Предала или сломали?
Повсеместно считается, что именно показания Ефросиньи сыграли решающую роль в деле царевича Алексея Петровича. Мол, у царя не было никаких доказательств вины царевича, того уже готовы были освободить, и вот появилась она и сдала своего благоверного со всеми потрохами. Версия ее предательства, как неоспоримый факт, отражена: и в донесениях дипломатов, и в учебниках, и в различных публикациях, посвященных гибели царевича Алексея, и в литературе, и в кинематографии.
При этом отношение к ее предполагаемому предательству разное. Кто-то ее резко осуждает, называя Иудой, продавшей за 30 серебряников близкого человека, а кто-то ее оправдывает, уверяя, что она просто сломалась под гнетом угроз и испытаний. Действительно, в Тайной канцелярии и не таких ломали! В застенках Петропавловской крепости, где вершилось Петровское «правосудие», развязывали языки даже брутальным мужчинам. Что уж говорить в таком случае о слабой женщине, к тому же еще не оправившейся от родов!
Должна сказать, что истина здесь даже не посередине, а идет где-то параллельно.
Ни слова о шведах и захвате власти
Вообще, здесь как раз тот случай, когда не нужно ничего додумывать, предполагать, искать, ибо заветный документ налицо. Показания Ефросиньи имеются в деле царевича Алексея, и прочитать их может каждый. Чтобы приблизиться к истине, эти показания нужно лишь правильно проанализировать, сопоставить с фактами и показаниями других фигурантов дела. Но почему-то на этом этапе происходит какая-то путаница и неразбериха: выдергивание из контекста отдельных фраз, докручивание этих фраз в нужную форму, субъективное видение. И в итоге, все как под копирку уверяют, что Ефросинья в своих показаниях оговорила царевича, будто тот готовил вооруженный захват власти и для совершения задуманного просил войско у шведов – врагов своего отечества. А между тем, в ее показаниях нет и намека на захват власти, нет ни слова о шведах и о том, что Алексей у кого-либо просил войско. Допрос Ефросиньи вообще никак не затрагивал эти темы.
Грамотные ответы, повторы и собственноручная подпись
Что можно в целом сказать об этих показаниях молодой женщины, которую в истории принято считать неотесанной крестьянской девкой? Написаны они, как ни странно, грамотным по тем временам юридическим языком, мысли выражены ясно, ответы исчерпывающие. Некоторые моменты повторяются. То ли ее намеренно пытались запутать, то ли предлагали что-то уточнить. Вот, например, она отвечает на вопрос о письмах, которые писал царевич:
Письма писал из крепости, и при том никакого иноземца не было; а были только я, да он, царевич, да брат мой; а писал по-русски; а писано не на первых днях, но гораздо спустя после того, как в крепость посадили
Затем, спустя несколько абзацев тот же самый ответ, но немного другими словами:
… писал к архиерею письмо по-русски из крепости; а при том никакого иноземца не было: а были только он, царевич, да я да брат мой; и писал он то письмо не на первых днях, как мы в крепость посажены, но гораздо спустя
Вот идет повтор относительно информации, сказанной ей царевичем:
Он же сказывал мне, что в войске бунт, и то из курантных ведомостей; а что близко Москвы, то из писем прямых
И далее ниже тот же ответ, только более подробный:
Он же, царевич, сказывал мне о возмущении, что будто в Мекленбургии в войске бунт, и то из ведомости, а потом будто близко Москвы, из писем, а от кого не сказал
И такие повторы уже сказанного ранее часто встречаются в ее показаниях. Весь текст документа занимает 3 листа. На нем нет даты. Возможно, он написан был не за один день, а с некоторыми перерывами. И в конце стоит подпись: «А сие все писала я, Ефросинья Федорова дочь, своей рукою».
Ну не могла она!..
