«Дочь по умолчанию». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 71
На следующий день, едва открыв глаза после почти бессонной ночи, полной тревожных мыслей о будущем, звоню Свете. Нужно срочно встретиться и обсудить, как дальше будет развиваться наше запутанное расследование и что нам теперь делать со всей этой ворохом проблем.
Они с Николаем, как я и просила, заезжают за мной ровно через час, и мы отправляемся в Москву, оставив позади уютные улочки элитного коттеджного поселка. Катя теперь в надежных и заботливых руках Галины Марковны и под круглосуточной охраной, выставленной Эдуардом Валентиновичем, так что теперь можно хотя бы немного не беспокоиться. Уж в дом Белорецких, ставший за эти дни настоящей крепостью с сигнализацией и крепкими ребятами на входе, никто не прорвется. Да и некому теперь, по сути, прорываться: вся банда Кузьмина оказалась полностью разобщенной и деморализованной.
Один уголовник, Иван Кузьмин, уже убит полицейским при задержании, двое других по возвращении в столицу будут арестованы: их главарь Степан Кузьмин предупредить не успел, сам же теперь «поёт, как соловей» на допросах. Так образно рассказал Николай о том, чем теперь занимается бывший служащий речного флота и незадачливый обладатель фирмы, на чьих счетах лежит огромная сумма, от которой у любого нормального человека голова бы пошла кругом.
– И что нам делать дальше? Вот в чем главный вопрос, – спрашиваю, переводя взгляд с сестры на её любимого, когда мы сидим в уютном городском кафе за чашкой остывающего капучино. Теперь у меня не осталось ни малейших сомнений: между этими двумя – сильное, настоящее чувство, они действительно искренне и глубоко влюбились друг в друга, несмотря на все обстоятельства.
Интересно, как строгие Белорецкие отреагировали на такой выбор дочери? Наверняка втайне надеялись и ждали, что их единственная красавица-дочь выйдет замуж за какого-нибудь мажора, сыночка богатых и влиятельных родителей, с которым можно будет породниться и объединить капиталы. А тут простой, как их раньше повсеместно пренебрежительно называли, мент. Притом участковый, каких по стране многие тысячи, да ещё не честолюбивый совсем, без громких званий и амбиций сделать головокружительную карьеру.
– А сделаем мы следующее, – уверенно отвечает Николай, отодвигая чашку и переходя на деловой тон. – Мы заставим Кузьмина прямо сейчас, не откладывая, позвонить Александру Любимову и уговорить того срочно приехать в Россию, чтобы якобы оформить официальное опекунство над Катей.
– Зачем? – я с искренним непониманием смотрю на Оболенского, пытаясь уловить логику в этом, на первый взгляд, безумном предложении. – Он же убийца! Зачем нам его сюда заманивать?
– Давай снова вернемся к той самой исходной схеме, которую придумал Виктор Любимов, – терпеливо начинает объяснять Николай. – Он, уже живя в Европе и чувствуя, что над ним сгустились тучи правосудия, узнал, что у него в России есть родная внучка, твоя Катя. Поскольку в Европе его отношения с законом были совсем плохи и пахло тюрьмой, он решил перевести все деньги в подконтрольную структуру – ООО «Стройматериалы». Затем поручил проверенному человеку, Кузьмину, похитить Катю и тайно привезти к нему за границу, чтобы затем, когда приедет его друг и адвокат, сделать его официальным представителем девочки. Ну, а дальше они бы сообща придумали ещё какую-нибудь хитроумную юридическую схему, чтобы Виктор Любимов снова, уже через подставных лиц, мог спокойно распоряжаться своими двумястами миллионами, не опасаясь ареста счетов.
– Тогда почему Кузьмин не стал лично сопровождать Катю за границу? И почему те два уголовника, что ворвались в дом, уехали так спешно и без неё? – я чувствую, что начинаю путаться в деталях этой многоходовой комбинации.
– Я чуть позже объясню этот момент, он ключевой, – загадочно сказал Николай. – Так вот, суть в другом. Сейчас Кузьмин позвонит Александру и скажет, что готов передать ему Катю с рук на руки, поскольку она теперь – единственная законная наследница миллионов своего почившего деда, и держать её дальше у себя бессмысленно и опасно.
– Как так? Почему вдруг наследница? – у меня от удивления глаза становятся размером с пять копеек, я даже подаюсь вперед, чтобы не пропустить ни слова.
– Очень просто, – загадочно улыбается офицер. – Мне Степан Кузьмин на допросе рассказал одну важную деталь: когда Катя впервые оказалась у них в руках, они, не теряя времени, взяли у неё кровь. Сделали обычный забор из вены. А вот дальше, Лена, слушай внимательно – это и есть ответ на твой вопрос, зачем бандитам понадобилось срочно уезжать из того дома и без девочки. Мы тогда наивно думали, что они её повезут за границу. На самом деле они везли вовсе не её, а маленькую пластиковую пробирку с её кровью.
– Зачем?! Для чего им понадобилась её кровь? – в моем голосе звучит смесь ужаса и недоумения.
– Для проведения генетической экспертизы, – спокойно поясняет Николай. – Чтобы у Виктора Любимова в будущем было неоспоримое, документально подтвержденное доказательство прямого близкого родства с Катей. Понимаешь? Он заранее написал завещание, в котором прямо указал имя: Екатерина Любимова…
– Она Берёзка, по документам она Берёзка! – машинально поправляю, чувствуя, как внутри закипает гнев от одной только мысли, что чужие люди распоряжались именем моего ребенка.
– В том-то всё и дело, – замечает Николай, понижая голос. – Они прекрасно знали, что она Берёзка. Именно поэтому и собирались после того, как девочка благополучно окажется за границей и вступит в наследство, от тебя избавиться. Ты была для них лишним свидетелем и помехой.
– Ужас какой, – с трудом выговаривает побледневшая Света, прикрывая рот ладонью.
Мне тоже становится не по себе, по спине пробегает холодок. Вот же звери какие, продумали всё до мелочей, включая мое устранение!
– Но погоди. Почему понадобилось генетическую экспертизу проводить за границей, а не здесь, в России?
– Потому что результатом ее на той стране никто бы не поверил. Сама знаешь, какие у нас теперь отношения с «западными партнерами». Потому и требовалось сделать генетическую экспертизу там, а затем у Любимова-старшего появилось бы законное основание «спасти» свою внучку из «дикой нецивилизованной страны». И когда бы ее туда к нему доставили, ни один тамошний юрист, поверь, не счел бы это похищением. Наоборот, сказали бы: «Какой молодец этот дедушка! Вызволил сиротинушку горькую».
– Не верится… – говорит Света.
– Да, именно так, – кивает Николай. – И получилась бы идеальная для них картина: Катя – круглая сирота, мать погибла при невыясненных обстоятельствах. Например, спилась от отчаяния и безработицы, царящих в этой стране. На западе ведь в самые дикие басни про нас верят. Её официальный опекун – Степан Кузьмин, назначенный ещё Виктором. Он бы потом совершенно спокойно и на законных основаниях вывез её за границу, к месту постоянного жительства, а там её уже ждало бы готовое завещание дедушки Виктора с кругленькой суммой.
– А как же сам Александр? Он ведь тоже, наверное, мог бы сделать такую же генетическую экспертизу, чтобы доказать, что он сын? – спрашиваю, пытаясь понять мотивы убийцы.
– Он крупно просчитался, и это его главная ошибка, – усмехается Николай. – Дело в том, что у Александра нет и никогда не было доказательств родства со своим богатым папашей, которого он сам же хладнокровно и отправил на тот свет. Они много лет вообще не разговаривали и не виделись, поскольку Александр в молодости был, что называется, оторви и выброси. Вел себя абсолютно неадекватно с юных лет: постоянные приводы в полицию, пьяные драки, вождение в нетрезвом виде, потом увлечение незаконными препаратами, да много чего еще. Любимов-старший развелся с его матерью, когда та была еще беременна Александром, и она, будучи обиженной и озлобленной на весь мир, со злости и принципиально записала в метрике его отцом совершенно другого человека, своего нового ухажера. Конечно, миллиардер тайно поддерживал бывшую жену материально, помог ей перебраться за границу, купить жилье. Вот эти легкие, не заработанные своим трудом деньги в итоге и сгубили Александра окончательно. Избаловался парень, привык жить на широкую ногу, ничего не делая, а после, от лютой ненависти к родному папаше, который его фактически бросил, у него совсем крышу снесло, – рассказал Николай, барабаня пальцами по столу. – Это я всё узнал от Кузьмина. Александр юридически для всего мира – никто, просто однофамилец. И он это прекрасно понимает.
– Но почему теперь Александр не сможет доказать свою родственную связь с отцом, если очень хочет? – интересуется Света, поправляя выбившуюся прядь волос. В ее глазах читается неподдельное любопытство, смешанное с легким недоверием к таким сложным юридическим тонкостям.
– Потому, милая, – Оболенский смотрит на неё своим особенным, влюбленным взглядом, от которого сестра заметно теплеет лицом, – что тело Виктора Любимова, по законам той страны, где он жил, кремировали практически сразу после смерти. Это было пожелание самого Александра, между прочим. Он настоял на быстрой кремации, якобы чтобы избежать лишних трат и бюрократической волокиты с транспортировкой тела. Генетического материала, образцов ДНК, теперь нет нигде и никаких. Сравнивать анализы просто не с чем. Даже если бы Александр каким-то чудом раздобыл старую зубную щетку отца или расческу с волосами, за границей к таким уликам относятся крайне настороженно, без официального подтверждения они ничего не стоят. Так что юридически он теперь для всего мира – никто, просто однофамилец, возомнивший себя наследником.
– Хорошо, – говорю, переваривая эту информацию и пытаясь выстроить в голове логическую цепочку дальнейших событий. – То есть сейчас Кузьмин должен позвонить Александру, пригласить его сюда, в Россию, и тот... Что конкретно он сделает, когда приедет? И вот еще какой момент: почему Кузьмину самому не отвезти Катю в Европу и там на месте не переоформить опекунство на сына Любимова, если уж они так спелись? Зачем лишние телодвижения?
– Лена, ты чего? – удивляется сестра, округляя глаза. – Ты забыла? Он же арестован официально, сидит в камере.
– Задержан для выяснения обстоятельств, – поправляет Николай со знанием дела, подчеркивая разницу в статусе. – Именно это мы и используем как главный козырь. Степан позвонит и скажет Александру доверительным, чуть надтреснутым голосом, что у него, мол, проблемы со здоровьем, обострились старые болячки, с ногами совсем беда, ходить тяжело, сердце пошаливает, врачи запретили летать и вообще волноваться. Пусть, мол, тот срочно приезжает сам, оформляет опекунство на себя через местные органы опеки, благо там сейчас все схвачено, а потом спокойно забирает Катю и уезжает обратно в Европу, куда глаза глядят.
– Ну, и на каком таком законном основании он станет её официальным представителем? Как кто? Чужой дядька с улицы? – недоверчиво хмыкаю, прекрасно зная, как в нашей стране относятся к оформлению документов на детей.
– Эх, Лена, наивная ты душа, – усмехается Оболенский, понижая голос. – Да там денег столько, что наши отдельно взятые чиновники из опеки, да и не только они, какой угодно документ задним числом подпишут и липовую справку о родстве организуют. За двести миллионов евро они не то что Александра дядей назначат, они его родным отцом Кати запишут, если потребуется. В общем, план такой: сегодня же, прямо сейчас, Кузьмин сделает этот звонок, и мы начнем терпеливо ждать приезда «дорогого гостя». Рыбка клюнет, никуда не денется.
– А дальше? Ими займутся ваши местные полицейские? – спрашиваю с откровенным скепсисом в голосе, прищурившись. – Ты уж прости, Николай, без обид, конечно, но коррумпированные у нас не одни бюрократы, сам знаешь. Среди ваших сослуживцев тоже хватает тех, кто за деньги мать родную продаст.
– Что верно, то верно, – тяжело вздыхает Оболенский, потирая переносицу. – Горькая правда, ничего не скажешь. Но ты права, Лена, сомневаться надо всегда. И я, прекрасно зная всю подноготную нашей системы и возможные риски, принял на этот счет кое-какие меры, чтобы подстраховаться.
– Какие еще меры? – настороженно спрашиваю, чувствуя, что сейчас прозвучит что-то важное.
– Передал всю имеющуюся информацию, все документы, все записи разговоров и признания Кузьмина своему давнему знакомому, который служит в управлении «Конторы» по нашей области. Поверь, это серьезные люди, с ними шутки плохи. Они уже в курсе всей этой истории и активно занимаются этим вопросом на самом высоком уровне. Мне теперь остается только тихо сидеть и помогать им в рамках моего скромного участка. Так что сеть раскинута широкая, и Александр в нее обязательно попадется.
– Хорошо. Тогда поехали прямо сейчас, послушаем своими ушами, как этот Кузьмин будет звонить Любимову-младшему, – говорю тоном, который не терпит возражений и обсуждений. Я замечаю, как переглядываются влюбленные, и без слов понимаю их мысли. Так и думала: сидят и надеются, что останусь в машине или пойду погулять, пока они тут занимаются «важными делами». Эта сладкая парочка явно рассчитывала на романтическое уединение, пусть даже в здании полиции. – Нет, молодые люди, – говорю строго, глядя по очереди на каждого. – Я поеду с вами, и это не обсуждается. Катя моя дочь, имею полное право лично участвовать во всем, что касается ее судьбы.
Оба вздыхают, переглядываются с легким сожалением, но спорить не решаются и нехотя соглашаются. Мы садимся в машину и едем в Клиновское отделение полиции, куда Николай так удачно «определил» Кузьмина на временное проживание, как сам иронично выразился – «на временное место жительства с полным пансионом и охраной».
Оболенский вместе со следователем, которому поручено это дело (Оболенский заранее позвонил ему и обо всём договорился, тот идею со звонком поддержал), заходит к бандиту в камеру, а мы с сестрой остаемся в коридоре, прижавшись ухом к двери, чтобы ничего не пропустить. Сначала следователь объясняет задержанному, что тому нужно сделать для смягчения своей участи. Кузьмин нехотя соглашается: ему за всё по совокупности и так грозит пожизненное.
Слышно, как спустя несколько минут Степан набирает номер, как долго идут гудки, а потом он начинает говорить: размеренно, спокойно, с легкими нотками усталости в голосе. Он предлагает Александру срочно прилететь в Россию, поскольку «понимаешь, дорогой, у меня с ногами совсем беда, хожу с трудом, еле ковыляю, да ещё сердце прихватывает, врачи сказали – никуда не летать, могут не довезти».
Любимов-младший на том конце провода, судя по интонациям Кузьмина, соглашается без особых колебаний, и они быстро договариваются увидеться через два дня в офисе ООО «Стройматериалы», том самом, где хранятся все документы на счета. Степан кладет трубку, и в камере наступает тишина.