Близнецы не бывают настолько похожими. Различия есть всегда ― в их жестах, привычках, походке. Принцесса-дракон родилась калекой с уродливыми конечностями. Даже если и могла менять свой облик, то ей негде было учиться держать спину так ровно и величественно, как это делала Мирена Яо. Одна содержалась в неволе и подвергалась регулярным пыткам, а вторая воспитывалась в императорском дворце ― эту разницу устранить невозможно. У Бай Синь взгляд затравленного зверька, но осанка королевы. Одно только это противоречие уже вызывает сомнения, не говоря уже о привычке покусывать левую сторону нижней губы в моменты волнения. Подобные привычки тоже не бывают одинаковыми. Наблюдая за девушкой, внешне невероятно похожей и на Мирену Яо, и на Юалэ Тай Джун, Дин думал о полубоге Бай Фэне и его двойнике Дун Фэне. Эти двое были частями одной души и занимали одно и то же бессмертное тело, поэтому Дун Фэну и удалось обмануть даже небеса. А с принцессами всё обстояло совсем иначе. Их изначально было две. Они были совершенно разными внешне, по своей духовной сути и по условиям, в которых росли. Почему одна так сильно похожа на другую, словно является её точным отражением, а не сестрой-близнецом?
Ответ на этот вопрос наверняка имелся у песков времён, но там, в окружении этих песков, Дин запрещал себе сожалеть о личных утратах. Юалэ Тай Джун умерла. Мирена Яо умерла. Две жизни одной души загублены лишь потому, что пересеклись с судьбой проклятого Лина. Зачем вспоминать об этом, если подобные мысли приносят лишь скорбь и чувство вины, но не способны что-либо исправить? Встреча ― это всегда предвестник разлуки, а новые встречи не заглушают боль старых потерь.
Но теперь, когда путь перерождения остался позади, а новая встреча уже состоялась, Дину отчаянно хотелось выяснить, что именно сотворил Дун Фэн с принцессами-близнецами. Незадолго до своей кончины этот злобный дух что-то говорил о том, что мертва лишь плоть Мирены Яо, но не душа ― теперь у этих пустых вроде бы слов появился смысл. Магией и коварством можно натворить много немыслимых дел, не исключая и переселение, а не перерождение души. Эту теорию следовало проверить, но как? Ещё и духи расшумелись не на шутку, требуя каких-то гарантий и ответственности. Живя уединённо на закрытом от всех острове, они так сильно похожи на людей ― диву даёшься.
― Может, останешься здесь и сам посмотришь, насколько духи острова Мофа зависимы от воли великих бессмертных? ― предложил вечно всем недовольный старый ясень.
― Да. Погости у нас пару-тройку веков, ― поддержал его лис Ху.
― Точно! Если сказал, что можно жить иначе, то покажи, как именно это сделать! ― высказался ещё кто-то из старейшин.
― Вас же до этого дня никто не притеснял, ― заметил Дин. ― И впредь притеснять не будет. Я просто сказал вам правду, предоставив возможность принимать осознанные решения и не быть обманутыми.
― Не притеснял? ― переспросил глава клана птиц. ― Дин Лин, ты сам себе противоречишь. Сам же говорил, что люди давно разорили бы этот остров, если бы не забота о нас бессмертных. Их барьер защищает нас сотни тысяч лет. Только благодаря им мы живём спокойно и можем не бояться браконьеров. А что платим за это судьбами своих детей, так у всего есть цена.