Несмотря на эту подпись, у историков все же возникают сомнения, что документ написан Ефросиньей. Причем все их аргументы чисто субъективные. Ну, не могла малограмотная крестьянка, какой ее принято считать, так хорошо изложить свои мысли! Наверняка ей подсказали, научили, продиктовали.
Показания заканчиваются словами, что они написаны своеручно Евфросиньей. Но это заявление вызывает сомнение: малограмотная любовница не могла так четко и грамотно изложить все, что она знала. Отсюда еще одна догадка: показания сочинял Толстой вместе с Евфросиньей / Н. Павленко «Царевич Алексей»
Подобные выводы выглядят более чем странными. Во-первых, почему Толстой? А не Ушаков, например, или Скорняков-Писарев, или какой-нибудь канцелярист? На чем основано данное предположение – непонятно. Во-вторых, зачем Толстому понадобилось заниматься сочинительством? Чтобы продемонстрировать царю свои творческие способности? Вот, мол, как мы с Ефросиньей постарались! Я формулировал, она записывала. Еще более нелепо предположение, что Толстой (или кто составлял эти показания под диктовку Ефросинье) обманул царя. Мол, пусть все считают, что писала Ефросинья, а в действительности же он сам насочинял весь компромат. Подобный подлог проделать за спиной царя, и без того подозрительного и разгневанного, в данной ситуации мог разве что безумец или самоубийца.
Под надзором царя
Конечно же, Ефросинья писала сама свои показания и, скорее всего, под строгим надзором царя, чтобы никто ей ничего не подсказал, не надоумил. И этот факт еще раз подтверждает, что Ефросинья была грамотной и образованной для своего времени женщиной. Царь лично допрашивал ее и собственноручно составлял для нее вопросные пункты.
Накануне прошедшего воскресенья царь отправился в увеселительный дворец в Петергоф в 10 милях отсюда с царевичем, которого никогда вдали себя не оставляет, и приказал на другой день привезти из крепости в закрытой шлюпке его любовницу; допросил их сам тайно и потом отправил ее опять в крепость / Донесение австрийского резидента Плейера от 19 (30) мая 1718 года
Для Петра было привычным делом допрашивать лично в неформальной обстановке. Особенно, если сведения касались его персоны и его семьи. Посредничество и сговор были исключены.
Судя по всему, писала она без подготовки (черновика), спонтанно, неуверенно. Об этом свидетельствуют многочисленные повторы, нетвердый почерк, пропуск в полстраницы в середине документа. Создается впечатление, что царь стоял над ней, по ходу письма задавал вопросы, требовал разъяснений, и ей приходилось повторять ответ и пояснять.
Личный интерес
Что же хотел выяснить царь?
Как ни странно, у Петра не было намерения уличить сына в связи с врагами отечества – шведами, и подготовка к государственному перевороту его не интересовала. Наверное, потому что царь был убежден, что здесь ему искать было нечего. Его интерес носил больше личный характер, а не политический. Его волновало, как относился к нему его отпрыск и насколько был откровенен с ним.
Повышенное внимание царь уделил письмам: от кого царевичу приходили письма, пока он содержался в крепости, сколько было этих писем, кому писал и какие письма уничтожил?
Это такие моменты, на которых легко подловить, но невозможно узнать правду. Ведь какая разница сколько было тех писем, если они уничтожены и нельзя ознакомиться с их содержанием? Но в то же время можно выведать: когда писал, кому писал, зачем писал? А потом эти показания сверить с «повинным письмом» царевича. И далее «ловить» на деталях. В повинной написал про 2 письма, а выяснилось, что их было 3. Кому третье письмо? Порвал или сжег письма? Сам сжег или поручил? И если какая-то деталь не совпадает, то есть повод обвинить в обмане и укрывательстве. Собственно, примерно так все и было.
Помимо писем царя интересовали сообщники сына - «на кого надежду имел?», «кого из архиереев хвалил?» И судя по этим вопросам, царь рассчитывал получить «новую кровь», а не доказательства вины или невиновности царевича.
