Яркий свет фонаря вырвал из полумрака комнаты две фигуры. Фёдор стоял, словно вкопанный, пытаясь осмыслить происходящее. Варвара, прижавшись к нему, не издавала ни звука, лишь её плечи мелко подрагивали. Следователь, не обращая внимания на их смятение, хладнокровно произнёс:
— Мы нашли тело на берегу речки, в зарослях. Есть свидетельские показания о том, что именно вы, — он сделал паузу, его взгляд скользнул по Фёдору, затем по Варваре, — притащили его туда.
Фёдор почувствовал, как ледяной пот стекает по спине, пропитывая рубашку. «Свидетели… Кто мог их видеть? Ведь они старались быть осторожными. Неужели кто-то всё-таки заметил?» И тут Варвара, словно очнувшись от оцепенения, заговорила. Её голос дрожал, но в нём была какая-то отчаянная решимость, словно она цеплялась за последнюю соломинку.
— Мы ничего не знаем! Мы были дома всю ночь! Наговаривают на нас, товарищ милиционер.
Её слова прозвучали резко, почти истерично, но в них не было ни тени убедительности. Следователь лишь слегка приподнял бровь, его взгляд оставался непроницаемым.
— Дома, говорите? У нас совсем другие сведения. Вас видели, когда вы несли тело Степана Волошина.
Фёдор почувствовал, как земля уходит из-под ног. «Кто? Ну кто мог их видеть в такое время и в такую погоду за селом?»
Варвара, услышав слова следователя, побледнела ещё сильнее. Её решимость, казалось, испарилась, оставив лишь чистый, животный страх. Она снова прижалась к Фёдору, её руки вцепились в его рубашку, словно пытаясь найти в нём опору и защиту.
— Это неправда! — прошептала она, её голос был едва слышен. — Врёт ваш свидетель!
Следователь медленно покачал головой, его лицо не выражало ни жалости, ни гнева, лишь холодное спокойствие человека, привыкшего к человеческим слабостям и лжи.
— Митин, — окликнул он второго милиционера, который стоял у двери, — пригласи сюда Софию Прокудину. — А вы, гражданка Травкина, — обратился он к Варваре, — зажгите лампу, нечего в темноте сидеть. Сейчас будем опрашивать вас при свидетеле.
Фёдор ощутил, как у него пересохло во рту. «Сонька Прокудина, — его сердце болезненно сжалось, — зачем она была в такую пору там, что делала у речки, и как они могли её не заметить?» Пламя лампы, зажжённой Варварой, осветило комнату, отбрасывая дрожащие тени на стены. В воздухе повисло напряжение, густое и осязаемое. Фёдор не мог оторвать взгляда от порога, ожидая появления Соньки.
И вот дверь тихо скрипнула, и на пороге появилась она. Её лицо, освещённое тусклым светом лампы, было бледным, но взгляд —твёрдым и уверенным. Фёдор почувствовал, как в груди заворочалось что-то тёмное и неприятное. Следователь кивнул Прокудиной, приглашая её присесть. Варвара, сгорбившись, казалось, старалась стать как можно незаметнее. Фёдор же, напротив, выпрямился, пытаясь сохранить видимость спокойствия, но внутри весь трясся от страха.
— Итак, гражданка Прокудина, — начал следователь, его голос был ровным и спокойным, — вы уверены, что на берегу были именно супруги Травкины?
София глубоко вздохнула.
— Да, товарищ следователь, это были они. Козу я искала там в ивняке. Я видела, как они несли что-то тяжёлое, и потом бросили. Федька ещё и снегом присыпал.
При этих словах Сони Варвара неожиданно всхлипнула, прикрыв рот рукой. Следователь кивнул, его взгляд не отрывался от лица Прокудиной.
—А вы точно уверены, что это были именно Травкины? Может, показалось? Ночь, темнота…
— Да они это были. Федька в тулупе своём долгополом, ни у кого в Ольговке такого нет. Его за версту приметить можно.
Следователь повернулся к Варваре и Фёдору.
— Ну что, граждане Травкины? Что вы на это ответите?
Фёдор почувствовал, как волна жара подкатила к лицу, затем сменилась ледяным оцепенением. «Сонька, проклятая!» — мысленно выкрикнул он, чувствуя, как предательски дрогнули колени. Оспорить слова Прокудиной было трудно. Его тулуп действительно был особенным, единственным в деревне. И Сонька могла разглядеть его при любом освещении, в любую погоду.
