Пять кладбищ Айза обежала за какие-то два часа. В груди у нее ужасно все горело; она не знала, как вообще до сих пор держалась на ногах, не падала от истощения, усталости, от того, как громко, в страхе и панике билось ее сердце. Она знала, что успевала - видела положение дуны, чувствовала канаты магии, становившиеся слабее.
Но это не значило, что Айза могла расслабиться. Дух, заточенный в монете, горел огнем, подгоняя ее к первому кладбищу – последнему из тех, что были отведены Айзе.
Она не знала, справился ли со своей частью работы Тесей – и никак бы не узнала. Лучшим сигналом о его работе была бы тишина после полуночи; знак, что они сумели остановить трупы и духи, и не допустить уничтожения всего города.
Но Айзу не покидала мысль, что Аглай был весь день в Райне. Сперва она думала, что он сбежал – убрался так быстро, как только мог. Но нет; он должен был сам рисовать пентаграммы, и делать это в последний момент – иначе бы их заметили и обезвредили. Возможно, Тесей уже с ним дерется.
Возможно – от одной мысли об этой мысли у Айзы начинали подкашиваться ноги – Тесей уже лежал в траве после битвы; так же, как и в прошлый раз, но на этот раз действительно мертвый.
Но этого не должно было случиться. Тогда его застали врасплох, а сейчас он знал, что его подстерегает опасность. Знал и готовился; Айза видела как Тесей сжимал рукоятку своего короткого меча еще в коридоре Аглаевой квартиры.
Когда Айза увидела перед собой ворота первого кладбища, она замедлила шаг. Нужно было войти спокойно, без страха или тревоги, чтобы не пробудить духов. Это были самые сильные духи, похороненные в Райне. Сильнейшие из всех, когда-либо живших в Эстрии. Чтобы избежать кровопролития, нужно было держать разум под контролем.
Здесь пригодилась наука госпожи Серпик. После долгих часов медитации, когда Айза училась ни о чем не думать, возвращаться в это состояние стало легче. И только когда она полностью успокоилась, перепрыгнула через высокий забор.
Раньше она никогда не патрулировала первое кладбище. Оно не зря носило этот номер. На него отправляли не двоих, а троих некромантов. И даже сейчас иногда приходилось водить людей Рубчика к целителю со странными рваными ранами полученными от духов. От свирепых духов.
Последнее, что можно было позволять себе на первом кладбище – так это самоуверенность. Айза могла быть сильной, но ее месяц назад едва не убили духи с третьего; здесь были духи гораздо сильнее и страшнее. Поэтому она держалась ближе к забору, где это было возможно, и старалась не оставлять спину открытой.
На предыдущих пяти кладбищах она нашла пентаграммы на удивление легко; вихри чар скручивались вокруг них, и несмотря на всю силу мертвых Айза могла их заметить. Но здесь ... Первое кладбище было переполнено вещами, существами, мертвыми, которые были значительно сильнее пентаграммы. По крайней мере, так Айзе казалось, потому что она не могла почувствовать конкретного направления, в котором должна была двигаться. Она ходила от одной могилы к другой, пытаясь глазом заметить каменную плиту достаточно большую, чтобы на ней уместилась пентаграмма.
Предыдущие случаи показали ей, что размер этой пентаграммы все-таки имел значение. На девятом и восьмом они были совсем небольшие – в длину большого шага. На четвертом пентаграмма уже занимала больший круг, чтобы пройти его полностью, Айзе пришлось сделать пять шагов. Пентаграмма же на первом кладбище должна была быть... Айза слабо себе представляла, какого же размера она должна быть.
Она слишком плохо знала первое, чтобы хотя бы примерно определить места, где могла бы скрываться ритуальная пентаграмма. Тут и там она замечала гробницы, склепы, даже небольшие часовни, но ни в одном из этих мест не нашла и следа мела и крови.
Наконец Айза остановилась. Она почувствовала, что начинает потеть, обильно и быстро. Луна над ее головой продолжала двигаться, а она понятия не имела, куда идти. Время истекало. А она еще должна была отыскать Тесея, убедиться, что он со всем справился…
Но они в спешке даже не назначили место конечной встречи. И, конечно, у них не было времени на то, чтобы обсудить, что они будут делать в случае провала. Что произойдет, если духи и трупы поднимутся и пойдут прямо в город?
Уже не было защитных чар, чтобы их остановить; Айза чувствовала, что они ужасно расшатаны – и теперь она понимала, почему.
Все те духи, все те трупы, что Аглай, Рэм и еще неизвестно кто поднимали в течение месяцев – все это было не для забавы и не только для того, чтобы подставить Тесея. У этих действий была и более практичная и понятная цель. Щиты изнашивались - делали это сперва незаметно, а потом дыры уже можно было бы увидеть невооруженным глазом. Возможно, они еще могли сдержать с десяток слабых духов или трупов. Но если поднимется целое кладбище…
Айза старалась об этом просто не думать. Она вытерла пот со лба и опустила руку, пытаясь унять дрожь в ней. Медленно огляделась по сторонам. Хоть сперва она и старалась держаться у забора, сгустки силы, по которым она бегала, как кот за добычей, привели ее едва ли не в центр всего кладбища. Помимо того, что она была абсолютно открыта для чужого взгляда и удара, было в этой позиции и преимущество, наконец Айза ясно видела кладбище.
Большинство небольших склепов она отмела сразу; они могли быть большими для могил, но Айза могла сидеть там, только согнувшись вдвое, и она была не уверена, пролез бы туда, например, Аглай вообще. Да и места для пентаграммы там не оставалось.
Айза повела взглядом дальше. Глаза ее заметили темный, высокий силуэт здания. Часовня. Даже, возможно, храм; Айза не обращала на него внимания, потому что он был словно окутан тьмой, прятался в тени чего-то большего, что Айзе не по силам было постичь.
Сперва ей даже казалось, что храм возвышается за забором, где-то в городе, и она видит только его верхушки и очертания. Но нет; часовня пряталась не так далеко от нее, стоит только пройти с десяток могил и осилить длинную тропинку, и она бы уже стояла на ее пороге.
Слюна во рту у Айзы загустела. Из всех мест, что она уже видела и что она еще могла увидеть на кладбище, это казалось наиболее вероятным для пентаграммы. Айза уже почти видела ее – каменный, пыльный и потрепанный пол, и на нем капли неосторожно нанесенной крови, и меловая пентаграмма. Дыхание Айзы затруднилось. Вот, она уже была почти у часовни! Еще совсем немного, и кошмар этой ночи можно закончить и у нее даже оставалось бы еще немного времени.
Пошатываясь от истощения и пригибаясь ближе к земле, Айза поспешила к храму. Чем ближе она подходила, тем лучше понимала, что это и впрямь храм. Величественное старое здание, построенное на месте захоронений лучших из последователей Морены. Вероятно, она не нашла бы там старого, почерневшего пола. В таких местах ее выкладывали мрамором и гранитом.
Двери часовни не главные, а одни из боковых, стояли чуть приоткрытые. Очередной порыв ветра хлопнул ими, а потом раскрыл еще сильнее, и по спине Айзы пробежали мурашки. Она до сих пор не могла избавиться от глупого детского страха остаться одной в таком месте.
Дверь распахнуло ветром. Никого не могло быть внутри.
Айза поднялась по лестнице даже быстрее, чем планировала, просто взлетела ими наверх в двух больших шагах и осторожно приоткрыла дверь. Прежде чем зайти, она совсем легко подергала канаты силы, чтобы точно не потревожить духов и призраков; ничего не произошло, и тогда Айза зашла.
Конечно, храм был пуст. Айза слышала, как ее шаги гулко разносятся по всему помещению – высокому и длинному. С каждым шагом ей казалось, что она слышит какие-то звуки. Она замирала на несколько мгновений, но это было всего лишь эхо её шагов.
Главный зал храма впечатлил Айзу, хотя она была готова к роскоши. Пол был выложен маленькими дорогими плитками, а потолок поднимался так высоко, что его настоящую высоту было сложно оценить. В центре зала возвышалась величественная статуя Морены, огромная, как гора. Макушка Айзы едва доставала ей до середины икры. Но вся эта роскошь потеряла для неё значение, когда она заметила на плитках белые линии.
Она подошла ближе и увидела, что это пентаграмма. Она была огромной, почти втрое больше той, которую Айза видела еа четвёртом кладбище. Стирать её придётся долго.
Но у нее не было времени на размышления. В последний раз посмотрев по сторонам и убедившись, что никого нет вокруг, Айза склонилась над полом, и подняла ладони, призывая к ним магию. Пальцы загудели от силы, которую Айза изо всех сил старалась держать под контролем. В такую ночь, как жатва, не стоит отпускать вожжи.
Она двигалась медленно, от одного узла пентаграммы к другому. Сколько времени осталось до полуночи, Айза не знала, но паники не допускала. Сначала нужно было разрушить основные крепления пентаграммы — восемь рун, разбросанных по разным концам света. Затем перейти к кругам. Рэм использовал упрощенные круги, созданные Тесеем недавно, и это усложняло задачу Айзы. Она не могла просто стереть линии ботинком — это не нарушило бы суть почти завершенного ритуала. Нет, требовалось уничтожить его магией.
Айза медленно обходила круг, уничтожая вспомогательные конструкции. Половина работы уже была выполнена. Спина и ноги ныли, боль отдавалась в ушах шумом, на который она в итоге перестала обращать внимание. Все, что было нужно, — идти, прикладывая руку к рунам и посылая тонкий поток силы.
Возможно, эта монотонная работа отвлекла ее от происходящего. Возможно, она сделала Айзу слишком невнимательной.
В любом случае, она не заметила и не услышала осторожного приближения чужих шагов; так же она не услышала и быстрый, пронзительно высокий свист воздуха.
Она почувствовала сильный удар по голове, и все мысли спутались. Айза рухнула на землю. Инстинктивно она потянулась к серпу, чтобы защититься. Но голова кружилась, и движения были медленными.
Прежде чем она успела что-то сделать, последовал второй удар. Он был еще сильнее, хотя боли Айза не почувствовала. Ее глаза медленно закрылись.
Даже теряя сознание, она так и не поняла, кто ее ударил.