― Верно. У всего есть цена, ― согласился владыка Лин. ― Вчера я разозлил ваших защитников, и за это тоже кто-то должен заплатить. Я сейчас уйду и заберу отсюда Бай Синь. Разгневанные тем, что не получили новых слуг и были публично уличены мной в обмане, бессмертные захотят поквитаться. Меня они не тронут, потому что я теперь очень важен для Небесных Пределов. Излить свою обиду на благословенные земли острова Мофа тоже не посмеют, потому что рискуют таким образом навредить магической основе мира и будут наказаны за это небесами. Они пойдут самым простым и лёгким путём. Просто уберут барьер. Никто не обязывал их возводить его. Никто не говорил им, что о духовных существах нужно заботиться. Это была их личная инициатива. Как дали, так и отнимут, и Великие Боги не покарают их за это. Дракона не будет. Никто не станет вас защищать. Проблему создал я, а поплатитесь вы. Несправедливо, правда? Но подумайте вот о чём. Простые смертные, лишённые даже капли магических сил, возводят вокруг своих жилищ заборы, а города и селения защищают от хищников и врагов высокими стенами. Они делают это сами, своими руками, не полагаясь ни на кого. А что сделали вы для того, чтобы народ духов чувствовал себя в безопасности? Вы, обладатели магических сил, для чего совершенствуетесь и развиваете свои способности? Для того, чтобы покрасоваться друг перед другом? За сотни тысяч лет существования барьера бессмертных вы ни разу не задумались о том, что можете создать свою собственную преграду. Им доступны всего девять божественных сил, а в вашем распоряжении есть гораздо больше. По одиночке люди вас быстро уничтожат, да, но ваш общий магический ресурс настолько велик, что остров Мофа можно сделать неприступным даже для небожителей. Но для вас это слишком сложно. Нужно объединяться, совместно практиковаться, экспериментировать, учиться… Проще отдать Небесным Пределам нескольких детей и ни о чём не тревожиться. А потом, когда барьер вдруг снова исчезнет, и дракона не будет, вы опять станете винить в своих бедах алчных людей, бессердечного меня и небожителей, которые обязаны о вас заботиться. Они никому ничем не обязаны. Никто в этом мире ничем не обязан острову Мофа. И если однажды народ духов останется ни с чем и окажется на краю гибели, размышлять о причинах и о том, кто виноват, будет уже поздно. Я уже сказал, что вы можете продолжить праздник и снова позвать бессмертных. Мешать не стану. Если магическим существам нравится считать себя ничтожествами, не способными защитить себя, то и говорить нам больше не о чем.
Он встал, намереваясь наведаться теперь и к другим участникам текущих событий тоже, но старый лис Ху осмелился высказаться за всех.
― Подожди, владыка Лин. Не горячись. Мы не считаем себя ничтожествами и знаем, что способны на многое, но наши духовные силы уникальны и во многом противоречивы. Понимая одно, ничего не смыслим в другом. Совершенствуемся каждый сам по себе, потому что не умеем иначе. Не все кланы дружны. Многих этой весной объединила лишь общая беда. Теперь, когда она миновала, мы снова разбежимся по своим территориям и будем косо смотреть друг на друга, потому что так было всегда. Если ты говоришь, что можно жить по-другому, то научи нас, а не отворачивайся в разочаровании.
― Для начала решите, хотите ли вы чему-то учиться. Если вас и так всё устраивает, то я попусту тратить время на бесполезные уроки не буду, ― ответил ему Дин. ― Я вернусь через три дня, тогда и сообщите мне о своём решении.
Всё-таки их проняло. Далеко не всех, но многих. Жестоко было оставлять духов сейчас вот так, совсем без гарантий безопасности даже на эти три дня, но страх дан природой живым существам для выживания. Пусть боятся. Им это только на пользу. Разумные поймут, а неразумные последуют за остальными. Главное, чтобы первых оказалось больше.
Взмыв над островом Мофа белым крылатым змеем, Дин Лин устремился к облакам. Бессмертные всё слышали. Осталось выяснить, насколько понятным для них оказался смысл всех этих слов. Они всегда были заодно и прикрывали друг друга. Полагали, что мир им что-то должен, и беззастенчиво взимали эти несуществующие долги, ничего не давая взамен. Им тоже следует осознать, что это неправильно. Владыка Лин даже сейчас могущественнее любого из них, поскольку обладает не только человеческой душой и чистой божественной силой, но ещё и сутью дракона, а этот зверь страшен сам по себе. Истинный божественный зверь ― страшнее в разы. Он не намерен драться, потому что теперь очень хорошо знает каждый из законов небес. Полубоги не могут нападать друг на друга. Кара за это преступление ужасна. Владыка цветов уже напросился на неё, а если и другие забыли о существовании такого закона, значит, дворцы в Небесных Пределах будут пустовать ещё очень и очень долго. Дин Лин не станет даже защищаться ― пусть нападают, если осмелятся. А если не посмеют, то пусть привыкают наконец-то жить честно и праведно.