Варвара, услышав подтверждение Софии, присела к столу и обхватила себя руками. А следователь продолжал спокойно допрос:
— Итак, граждане Травкины, ваши показания расходятся. У нас есть свидетель, который видел вас. А вы говорите, что были дома. Теперь давайте начистоту. Расскажите, что произошло на самом деле.
Фёдор и Варвара молчали, переглядывались друг с другом.
— Митин, — снова позвал милиционера следователь, — давай-ка осмотри дом, может, что нужное найдёшь.
Милиционер снова включил электрический фонарик и стал тщательно осматривать пол и стены.
— Есть, товарищ Ильгов.
— Что ты там нашёл? — следователь повернулся к нему.
— На полу следы крови. Видно, что замывали, но плохо. Это и понятно, в темноте много не намоешь. А они ведь без света тут, как сычи сидели.
Следователь Ильгов внимательно посмотрел на грязно-красные разводы на полу, затем перевёл взгляд на Фёдора и Варвару. В его глазах не было удивления, скорее, некое удовлетворение. «Ну всё, — подумал Фёдор, — конец». Он понимал, что отпираться долго не сможет. Показания Сони, кровь на полу — всё это складывалось в определённую картину. Варвара, похоже, тоже это понимала. Её плечи обмякли, и она тихо уткнулась лицом в ладони.
Ильгов, словно прочитав их мысли, произнёс:
— Граждане Травкины, по-моему, тут всё очевидно. Поэтому лучше признайтесь, не усугубляйте своё и так незавидное положение.
Он прошёлся по дому, его шаги гулко отдавались в тишине. Увидев два больших узла и чемодан в боковушке, усмехнулся.
— Похоже, в бега собрались, вовремя мы приехали, Митин, иначе весной получили бы глухарь.
— Я… я всё расскажу, — проговорил Фёдор, чувствуя, как дрожит и срывается голос. — Это всё вот из-за неё, из-за Варьки.
Варвара, услышав слова мужа, перестала плакать и с непониманием уставилась на него.
— Шашни она с Сёмкой завела, я их тут чуть ли не на горячем застал. Вот и саданул его тем, что под руку попалось, а он и дух испустил.
— Но ведь ваша жена в положении? — удивился Ильгов.
— Вот и я говорю, брюхатая, и за старое принялась. Как была шлёндра, так и осталась.
Варвара вскочила, её глаза сверкнули яростью.
—Ты!.. Сволочь! — выкрикнула она, бросаясь на мужа. Фёдор попытался отстраниться, но Варвара вцепилась в него, словно дикая кошка. Следователь Ильгов наблюдал за этой сценой с непроницаемым выражением лица, лишь слегка кивнул своему помощнику.
— Успокойтесь, гражданка Травкина, — произнёс он, когда шум немного утих, — сейчас вас тоже выслушаем.
— Денег Сёмка с Фёдора требовал, — тяжело дыша, произнесла Варвара. — Вот, видать, на этом они и сцепились.
— А поподробнее пожалуйста?
— Подробно не знаю, он меня к скотине отправил. Я когда вернулась, Сёмка уже бездыханный на полу валялся.
Закончив допрос, Фёдора и Варвару увезли в районный отдел милиции. Несколько недель длилось следствие. Травкин изворачивался, пытаясь свалить вину на жену: «Мол, от ревности рассудок помутился, не ведал, что творил». Параллельно с этим подняли дело об убийстве Ирины Сотниковой, и тут Варвара призналась, что никакой драки между ней и Федькой в тот вечер не было.
— Отлучался он в ту ночь с кордона, — говорила она, — явился только под утро, весь ободранный. Я не спала, всё слышала, просто притворилась спящей, и когда допрашивали, соврала, скрыла всё это.
Ильгов внимательно слушал, склонив голову набок.
— Значит, вы знали, что ваш муж отсутствовал ночью, когда было совершено убийство Сотниковой? — уточнил он, пристально глядя на Варвару.
Её взгляд скользнул в сторону, она снова замялась, терзаемая, видимо, сомнениями.
— Да, знала. Только он тогда мне не муж был, встречались мы с ним на кордоне у Волошина.
— А почему правду скрыли, раз он не был вам мужем?
— Любила я его, вот и скрыла, — опустив голову, прошептала Варвара.
Следователь Ильгов сделал пометку в блокноте. Теперь пазл начинал складываться, и два убийства можно было объединять в одно дело. На суде Фёдора приговорили к высшей мере, Варвара получила несколько лет лагерей за пособничество в преступлении.
(Продолжение следует)