Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
При виде Павла Сергеевича пес виновато шмыгнул носом, как бы говоря: Все понял, уже ухожу. Но Егоров преградил ему путь к отступлению.
Собака, хоть и подмокшая изрядно, выглядела домашней, породистой. Шею обнимал собачий паспорт в виде ошейника.
-Вообще-то музей не место для скотины, - пробормотал главный реставратор, глядя на собаку сверху вниз.
«Вообще-то формально и неформально скотиной обзываться невежливо», - ответил ему немного обиженный умный взгляд двух крупных чёрных пуговиц.
-Ладно пошли внутрь – там разберёмся, предложил Егор, прикладывая электронный ключ к дверям.
«Так бы и сразу», - мотнул головой пес, вошёл внутрь, замер, широко расставив короткие лапы и окатил Егорова мелкими брызгами, стряхивая их с себя. –«Теперь я выгляжу гораздо приличнее. А ты вот посмотри на себя, на кого похож», - говорил его гордый вид.
Егоров, поморщившись, оглядел свой еще десять минут назад безупречный костюм.
-Да, очевидно, беда не приходит одна.
В своей мастерской Павел Сергеевич первым делом переоделся, согнал неизвестного пса с деревянного стула начала 20-го века, бросив тому взамен тряпку в угол, поделился с собакой последним бутербродом – в магазин он еще не успел сходить сегодня – и вызвал через мессенджер своего коллегу – Дмитрия. Или Митю для близких и не очень близких друзей.
Митя появился на пороге не прошло и пяти минут – не терпелось узнать, как прошёл разговор любимого босса с новым директором. Заместителя Егорова, сального на рожу Виктора Борисовича Ухватова, которого в музее называли просто Хват, но без уважения, а, скорее, пренебрежительно, не любили и назначения последнего начальником реставрационного отдела боялись.
- Это что за Шурик? – удивлённо спросил Митя, когда пес радостно бросился ему навстречу, виляя всем телом. Вовсе не то он хотел спросить, совсем не то.
-Шурик? А, впрочем, пусть пока будет Шурик. Пока ты не поможешь мне выяснить, откуда он взялся, - Егоров присел на краешек стола и задумчиво посмотрел на собаку. -Пес явно домашний. Породистый. С ошейником. Поспрашивай у наших, может найдётся хозяин? Откуда он взялся на закрытой территории.
-А я по камерам посмотрю! – обрадовался внезапной идее Митя. Митя дружил со всеми: от уборщиц до охранников. Кроме Хвата. Но с Хватом никто не дружил. – Слушай, Егор, у меня каша гречневая с собой есть. Жена дала гречку - полезное, говорит. А я ее терпеть не могу. Как думаешь, сожрет?
-Тащи свою гречку, - одобрил Егоров. – И с камерами ты ловко придумал. А то куда его девать, ума не приложу.
- Ко мне нельзя, - на всякий случай отозвался Митя. – У старшего на шерсть страшная аллергия.
-Помню, - кивнул Егоров, разрабатывая в голове план Б. - Ладно, давай дуй за гречкой.
Но остаться одному Павлу Сергеевичу не дали. В мастерскую пожаловала Элла Григорьевна и вся бухгалтерия полным составом: главный бухгалтер Светлана Дмитриевна. Ведущий специалист Ирина Адольфовна, и просто специалист Кристина Рубеновна. Все дамы видны, и за исключением главного бухгалтера незамужние. В руках у Ирины Адольфовны была по этому случаю тарелка с яблочным пирогом домашнего производства.
Дамская делегация пришла, как и Митя узнать подробности разговора Егорова с директором, но при виде собаки, тема, как и в первом случае, резко сменилась.
-Это же папильон! – воскликнула Кристина Рубеновна, присаживаясь на корточки и ловя красивыми руками с длинным хищным маникюром взлетевшие вверх при виде новых гостей лапки. – Как я их люблю. Очень умные собаки, между прочим. Ушки как крылья бабочки. Поэтому и папильон.
Павел Сергеевич с сомнением посмотрел на блестящую подсохшую белую шкурку.
-То-то она на всех с такой любовью кидается, - хмыкнул, отстал пачку сигарет, вовремя одумался и убрал обратно в нагрудный карман. – Папильон, говорите? Француз что ли?
-Почти, - зарделась от внимания Егорова Кристина Рубеновна. - Во время французской буржуазной революции папильонов, как буржуазных собак почти полностью истребили. Породу спасли в Бельгии. И потом возродили.
-О, так это месье Пуаро, - взвизгнула Ирина Адольфовна, уязвленная тем, что младшая коллега завладела вниманием Павла Сергеевича, поставила пирог на стол и бросилась тискать довольную собаку. Впрочем, это шуточные соревнование Егорову доводилось наблюдать нередко, и он лишь посмеивался добродушно про себя.
-Пуаро? Потому что бельгиец. А что хорошее имя, - так за десять минут безымянный пес сменил две клички.
Очень скоро вернулся Митя с контейнером, полным ненавистной гречки и прямо так - благо, жена не видит - поставил перед Пуаро. Обладатель благородного имени гречкой не побрезговал, а бывший хозяин гречки поспешил к охране, чтобы как можно скорее выяснить, откуда на закрытом заднем дворе музея взялась собака породы папильон.
Дамы же, когда перед каждой появилась чашка с мятным чаем (мяту на маленькой грядке возле реставраторской выращивал Женя – реставратор лаковой миниатюры), а перед Пуаро миска с водой, вернулись к истинной теме своего визита.
-Не знаю уж, что у вас за разговор вышел с Наталией Юрьевной, только после вашего ухода, она потребовала из отдела кадров ваше личное дело прислать. Скажите как есть – вы от нас уходите?
Телеграм "С укропом на зубах"