Облака привычно встретили его мягкой туманной прохладой, но над ними не оказалось ни величественных дворцов, ни прекрасных садов, ни белых мраморных колонн Облачного Храма. Дин покрутил своей большой драконьей головой, осматриваясь, и увидел вдалеке знакомый силуэт в ало-золотом одеянии воина. Аура тоже была знакомой ― такую ни с чем не спутаешь. «Интересно, кто призвал его на этот раз?» ― подумал владыка Лин и устремился к воплощённому божеству справедливости и возмездия. Подлетая ближе, соткал из облачной росы ледяную поверхность, упал на неё, меняя облик, и предстал перед гостем из Занебесья коленопреклонённым покорным слугой.
― Приветствую посланника небес! ― произнёс искренне, не чувствуя за собой вины ни в чём.
― Вот мы и встретились снова, последний принц династии Лин, ― ответило божество миролюбиво. ― Встань. Ни к чему церемонии. Я ждал тебя.
Дин поднялся на ноги и осмелился спросить:
― Разве я уже успел в чём-то провиниться?
― Нет, ― ответил собеседник. ― Провинился в этот раз именно я, доверив бесполезному сыну ношу, которая была ему не по силам. Прожив здесь сотни тысяч лет, этот болван так и не понял, что божественная сила справедливости и возмездия нужна не магической основе мира, а существам, в этом мире живущим. Я пришёл сюда не сегодня и не вчера. Брожу по вашему миру и повсюду натыкаюсь на последствия этой своей ошибки с того самого дня, когда ты убил одного из девяти полубогов.
― Так долго? ― удивился Дин.
― Достаточно долго для того, чтобы сделать правильные выводы, ― услышал в ответ. ― В тот день ты разрушил осколок холодной звезды, вверг этот мир в хаос, а дети богов призвали кару небес на твою голову. Я спустился, чтобы судить тебя по деяниям, но не в Небесные Пределы, а на вершину одной из А-Шуанских гор, потому что ты находился именно там. Я видел, как ты убил себя. И понял, зачем ты так поступил. А потом я ждал твоего возвращения для того, чтобы принести извинения.
― Ты же Великий Бог, ― осторожно напомнил ему Дин. ― Пусть и не сам, а лишь воплощение, но извиняться передо мной… Это пугает.
― В этом и заключается проблема. Полубоги были оставлены здесь не для того, чтобы научить разумных существ бояться богов. Зная, что поступаешь по совести и идёшь праведным путём, ты должен смело смотреть в небеса, а не ждать кары за каждый неверный шаг.
― Но я так и делаю, ― заметил владыка Лин. ― Не жду милости, честно признаю свои ошибки, не жалуюсь, если наказан заслуженно, и благодарю судьбу за каждый прожитый день. Меня пугает то, что твои извинения не могут касаться выбранного мной пути. Как бы тяжело ни пришлось, я никогда не сетовал на небеса за их несправедливость.
― Я говорю не о тебе, а о той храброй девочке, за которую ты просил, ― ответило на это божество. ― Её новая судьба должна была стать безоблачной и счастливой. Принцесса императорской династии. Младшая дочь. Любимое всеми дитя, свободное от любых оков. В книге судеб было записано, что после праздника своего совершеннолетия эта девочка покинет дворец и отправится странствовать. Встретит хорошего человека, полюбит его и будет любима в ответ. Она ни в чём не будет знать нужды и проживёт долгую, полную радостей жизнь. Воспитает красивых, добрых и умных детей. Состарится и умрёт в окружении любящей семьи. Я сам видел, как эта запись была внесена в Книгу Судеб. И если бы не попустительство моего глупого сына, мне не за что было бы сейчас извиняться. Он должен был следить за всем, что происходит под облаками и над ними. Вершить справедливый суд не тогда, когда ему напомнят об обязанностях и ткнут носом в творящееся зло, а всегда. Карать по заслугам не только беспомощных смертных, но и полубогов тоже. В том числе и себя самого, если заслужил. Он не осознал свою вину и не стал бы просить у тебя прощения. Я делаю это за него.
― А что он должен был сделать, если два века назад даже ты не разглядел подделку личности Бай Фэна? ― спросил Дин. ― Злой дух Дун Фэн спокойно жил в Небесных Пределах и бесчинствовал под облаками на протяжении почти двух тысяч лет. Помнишь нашу прошлую встречу? Тогда ты наказал полубогов тысячей молний, но даже такая небесная кара не проявила фальшивую личину. Обмануты были даже небеса, поэтому не стоит винить полубогов в том, что они были слепы и потакали злодею. Судьба Мирены Яо была сломана не твоим сыном, потому и извиняться тебе не за что. Но раз уж ты здесь и даже потрудился потратить время на поиски следов других преступлений бессмертных, то осмелюсь попросить тебя о поддержке.
― Тебе не нужно ни о чём меня просить, ― сразу же услышал в ответ. ― Небесных Пределов больше нет. Этот мир пережил тяжёлую болезнь и великое бедствие по вине тех, кто должен был заботиться о нём. Я говорил тебе, что существует мизерный шанс самоисцеления основы, но надеялся, что не только ты попытаешься предотвратить полное разрушение. Сказал детям богов то же самое, что и тебе, но они либо не услышали меня, либо не захотели слушать. А ты упрямый. И любишь этот мир так, как никто другой. Ты нужен ему, а без кучки бесполезных дураков он вполне может обойтись.
― И снова ты меня пугаешь, ― нахмурился Дин Лин.
― Наоборот. Я пытаюсь тебя порадовать, ― возразил воплощённый бог. ― Я ждал, пока ты устранишь излишки магии ветра и стужи, поскольку не мог помочь с этим, а потом отправил всех полубогов на тот же путь перерождения, по которому недавно прошёл ты. Никто из них не вернётся, но придут более достойные бессмертные ― отчаянные, мудрые, справедливые, честные и тоже безгранично любящие этот мир. Для передачи божественной силы нужны духовные корни, у смертных их нет, поэтому встречай новых полубогов на острове Мофа.
― Какой же ты всё-таки хитрец, ― усмехнулся Дин. ― Два века назад высказал надежду, что я стану хорошим владыкой демонов, а теперь вот так ненавязчиво предлагаешь возглавить бессмертных и присматривать за ними? А если я не хочу?
― Если не хочешь, зачем выбрал путь полубога?
Не в бровь, а в глаз. Приятно, когда хоть кто-то понимает тебя настолько, что способен помочь, не дожидаясь просьб и молитв. Дин действительно был рад, что всё сложилось именно так. Могущественных полубогов, безнаказанно творящих немыслимые злодеяния, больше нет. У смертных доступа к магическим силам не имеется. Барьер вокруг острова Мофа будет защищать владения духов вечно, поскольку теперь его питает сама основа мира. Новые бессмертные появятся именно на этом острове. Если Великие Боги считают их достойными такой чести, значит, проблем с взаимопониманием возникнуть не должно. Они могут жить там же или построить новые Небесные Пределы, но с новыми правилами, порядками и законами. А первым, кого Дину предстоит встретить, станет бессмертный каштан Дзи Шу ― старый пень заслужил эту честь по праву. Неважно, когда и как он успел выслужиться перед небесами, но и владыке Лину тоже был полезен. Всё складывается даже лучше, чем хотелось бы. Всё хорошо.
Остался только один вопрос, на который Дину очень сильно хотелось получить ответ. И он его получил, причём даже не на словах, а способом, ему недоступным. Воплощённое божество просто переместило его сознание в нужные моменты прошлого и сделало незримым, безмолвным свидетелем минувших событий ― без возможности вмешаться, но с полным пониманием происходящего.
Шанс на то, что смертная женщина сможет выносить и произвести на свет дракона, был мизерным, поэтому с подачи Дун Фэна принц Оуран травил изменённой кровью Линов не только императрицу Селин, но всех своих женщин и заодно половину императорского гарема. Злой дух выбрал в качестве своего подельника и раба именно наследника трона, поскольку Оуран по натуре был жаден, мелочен, завистлив, не в меру амбициозен, жесток и беспринципен. Ему была обещана власть не только над империей А-Шуан, но над всем миром, если удастся заполучить дракона. «Кто управляет драконами, тот может держать в кулаке весь этот мир» ― заблуждение, бытовавшее ещё в эпоху Линов, но принц на него купился, ведь оно соответствовало его желаниям. За каждой женщиной, отравленной драконьим ядом, тщательно следили его люди ― служанки, лекари, повитухи, евнухи. На каждые роды он являлся лично даже тогда, когда не был отцом ребёнка. Это ни у кого не вызывало вопросов, а считалось проявлением благосклонности наследника династии. Ожидание чуда длилось даже не годы ― десятки лет. Когда императрица Селин в значимый для империи день в ужасных муках родила здоровую, крепкую принцессу без магического корня, принц Оуран сразу назвал это дитя позором и проклятием династии Яо, но потом появился и второй ребёнок ― тот самый, долгожданный. Благословенный белый дракон. Но эта малышка была слабенькой, уродливой и не подавала надежды на выживание, поэтому Оуран сразу же отдал её Дун Фэну в расчёте на то, что бессмертный небожитель позаботится о благополучии бесценного младенца. Он убил всех служанок и повитух, видевших новорожденного дракона, потому что поступить именно так его надоумил Дун Фэн. А Эде сохранил жизнь лишь из прихоти. Эту служанку любила императрица Селин, а принц Оуран не только делил ложе с супругой своего отца, но и питал к ней особенно нежные чувства ― просто не захотел её огорчать.
Проблема близнецов проявилась уже тогда. Связанных общей кровью и магией девочек было две, а человеческая душа пришлась на них только одна. Природа распорядилась этим набором элементов на своё усмотрение. Мирена Яо получила душу, а её сестра ― всю наследную магию и свойства драконьей крови. Полноценный человек и полноценный безмозглый дракон. На первый взгляд это не было проблемой, ведь и у сгинувших чёрных драконов тоже не имелось человеческой души, но безымянная принцесса росла, а её драконья суть отказывалась поддаваться контролю. Самостоятельной способностью к смене облика этот ребёнок тоже не обладал. Необучаемая, дикая, злобная ― такой она была. И жутко уродливая. Дун Фэн и сам не мог смотреть на неё без отвращения, потому и выбрал для малышки сразу же облик зверя в качестве постоянного. Он держал бедняжку в хрустальных недрах горы Биншен. Иногда выпускал из ледяного плена в попытках чему-нибудь научить, но заканчивалось это неизменно побоями, после чего несчастный зверь снова оказывался узником звёздного хрусталя. Её кровь использовалась для создания пилюль долголетия. Рога регулярно спиливались, а чешуя безжалостно вырывалась, чтобы стать бесценными ингредиентами особенно редких снадобий или частью каких-нибудь артефактов.
Дун Фэн кормил принца Оурана обещаниями безграничной власти и говорил, что пока это невозможно, потому что дракон недостаточно приручен и воспитан. Сам же всё это время искал способ дать зверю возможность развиваться магически и хотя бы понимать человеческую речь. За восемнадцать лет ему удалось добиться лишь того, что непокорная драконица научилась исторгать из себя всепоглощающее драконье пламя, по приказу неохотно меняла звериный облик на уродливый человеческий и боялась своего хозяина до ужаса. Она подчинялась ему лишь из страха. Иногда бунтовала, но наказание за это получала очень суровое. В конце концов Дун Фэн сдался и просто подчинил её волю своей, хотя полного контроля не смог добиться даже так.
Принцессу Мирену он никогда не воспринимал всерьёз. Жалкая смертная без духовного корня ― она казалась совершенно бесполезной до тех пор, пока не повзрослела и не стала точной копией давно умершей возлюбленной Дина Лина. Тогда Дун Фэн сделал и её частью своих коварных планов, осознавая, что заполучил ещё одно удобное оружие против владыки демонов. Хрупкая девчонка ничего не сможет сделать могущественному демону-дракону, но вполне способна стать его уязвимым местом. Что-то произошло случайно, что-то было тщательно спланировано, но в конце концов Мирена Яо привлекла внимание Дина Лина, оказалась в Лунной Долине и весьма кстати для Дун Фэна сразу же умудрилась нажить там себе врага в лице недалёкой бабочки Мин-Мин. Злой дух ждал удобного момента, чтобы использовать этих пешек, и пустил их в ход сразу после того, как Дин заявил полубогам о своём намерении бросить царство демонов на произвол судьбы.
Пока владыка Лин корпел над подсчётами магов, которых можно казнить без ущерба для магического равновесия, Дун Фэн взял в оборот безвредного господина Джана, тоскующего в одиночестве под заваленными оползнем руинами старой крепости. Сам прийти не посмел бы, поэтому отправил призраку магическое послание ― выманил из Лунной Долины, чтобы показать этому давно мёртвому императору Лину, какие бесчинства творят Яо в подземельях своего дворца. Вдохновенно вещал о том, что Дин Лин ослеп от любви к принцессе и мешает небожителям свершить справедливое возмездие, поскольку оно огорчит его возлюбленную. Ненавязчиво внушал, что Мирена Яо должна умереть, чтобы владыка демонов освободился от её чар и вновь обрёл здравый смысл. Но эта мерзавка Яо живёт в неприступном дворце владыки под защитой грозного демона и почти круглосуточной охраной бдительного кота. К ней трудно подобраться. Остаётся только использовать Тео, а поможет в этом глупая Мин-Мин.
В день оглашения указа о наказании для магов Яо Дун Фэн снова выманил господина Джана из его берлоги, чтобы тот сам услышал, что справедливость так и не восторжествует. Решение принято, дальнейшему обсуждению не подлежит, и негодяи, истязавшие Линов, отделаются лишь усечением магических корней. Господин Джан, естественно, был данным фактом огорчён безмерно и окончательно утвердился в мысли, что принцесса Мирена должна умереть, иначе владыка демонов бесповоротно спятит от любви к ней и погубит заодно ещё и всех демонов. Дун Фэн сказал ему, что нужно подождать дня казни ― тогда Дин Лин будет занят устранением излишка демонической ауры и оставит свой дворец без внимания.
Жестокая игра с непоправимым результатом. Все строили козни против друг друга, а пострадали, как всегда, невинные. Вечером того дня, когда свершилась казнь, Дин пребывал в твёрдой уверенности, что понимает правила этой игры, и сделал именно такой ход, какого ожидал от него противник. Принцесса оплакивала родственников и в присмотре не нуждалась, поэтому Тео тоже покинул дворец и отправился к Мин-Мин. Провёл там ночь, а утром вернулся, плотно позавтракав у своей бабочки отравленной едой. Мин-Мин знала о намерениях господина Джана и понимала, что делает, но пребывала в наивном заблуждении относительно того, что для Тео последствий не будет. Яд подействовал своевременно, но, к досаде заговорщиков, Дин Лин аккурат в это время вернулся во дворец, чтобы усилить защитный барьер на время своего дальнейшего отсутствия. Встревоженный внезапным приливом внутренней силы, Тео сразу же побежал к нему. Не успел.
То, что происходило дальше, Дин превосходно помнил и сам. Ответ на его вопрос крылся в дальнейших событиях этого дня. И он получил этот ответ.
Господин Джан не мог знать, что происходит во дворце, а заглянуть туда не решался, пока демоны в долине не начали галдеть о том, что владыка лежит без сознания у старых драконьих пещер. Поскольку хозяина дома не было, призрак счёл возможным проникнуть в его жилище и увидел, что принцесса пребывает в добром здравии и не пострадала нисколько, а поверженный Тео едва дышит и полностью лишён своих сил. Этот факт был обнаружен ближе к полудню, а остаток дня господин Джан потратил на составление нового плана действий и поиски Мин-Мин, на которую холодная осенняя погода действует не лучшим образом, заставляя забиваться в укромные места и подолгу спать. Дун Фэн сказал ему, что принцессу нужно убить именно в этот день, когда владыка Лин особенно слаб, иначе потом провернуть подобное будет очень сложно. Растормошить спящую бабочку тоже было непросто, поэтому драгоценного времени было потрачено очень много. В конце концов напуганная мрачными пророчествами дурочка ринулась скандалить под окнами спальни принцессы, требуя, чтобы ей вернули Тео. От неё требовалось только отвлечь Мирену, пока господин Джан будет выполнять основную часть плана. В этот раз у них всё получилось. Не с первой попытки, но призрак всё же занял тело старой служанки и безжалостно расправился со своей жертвой. Ещё и вышвырнул полудохлого Тео в окно, чтобы Мин-Мин перестала истерично визжать.
Дракон появился за несколько мгновений до этого ужасного момента. Подчиняясь воле Дун Фэна, зверь быстро падал с небес в Лунную Долину подобно сияющей звезде, и это его падение сорвало снежную шапку с вершины горы. У драконицы был приказ жечь без разбора всё, что попадается на глаза. Но в тот момент, когда сердце Мирены Яо остановилось, произошло то, чего Дун Фэн никак не мог ожидать ― кровная и духовная связь близнецов перенесла человеческую душу в тело зверя. Если бы злодей знал, что это возможно, то прикончил бы бесполезную принцессу уже давно, поскольку так его дракон получил бы именно то, чего недоставало для развития и совершенствования.
Дворец сожгла не Бай Синь ― это сделала Мирена Яо. И не со зла или по приказу своего господина, а для того, чтобы пламя остановило и развеяло несущуюся с горы лавину. Не осознавая саму себя и не умея управлять своей силой, она позаботилась о спасении демонов, испуганно мечущихся в долине внизу. Ничего не понимала и позже, когда разгневанный неподчинением Дун Фэн отозвал зверя, принуждая вернуться на остров Мофа. Огрызалась, дралась, кусалась и плевалась белым огнём, наотрез отказываясь слушаться. Негодяй потратил немало сил на то, чтобы усмирить беснующегося дракона, а потом, когда решил упростить эту задачу принудительной сменой облика, разозлил зверя ещё сильнее. Он так и не понял, что в его руках наконец-то оказалось желанное совершенство, поскольку провозился с непокорным чудовищем до самого утра, а потом Дин одновременно разрушил и гору Биншен, и все коварные планы своего врага. Те слова Дун Фэна о том, что тело Мирены Яо мертво, а дух всё ещё жив, были правдой, хотя он сам об этом не знал. Он просто хотел снова задеть Дина Лина за больное и обманом выторговать для себя хоть немного времени.
― Значит, я был прав. Близнецы не бывают настолько похожими, ― произнёс Дин, медленно возвращаясь к реальности.
― Если желаешь этой девочке добра, не забирай её с острова духов, ― посоветовало божество. ― Её память разделилась на «до» и «после». Душа сохранила лишь привычки, предпочтения, особенное отношение к тем или иным вещам и умения. Принцесса по крови и воспитанию, эта несчастная душа никогда не вспомнит, что жила во дворцах и была частью императорской семьи. Она Бай Синь, а не Мирена Яо. Для неё жизнь началась лишь прошлой осенью с желания уберечь кого-то от беды. Этого, увы, не изменить. И она теперь всё-таки дракон в той же мере, в какой и человек. Люди никогда не примут дракона как нечто доброе и хорошее. Божественный это зверь или демонический, для них он всё равно будет чудовищем.
Дин долго молчал, осознавая увиденное и услышанное, а потом горько усмехнулся.
― Всё повторяется.
― О чём ты? ― спросил воплощённый бог.
― Недавно ей исполнилось двадцать лет. В этом же возрасте Юалэ Тай Джун упала со скалы, едва не погибла и утратила память о последних четырёх годах своей жизни, а я малодушно молил небеса о том, чтобы она никогда и не вспомнила о том, что пережила «до». Теперь то же самое произошло и с Миреной Яо. Ей двадцать. Она всё забыла. А я рад, что она никогда не вспомнит боль от предательства близких, глубокое разочарование в тех, кого любила, горечь утрат и жажду мести. Жизнь иная, а судьба такая же. Я услышал тебя. Спасибо за мудрый совет.
― Могу дать ещё один, ― прозвучало в ответ. ― Оставь в прошлом все сожаления и просто люби так, словно впереди у тебя не целая вечность, а только этот единственный день. Любовь далеко не всегда становится слабостью. Подчас этой божественной силой создаются самые прекрасные и долговечные миры. А если снова придётся выбирать между судьбой целого мира и желанием просто быть рядом с любимой женщиной, хоть раз выбери её.
― Даже если мой выбор погубит весь этот мир?
― Ты всё-таки болван, Дин Лин. Выбрав любовь, ты будешь спасать этот мир ради неё, а не потому, что чем-то обязан всему живому и небесам. И для начала тебе не помешало бы научиться хоть немного любить самого себя. Законами небес это не возбраняется, а тебе будет только на пользу.
Сказав так, воплощение Великого Бога исчезло в ало-золотом сиянии, а Дин остался в полном одиночестве среди пушистых белых облаков. Просто любить, считая это чувство созидающей силой, а не разрушительной слабостью? Спасать этот мир во имя любви, а не просто ради того, чтобы он продолжал существовать? Если подобное советует сам Великий Бог справедливости и возмездия, то, пожалуй, стоит прислушаться к его словам, раз уж впереди теперь снова целая вечность, а врагов не осталось ни одного.