И еще один вопрос для Ефросиньи от царя можно назвать довольно странным. Он касался матери царевича – царицы Евдокии Федоровны. Царя интересовало, что говорил царевич после того, как встречался с матерью. Странным он был оттого, что дело о царице на тот момент было уже давно позади, все обстоятельства известны, участники казнены, сочувствующие наказаны, а сама царица находилась под стражей. Какую новую информацию о своей брошенной жене рассчитывал царь услышать от Ефросиньи? Создается впечатление, что вопрос был из житейского любопытства. Напоминает ситуацию, когда неуверенный отец пытается выведать, кого из родителей его чадо больше любит: маму или папу и чью сторону держит. В любом случае, в своих показаниях Ефросинья этот вопрос обошла стороной и ни слова не написала о царице Евдокии. Да и царевича в дальнейшем о матери не спрашивали.
Ничего нового
Что же узнал царь из показаний Ефросиньи?
Ровным счетом ничего нового и ничего существенного. Все, что она поведала, было либо уже известно из показаний других людей, либо было открытым фактом. Она не выдала ни одного нового имени, не раскрыла никакую страшную тайну и, вообще, не сказала никаких гадостей о царевиче, которые могли бы обличить его как государственного преступника.
Например, она призналась, что со слов царевича о его побеге ведали четверо: Александр Кикин, камердинер Иван Афанасьев, Федор Дубровский и царевна Мария Алексеевна. К тому моменту Кикин уже был казнен, Афанасьев и Дубровский находились под стражей и уже допрошены с пристрастием. Их участие в побеге царевича не было открытием. Кроме того, Афанасьев активно сотрудничал со следствием и выложил столько личных тайн царевича, что на их фоне показания Ефросиньи отразились лишь слабым эхом. Царевна Мария Алексеевна также успела «засветиться» в деле царевича и его матери и также находилась под стражей. Навредить подобным своим признанием этим людям или самому царевичу Ефросинья вряд ли могла.
О так называемых сообщниках царевича или же его сторонниках царь также ничего нового не выведал у Ефросиньи. Она ответила, что никого не знает и царевич ей о них не рассказывал.
И я его спрашивала: кто за тебя станет? И он мне говаривал: «Что-де тебе сказывать? Ты их не знаешь». А иногда и молвит о каком-нибудь человеке, и я стану его спрашивать: какого он чину и как прозвище? И он говаривал: «Что же тебе и сказывать, когда ты никого не знаешь?»
Помимо этого Ефросинья также не выдала царю тайну содержания уничтоженных писем.
… велел мне оные письма сжечь; и я их сожгла. А писаны были все по-русски и было их много; а все ли были писаны к цесарю, того я не знаю, понеже прочитать их не могла, для того, что писаны были связно, к тому ж время было коротко.
Как видно, Ефросинья ответила не просто «не знаю», она дала исчерпывающие пояснения: почему не знает. Возможно, Ефросинья действительно многого не знала: царевич намеренно не посвящал ее в политику и дворцовые интриги, тем самым оберегая. Или же она умело скрыла некоторые детали происходящего. Но в любом случае ее неосведомленность и осторожность опровергают созданный против нее миф, будто она оговорила царевича или предала его. К тому же если бы она была врагом царевича или приставленной к нему шпионкой, то непременно бы прочла те письма, прежде чем их сжечь. А еще лучше - сохранила бы, чтобы потом представить как доказательство. И обязательно бы выведала у него всю информацию о друзьях и недругах.
Поверил ли царь в ее неосведомленность? Судя по тому, что после этого допроса ее опять вернули в тюрьму, - не вполне.
Царевич, конечно же, подтвердил все, что она сказала. Более того, он дополнил и разъяснил все ее «не знаю». Если бы их показания не совпали, ее ожидала бы пытка. Судя по всему, он сделал все возможное, чтобы этого не допустить.
Продолжение следует...
Предыдущая публикация:
Начало: