и преследования, и который наконец-то хочет прожить жизнь в свое удовольствие рядом с любимой женщиной.
Но напрасно царевич надеялся, что его оставят в покое. Отречение от престола – это был не итог его испытаний, а лишь «цветочки» царской немилости. По-настоящему чудовищные испытания, которые уготовил для него отец, ему еще предстояло пройти.
Повинное письмо
На следующий день после отречения царевича царь Петр передал ему вопросные пункты. Суть всех царских вопросов сводилась к одному: кто виноват? От Алексея требовалось рассказать, кто ему посоветовал отказаться от наследства еще до побега, кто надоумил бежать, кто содействовал побегу, с кем имел переписку в побеге, а также воспроизвести текст письма, которое писал по принуждению цесарцев, и сообщить все остальное, что касается этого дела.
Свое «повинное письмо» царевич написал не сразу, а лишь через 4 дня после того, как царь передал ему вопросные пункты. То ли он тщательно обдумывал свои ответы, то ли долго отказывался что-либо писать. Да и вообще, «повинным» это письмо можно было назвать с большой натяжкой, поскольку написано было не по инициативе царевича, а по требованию царя. Отказаться было нельзя. Отказ царевича означал бы прямое противостояние царю. Все-таки царевич предстал перед царем-отцом в образе смиренного сына, смиренно отрекся от престола и присягнул брату. Подобное смирение нужно было сохранять во что бы то ни стало.
Нередко можно слышать дилетантские версии, будто царевича запугали, и он от страха оговорил все свое окружение. Не следует забывать, что каждое его слово в этом «повинном письме» было тщательно проверено следствием. По делу было допрошено более ста человек. Почти всех Петр привлек по своей инициативе, а не потому, что царевич их обвинил. И наоборот, многие из тех, кого царевич упомянул в своем письме, избежали розыска. Царевич мог предвидеть, что по его письму будет розыск, и вся ложь может выйти наружу. Ему пришлось быть максимально правдивым и осторожным.
Не следует также забывать, что царевича с этим побегом крупно подставили. Его буквально сдали австрийцам, которые пытались уговорить его сотрудничать с ними, а когда поняли, что ничего у них не выйдет, попросту слили его. И эту подставу организовал Александр Кикин. Царевич не стал его выгораживать. Другим человеком, которого царевич не стал выгораживать, был камердинер Иван Афанасьев. Камердинер хоть и не участвовал в организации побега, но знал о нем, и даже давал некоторые советы царевичу.
По большому счету царевичу некого было укрывать и не в чем каяться, кроме своего побега, за который он уже дважды принес письменные извинения. Он не готовил заговор, не подстрекал к бунтам и даже не шпионил за царским двором. И за границей он вел себя смиренно.
Неудавшийся оговор Кикина и разговорчивый камердинер
Кикин и Афанасьев показали себя на допросах не лучшим образом. Еще перед тем как царевич приехал в Россию, Кикин стал готовить себе подушку безопасности. Он пытался договориться с людьми царевича, чтобы они не упоминали его имени, а если доведется, то сказали бы, что он, Кикин, в доме царевича не бывал и дел с ним никаких не имел. На следствии в Петербурге у Меншикова после виски Кикин признался в своей причастности к побегу царевича, но когда его привезли к царю в Москву, и царь предложил ему написать, как все произошло, Кикин пошел на попятную. Он решил повернуть дело в другом направлении. А именно, убедить царя, что во всем виновата женщина - Ефросинья! Мол, побег свой царевич учинил из-за нее, а он, Кикин, ничего ему не советовал и никак не помогал. А если царевич что-то против него показал, то только из-за своей немилости к нему, потому что, оказывается, Кикин доносил на него государыне царице и царю. Царевич, должно быть, это узнал и решил таким образом отомстить.
А что царевич изволил говорить, будто я его послал в Вену, то истинно напрасно, по немилости своей, знатно уведав, что я, еще до отъезда государева в Копенгаген, доносил государыне царице и после того в Гданске, когда еще здесь был царевич, доносил государю /Собственноручное письмо Александра Кикина от 22 февраля 1718 года
Если бы Петр повернул розыск в этом направлении, то Ефросинью непременно ждало бы суровое наказание вне зависимости от ее вины. Вину бы ей придумали, притянули, навязали. Однако царь Кикину не поверил. По этому делу уже было собрано много показаний разных лиц, и «чистосердечное признание» Кикина выбивалось из общей картины. Царь приказал пытать Кикина. После четвертого удара Кикин сознался, что солгал, а первоначальные его показания – правда. Таким образом, оговор не удался.
Камердинер царевича Иван Афанасьев оказался не в меру разговорчив при розыске. Он поведал все, что касалось побега и что к побегу не относилось, но могло бы пригодиться. Он поведал про Кикина, князя Долгорукого, попа Ливерия, Сибирского царевича, управляющего Эварлакова и многих других. Он дословно передал некоторые компрометирующие высказывания царевича, которые тот говорил во хмелю, сообщил, кто к царевичу приезжал и с кем тот вел тайные беседы.
Ефросинья ничего не ведала
Судя по всему, Алексей предполагал, что дело может закрутиться вокруг Ефросиньи. Кое-кому было выгодно свалить на ее всю ответственность за побег царевича. Перво-наперво он обезопасил ее от подозрений. Он сообщил, что о письмах, которые писал царь к нему с угрозой лишения наследства, и о его письмах к царю, она ничего не знала. Также она ничего не знала о побеге. Он увез ее с собой обманом.
А о письмах твоих ко мне и от меня к тебе она не ведала. А когда намеревался бежать, взял ее обманом, сказав, чтобы проводила до Риги, и оттуда взял с собою, сказав ей и людям, которые со мною были, что мне велено ехать тайно в Вену для делания альянцу против Турка, и чтоб тайно жить, чтоб не сведал Турок. И больше они от меня иного не ведают / Из ответов царевича Алексея от 8 февраля 1718 года на вопросные пункты царя
Эта версия косвенно подтвердилась в показаниях камердинера Ивана Афанасьева и жены подьячего Богданова. Причастность Ефросиньи к побегу царевича нигде не фигурировала. Никто из допрошенных с пристрастием не показал на нее. Но несмотря на это, ее не оставили в покое. Для нее был уготован следующий этап.
Под конвоем и на сносях
В середине апреля 1718 года ее под конвоем доставили в Россию вместе со всей командой, которая сопровождала царевича в побеге. Все они были отправлены в Петропавловскую крепость наряду с другими колодниками.
Того ж числа приведены в город под караул у господина (…) поручика Альбрехта: девка Афросинья Федорова, брат ея Иван Федоров, денщик Яков Носов, служитель Петр Судаков / Из Записной книги Санкт-Петербургской гарнизонной канцелярии, запись от 20 апреля 1718 года
Согласно донесению австрийского резидента Плейера, в день Светлой Пасхи царевич умолял царицу выпросить у отца позволение жениться на Ефросиньи.
В Светлый праздник при обычном поздравлении царицы царевич упал ей в ноги и, долго не вставая, умолял выпросить у отца позволение жениться на Ефросинье /Донесение австрийского резидента Плейера цесарю от 18 апреля 1718 года
Это было 13 апреля 1718 года перед приездом Ефросиньи в Санкт-Петербург или же в день ее приезда. Однако, весьма сомнительно, что он выпрашивал у царицы именно позволение жениться. Когда всюду льется кровь под ударами палачей, а Петропавловская крепость переполнена колодниками, для женитьбы отвергнутого наследника не очень подходящее время. Тем более что царевич с Ефросиньей уже были тайно венчаны. Скорее всего, он умолял царицу выпросить царя, чтобы розыск не коснулся Ефросиньи. Ефросинья была на последнем месяце беременности. Пребывание в тюрьме, допросы и подобные испытания были опасны для нее и будущего ребенка.
Можно представить, каково было царевичу пойти на такое унижение: склониться перед женщиной, которую он, возможно, в душе презирал, и которая принесла ему столько бед. И если он, перешагнув через свое самолюбие, пошел на такую крайность, то только ради тех, кто был ему бесконечно дорог.
Выгодная благосклонности царицы
От благосклонности царицы Екатерины Алексеевны многое зависело. Современники той эпохи отмечали, что царица имела влияние на царя. Она не раз спасала провинившихся подданных от царского гнева. Через нее можно было выхлопотать у царя прощение и милости. И царевичу она тоже порой помогала. Однако помогала она только тогда, когда ей это было выгодно. Неслучайно однажды умудренная жизненным опытом царевна Мария Алексеевна (сестра Петра I и тетка Алексея) язвительно заметила, что царице Екатерине незачем желать пасынку-царевичу добра, а вот если он попросит ее замолвить слово перед царем о своем пострижении, то она непременно этого добьется.
… В различные времена, когда разговор прихаживал о матушке царице Екатерине Алексеевне, и я когда стал хвалиться милостью ея к себе, и она говаривала: «Что-де хвалишься? Видь-де она не родная мать; где-де ей так тебе добра хотеть?» / Письмо царевича Алексея от 8 февраля 1718 года
А говаривала прежде многажды ему, чтобы он ей, государыне-царице, о своем пострижении бил челом; она-де у отца сделает /Показание царевны Марии Алексеевны от 27 февраля 1718 года
В данном случае не в интересах Екатерины было помогать царевичу. Наоборот, она была бы только рада, если бы у царевича родился мертвый наследник. Добиться для Ефросиньи статуса жены царевича? Сейчас! Зачем царице лишние конкуренты? Еще бы самого царевича куда-нибудь деть! Естественно, его мольбы и унижения оказались напрасны, а, возможно, даже обернулись против него. Ефросинья была отправлена в тюрьму без всяких привилегий, как безродная девка-проходимка, и никому не было дела, что она носила в себе ребенка царских кровей, который вот-вот должен был родиться.
Многогранные проявления царской любви
Лучшая любовь царя проявилась в полном окрасе и по отношению к собственному внуку, которому он уготовил рождение в тюремных казематах Петропавловской крепости. Алексею, должно быть, тяжело было находиться в неведении по ту сторону от тюрьмы, не в силах облегчить участь своей жены. Еще не так давно он старался сделать все возможное, чтобы обеспечить ей должный уход и комфортное появление на свет долгожданного младенца. И вот все его старания свелись к тому, что желанному ребенку, которого они нежно называли Селебеным, предстояло родиться в мрачных стенах тюрьмы без элементарных условий и надлежащего акушерского сопровождения. Но, скорее всего, именно этого и добивался заботливый дед. Это было своеобразное психологическое воздействие на царевича, чтобы его сломать.
А еще ранее Петр показал свою лучшую любовь к сыну, публично унизив его мать-царицу: выставив ее блудницей и злостной нарушительницей церковных устоев. После скоротечного следствия по ее делу были казнены и наказаны близкие царевичу люди, родственники, вина которых порой заключалась лишь в том, что они навещали опальную царицу в монастыре, передавали ей деньги и съестные припасы.
Проявление лучшей любви царя на этом не ограничилось. Сыну предстояло пройти через тюремное заключение, суд, пытки, унижения и найти свое прибежище в безвременной кончине.
Продолжение следует...
Предыдущая публикация:
Начало: