Исканян Жорж
Была одно время на нашем телевидении программа, где в конце ее постоянно показывалась заключительная часть под названием: "А вам слабо?"
Работая инженером механиком на огромном авиационном заводе в отделе программного обеспечения, распоряжаясь самыми современными импортными приборами, имея доступ к супердифицитным радиодеталям, получая и списывая любое оборудование, располагая тесными связями с начальниками отделов снабжения смежных предприятий, а вдобавок ко всему будучи освобожденным секретарем комсомольской организации ОГТ из 2,5 тысяч сотрудников, я в один прекрасный момент все бросил и пошел летать простым стюардом (бортпроводником) в Домодедово.
А вам слабо?
Почему-то я уверен, что никто бы не решился на такой поступок, имея такую перспективную должность.
Но увидев в газете поздним вечером в троллейбусе объявление о наборе бортпроводников в один из столичных аэропортов, у меня словно что-то переклинило и решение пришло мгновенно — вот оно! То, о чем я, наверное, мечтал давно где-то в глубинах души, спрятанное в потайной карман и лишь иногда проверяемое рукой - на месте? Не потерялось?
Прочитав сообщение, мне оставалось только извлечь из тайника это - мою мечту.
Ни минуты не сомневался! Перед глазами сразу засверкали во всей своей многогранной красоте разные края и города, где я никогда не был, но в которых смогу побывать, да еще летая на самолетах! Во мне вспыхнули азарт и интерес от предстоящего совершенно нового и неизвестного.
О своем кардинальном решении я ни разу не пожалел, а даже наоборот, убедился, что все сделал правильно тогда. Помните у писателя О'Генри в его произведении "Дороги, которые мы выбираем" герой рассказа Акула Додсон отвечает коллеге, когда тот его спрашивает о дороге которую каждый выбирает:
- Дело не в дороге, которую мы выбираем, а в том что внутри нас заставляет нас выбирать дорогу...
В МАП я пришел уже матерым летным человеком.
Конечно же при первом моем близком знакомстве с гигантом Ил-76 я просто был потрясен от увиденного. Несмотря на то, что я уже летал на этих машинах в качестве сопровождающего. Но все это было как бы вскользь, мимоходом. А тут..
На Ташкентском авиазаводе нашу группу летного состава из Москвы привели в огромный цех готовой продукции, в котором стояли уже готовые к сдаче заказчику самолеты. Одна машина была приподнята мощными домкратами над каменным полом. Преподаватель стал демонстрировать нам уборку и выпуск шасси. Поверьте мне, когда этот процесс происходит перед твоими глазами в каких-то десяти метрах от тебя, адреналин зашкаливает.
Не знаю, как другим, а мне казалась, что передо мной огромный робот из металла, который послушно, по команде хозяина человека, демонстрирует нам все что он умеет и делает все это настолько уверенно и четко, что ты начинаешь испытывать какое-то преклонение перед этой махиной. В программу ознакомления входила и демонстрация открытия и закрытия грузового люка, знакомство с пилотской и грузовой кабинами, с различным оборудованием. Самолет пах новизной. Это особый запах, который со временем чуть меняется, но главная суть его остается неизменной, и ты растворяешься в нем при частых полетах, он уже в тебе и даже твоя жена, когда встречает тебя после рейса, обнимая и целуя, вдруг прижмется к форменному пиджаку и скажет удивленно:
- Самолетом пахнет.
За тридцать лет моей летной жизни на моем пути какие только люди не встречались! Их, наверное, было не меньше тысячи, абсолютно разных по характеру, по человеческим качествам, со своими плюсами и минусами, с достоинствами и недостатками. Я уже о некоторых из них вам рассказывал.
Хочу рассказать про еще одного.
Звали его Игорь. Он летал бортрадистом на Ил-76, а до этого на Ан-12. Если бы вы спросили у кого-нибудь из нашей авиакомпании, знает ли он Игоря радиста, то не получили бы вразумительного ответа, но спросите:
- А ты знаешь Барсика?
И каждый, улыбнувшись бы ответил:
- Ну кто же его не знает!
Весьма известная и примечательная личность в нашей авиакомпании, скажу я вам.
Высокого роста, нормального телосложения, со светлыми кудрявыми волосами и с выражением полного блаженства и умиротворения на лице, причем всегда! Он мне поразительно напоминал Юрия Деточкина из фильма "Берегись автомобиля", причем не только внешне, голосом, интонацией, улыбкой, манерой разговора, но и жестами, поведением. Если бы случилось чудо и большой, ленивый и избалованный вниманием котяра, вдруг превратился в человека, это бы безусловно был наш Барсик.
На самолет, в санчасть и с самолета он приходил и уходил последним. Все его движения были словно в замедленной съёмке, неторопливые и аккуратные.
Конечно же Игоря подгоняли постоянно, даже ругали, но все бесполезно.
На разбор полетов он приезжал на уникальном авто, которое я называл "антилопой Гну", а другие наши летчики как только не называли: и "Титаником", и "Мустангом", и "Корытом", ну и прочими словами со значением. Все дело в том, что это чудо человеческой фантазии всегда вызывало минимум улыбку, а обычно искренний смех. Представьте себе старый, первой еще модели Москвич, у которого отпилили переднюю и заднюю часть, а вместо них приварили передок от Москвича 403, а зад от Москвича 412. Когда проводились сварочные работы, сварщик наверняка засадил около литра мурцовки, потому что и передняя и задняя часть этого аппарата были приварены под углом. Было такое впечатление, что средняя часть надломилась посередине, но что-то ей не дает рухнуть на асфальт. Этого монстра Игорек купил по дешевке у радиста с Ан-12, народного умельца Шумилова Сереги. Тот собирал этот дредноут у себя на даче в гараже два года, промышляя для сбора необходимых комплектующих на всех свалках округи, близких и дальних. Самым удивительным было то, что этот самодвижущийся механизм ездил. Барсик приезжал на нем на разбор и оставлял его на нашей служебной автостоянке. После разбора все, кто был на машине, забирали с собой всех, кто был без машины, в основном своих коллег по экипажу. Никто не выкрикивал:
- У меня три свободных места, кто со мной? - зная, что желающие уехать, сами подойдут и попросят подвезти.
Барсик выкрикивал, один, приглашая всех желающих прокатиться с ним до метро Выхино или Кузьминки. К нему садились те, кому не повезло уехать с оказией. В этой, его, стиральной машине на колесах, четверым было тесно, как в истребителе, но Игорь добивался полной загрузки - 5 человек! Когда они, кряхтя и матерясь, втискивались вовнутрь этого шедевра конструкторской мысли, все с надеждой ожидали, что после закрытия дверей, центроплан с грохотом и треском шмякнется на землю, но напрасно!
После характерных звуков стартера, мотор взревев, заводился, выпуская из длинной выхлопной трубы густое и вонючее темно-серое облако дыма, слышался скрежет переключения скорости в коробке передач и экипаж медленно проплывал мимо толпы смеющихся от этого зрелища летчиков.
Из открытого окна водителя высовывалась несуразно большая голова (по сравнению с маленькой машинкой) улыбающегося во все лицо, довольного до безобразия Игоря. Пассажиров не было видно по причине того, что в окнах дверей виднелись только притиснутые к стеклам их плечи, а головы очевидно были прижаты к потолку.
Я, решив все свои дела, минут через двадцать, прихватив командира Серегу Овечкина, штурмана Сергея Иванова и радиста Федора Ибрагимова, выехал с нашей стоянки по направлению к дому. Колымагу Барсика мы нагнали километрах в пяти от аэропорта. Надрывно урча, Антилопа Гну героически двигалась к своей цели - доехать не заглохнув. Ее хозяин, пригнув голову к рулю, целеустремленно и внимательно смотрел вперед и блаженно улыбался.
Я посигналил ему. Игорь бибикнул в ответ, не отвлекаясь от дороги и помахав мне рукой. У поста ГАИ около поворота к Авиагородку стояла небольшая толпа любопытных с фотоаппаратами. Опытные гаишники, приметив артефакт Барсика, проплывавшего каждый первый понедельник месяца в аэропорт, уже знали, что где-то часа через три он будет следовать обратно. Чтобы не только они могли лицезреть такое чудо, эти хитрованы стали водить экскурсии с гарантией поднятия настроения самым последним пессимистам.
Ржали все, даже гаишники, которые по идее уже должны были привыкнуть к этой каракатице. Особенно комично смотрелся водитель, плечи которого находились на уровне верхней части стекла передней двери, но его голова, как у грифа, была вытянута далеко вперед над рулем и было такое впечатление, что шея крепится к передней части груди, ниже плеч. Уморительное зрелище скажу я вам! Оно было еще уморительнее когда водитель поворачивал голову к гаишникам и приветливо улыбаясь, махал им рукой, которой, если ее опустить свободно вниз, он мог бы свободно (так казалось) достать до асфальта. Задранный кверху нос керогаза частично закрывал обзор водителю, но это были мелочи. Главное, что Барсик доезжал до дома.
А теперь, уважаемый читатель, я предлагаю вам слетать в вечно пасмурный и дождливый Люксембург, вместе со мной.
Сначала познакомлю вас с этим крупнейшим авиационным хабом Европы. При всей значительности и важности этого аэропорта, его аэровокзал был весьма скромен не в пример огромнейшей автостоянке перед зданием аэровокзала. Было такое впечатление, что треть европейцев куда-то улетела, оставив свои машины здесь до своего возвращения. Со временем я понял, что основные авиаперевозки осуществлялись отсюда не пассажирские, а грузовые. Если выйти на перрон, чтобы дождаться микроавтобуса, который отвезет экипаж к самолету, то прямо перед вами откроется вид на десяток авиастоянок пассажирских самолетов, всего лишь! Но нам с вами не сюда, а намного левее, туда, где за лесом расположены огромные терминалы грузовых складов и офисов различных логистических компаний, в том числе и той, на которую мы работаем - "Панальпина". Очевидно, когда то, не так давно, здесь был старый лес с высоченными плотанами, но его вырубили и на этом месте теперь располагались все эти грандиозные сооружения и огромнейший перрон для грузовых самолетов, причем самых больших. Именно сюда мы прилетали, здесь загружались и отсюда улетали.
Аэропорт Люкса работал и днем, и ночью, в любую погоду и даже в туман. Он был оборудован всем необходимым для посадки самолетов в автоматическом режиме. У нас, к сожалению, на Ил-76, хоть и считалось, что такой режим имеется, но на деле система могла только довести самолет в автомате до ближнего привода, а дальше уже сами, ручками и глазками. Я часто был свидетелем, когда при ночной загрузке, вокруг стоял густой туман и казалось, что даже птицы в такую погоду не летают, но вдруг мой слух улавливал приближающийся шум, работающих на малом газе, авиационных двигателей снижающегося самолета. Он все ближе, ближе и вот уже правее, очевидно над полосой, в белесой пелене проносятся размытые проблески огней совершившего посадку грузового самолета, а минут через пять он медленно, в сопровождении лоцмана, заруливает на отведенную для него авиастоянку.
Мы всегда вылетаем в одно и то же время, в 11:45 утра. Это делается для четкого выполнения контракта с международной почтовой компанией UPS. Ровно в 11:00 темно коричневая фирменная почтовая машина подъезжает к нашему самолету. Мой экипаж уже на борту. Вот уже года два, как наша авиакомпания добилась разрешения иметь свою санчасть, а также лицензию на право самостоятельно выпускать экипажи в полет после предполетного медконтроля. Это намного сократило предполетное время каждого. Раньше мы вынуждены были пешком топать до самого конца аэровокзала, практически напротив платформы электропоездов, чтобы пройти в кабинете медосмотр и затем плестись обратно. На это уходило минут сорок, а иногда и больше, если в кабинет была очередь из улетающих членов экипажей.
На территории нашей авиакомпании был построен большой эллинг, похожий на лежащий, разрезанный вдоль цилиндр. В нем находились бытовой цех, актовый зал со сценой, гардероб, столовая для приема пищи, кабинет начальника особого отдела Белова, серого кардинала. У каждого члена летного состава имелся свой шкафчик, а то и два, в котором он хранил форменную одежду, спецодежду и разное барахло. Так как я ездил на вылет на машине, то для экономии времени выезжал уже в форме. В моем шкафу находилась только огромная рисовая китайская сумка, в которой лежали гарнитуры, противошумовые наушники, спецодежда, перчатки зимние и летние, поролоновый толстый матрас ну и другое (миска, кружка, нож, вилка, ложка, кипятильник, фонарь и пр.). Зимой я привозил еще и унты с ползунками (унтами пользовался редко, а в основном китайскими тёмно-синими дутиками, исключительно теплыми, сухими и легкими), а в теплой летной, тёмно-синей зимней куртке с огромным меховым воротником я прямо из дома выезжал на вылет.
Экипажам строго настрого вменялось в обязанность являться на самолет строго по форме. Для операторов делалось исключение, чем мы и пользовались.
Поднимаюсь по стремянке в самолет, причем не держась за поручни (многолетняя привычка). Вот он, родной второй дом! Все привычно и знакомо. Откидываю нажатием на кнопку откидные сидения и ставлю на них свою огромную сумку, достаю матрас и расстилаю его по длине с таким расчетом, чтобы свет из иллюминатора падал аккурат на читаемую мной в лежачем положении книгу. Сооружаю подушку, подкладывая под край матраса свободное барахло. Гарнитуры подключаю к разъёму и вешаю на вентиль открытия закрытия кислородного оборудования. Сумку ставлю на панель левого борта. Книгу кладу на матрас. Все! Теперь это мое святое место, которое никто не может занять, а если и может, то только после моего разрешения или приглашения. Я переодеваюсь и убираю форму в чехол, который подвешиваю высоко над панелью. Проверяю свое хозяйство: кислородное оборудование, огнетушители, швартовочное оборудование, осматриваю тщательно грузовую кабину на предмет повреждений, сверяю наличие закрепленного за этим бортом дополнительного оборудования, после чего спускаюсь по стремянке вниз и обхожу самолет, внимательно вглядываясь нет ли каких внешних повреждений, вмятин или не дай Бог пробоин (бывало и такое). С нами летит проверяющим командир отряда, Чумак Владислав Артемьевич, поэтому докладываю и ему (на всякий случай) и командиру, что по моей части все в порядке. Груза, насколько мне известно, до Люкса не будет, а почты две с половиной тонны.
Поднимается на борт водитель почтовой машины:
- Можно загружать?
- Да, - отвечаю, - открываемся.
Посылаю вниз второго опера, Прохорова Игорька, чтобы контролировал открытие грузолюка и подогнал машину, после чего иду к щитку управления открытия закрытия грузолюка.
Включаю насосную станцию, сначала одну, а потом и вторую. Можно бы было открыться и от одной, но мне всегда казалось, что от двух этот процесс происходит намного быстрее. Привычно пронзительно взвизгнув, станции выходят на режим. Проверяю давление масла в системе и приступаю к открытию. Сначала открываются боковые створки, и я слышу, как они распахнулись и стали на упоры. Затем плавно вверх поплыла центральная створка и с характерным щелчком встала на замок. Теперь пришла очередь основной операции - открытие рампы и гермостворки. Рампа сначала дергается вверх, прижимаясь к гермостворке, а потом начинает плавно опускаться вниз и как только угол наклона достигает чуть больше тридцати градусов, массивная гермостворка стремительно устремляется вверх и с грохотом становится на замки. Все, люк открыт. Хвостовую опору я не выпускаю, потому что тяжелого груза нет. Проша подгоняет машину. Грузчики уже ждут. Я вырубаю насосные станции, они мне больше не нужны, и стравливая давление масла, опускаю рампу до нужного уровня, чтобы грузчикам было удобно загружать почту, переходя по опущенному с машины пандусу, прямо на рампу самолета.
Грузчиков пятеро, поэтому почту загружают мухой. Водитель отдает мне накладные. Я расписываюсь в верхнем экземпляре, но моя подпись отпечатывается во всех остальных. Отдаю ему его бланки, и мы с ним прощаемся, машина уезжает. Пока грузчики набрасывают швартовочную сетку на почтовый груз, я закрываю грузолюк. Сетка плотно притянута к полу, накрепко прижимая и почту. Грузчики уходят. Мы ждем границу и таможню, которую минут десять назад вызвал по радио наш радист Игорек по прозвищу Барсик. Экипаж мой, но наш радист Федя Ибрагимов инструктор, кого-то там проверяет и вместо него с нами летит Игорь.
Вот и погранцы с таможней. Мы выстроились в полном составе внизу, на нижней палубе. Всё, как обычно, проверяют документы - наши, полетные и грузовые. Спрашивают о наличии запрещенных к перевозке грузов, товаров и валюты и весь экипаж, как Трус, Балбес и Бывалый в известном фильме на вопрос лжедокторов: есть ли еще кто-нибудь в доме дружно, в один голос, кричат испуганно:
- Нет, нет...
Ставится штамп в полетных документах, и представители закона удаляются. Командир дает команду:
- Всё мужики! Операторы, у вас все нормально? Сколько там почты? Занять всем свои места, готовимся к запуску!
Я сажусь в свое, такое удобное кресло, которое очень любят все члены экипажа, одеваю гарнитуры и проверяю связь, нажав на кнопку:
- Раз, раз...
Начинают визжать бустеры гидроусилителей и слышатся громкие постукивания, это пилоты крутят штурвал и проверяют работу механизации, радист начинает читать карту перед запуском. Каждый член экипажа отчитывается о исправности и состоянии вверенного ему оборудования и приборов. Карта прочитана, и командир запрашивает запуск двигателей. Двигатели запускаются по произвольному порядку. Так как наш самолет стоит носом к рулежке, то нам тягач не нужен и доложив о начале руления мы плавно катимся к началу взлетной полосы. Нам сегодня везет, торец полосы рядом с нашим карманом, поэтому буквально через пять минут мы уже на исполнительном старте. Нужная карта прочитана, сигнализация в норме, экипаж готов к взлету. Вот они, самые волнующие минуты каждого летчика. Непередаваемое возбуждение и нервное напряжение, но что удивительно, приятное! Ты находишься как бы в преддверии наивысшего наслаждения. Прогрев двигателей и запрос вышке:
- Борт 76802, двигатели прогреты, экипаж к взлету готов, разрешите взлет?
- Вышка, взлет разрешаю.
- Вас понял, экипаж взлетаем...
Ревут четыре турбины. Самолет сначала как бы нехотя, плавно трогается с места, а затем стремительно ускоряясь несется вперед...
Штурман фиксирует скорость, помогая пилотам быть в курсе, не отвлекаясь на приборы:
- Скорость растет. Сто двадцать, сто пятьдесят, двести, двести пятьдесят, рубеж...
Заправленная под самые пробки тяжелая машина уже забыла про землю и у нее одни мысли, быстрее в небо, только вперед и вверх! Вот оно, высшее счастье, ради которого все издержки летной работы кажутся такими мелкими и незначительными!
Подъём! Высота пять метров, пятнадцать метров...
Под нами проносится торец полосы, а перед нами синее бескрайнее небо.
Стрелка высотомера на моем щитке приборов весело наматывает круги. Высота 3200 метров. Инженер включает наддув кабины и воздух с шумом начинает вырываться из вентиляционных щелей в грузовую кабину. Все, можно расслабиться. Вешаю гарнитуры на их законное место, и готовлюсь что-нибудь забросить в топку организма. Бортпитание, заранее полученное в цехе питания и привезенное на борт, ждет своего употребления. Как обычно я вывешиваю меню, чего и сколько положено съесть каждому. Кипятильник уже вскипел, а духовой шкаф разогрет, остается только уложив касалетки с горячим на крышку сотейника, заложить все в духовку. Нужно успеть пообедать первыми, что мы с Прошей и делаем, пока к этому делу не подключились остальные. Перекусив, я сообщаю всем, что горячее готово и можно идти обедать, после чего со спокойной совестью укладываюсь на свое спальное место. Можно почитать, нагоняя сон. В нашей компании не принято было операторам шестерить перед экипажем. Все были равны и каждый обедал, когда сам хотел, поэтому и обслуживал себя самолично. Настоящая демократия, что мне очень нравилось. Даже командир отряда спокойно обслуживал себя сам.
Халдеев у нас не было на корню.
Скоро я задремал. Проснулся от того, что двигатели перевели на малый газ, снижаемся! Глянул на часы, да действительно пора. Посмотрел в сторону правого борта, Проша безмятежно давил на массу.
В Люкс мы прилетали днем и это было очень удобно. Наш самолет заруливал на грузовую стоянку и двигатели ухнув на прощание, затихали. Я открывал дверь, Проша выкидывал стремянку (тоже, что и опускал) и мы лицезрели встречающих нас Александра и болгарина Пламена, говорившего на русском почти без акцента. Он всегда приветствовал нас обворожительной улыбкой и словами:
- Привет коммунистам!
Он тоже работал в Панальпине и иногда замещал Сашку, но чаще они встречали нас оба. Стройные, симпатичные, одетые весьма модно, они были словно с обложки рекламного журнала.
За нами присылали либо микроавтобус из отеля Ибис, расположенного рядом с аэропортом, либо нас отвозил на своей машине уже известный вам представитель Аэрофлота и Панальпины Саша Кузнецов, мой хороший друг.
У него был Форд Скорпио хэтчбек, которого он постоянно нахваливал. В дальнейшем именно он убедит меня купить в ближайшем автосалоне Форд Скорпио седан, о чем я потом ни разу не пожалел.
Выгрузив почту и закрыв грузолюк, мы с Прошей пошли переодеваться. Экипажный микроавтобус уже ждал всех метрах в пяти от стремянки. Александр, забрав документы на почту, сказал всем, что будет ждать нас у выхода с аэровокзала, чтобы отвезти в отель после чего они с Пламеном уехали. Экипаж уже сидел в автобусе и около стремянки стоял одинокий второй механик Вова Шилов, по прозвищу Бубль Гум. Он ожидал когда все выйдут, чтобы закрыть входную дверь и запереть ее на замок ключом. Мы шустро спустились с напарником вниз и пошли к автобусу. День был изумительный, теплый и солнечный. Заняв свободные места, нам оставалось только дождаться Вовчика, чтобы быстрее добраться до Ибиса, но наш кочегар продолжал стоять около стремянки время от времени задирая голову кверху.
Артемьич нетерпеливо спросил:
- Ну и кого ждем?
- Радиста, Барсика, - ответил командир, Серега Чернышов и добавил, - как всегда.
Прошло минут пять. Тишина.
- Может он там спать лег? - возмущенно предположил командир отряда.
- Бурик, поторопи этого расп... яя! - дал он указание бортинженеру. Сашка вышел из автобуса и быстро поднялся в самолет. Минуты через три он спустился вниз и доложил Артемьичу, что Барсик пил чай и сейчас соизволит всех осчастливить своим появлением. Счастливые дружно заматерились, пройдясь по персоне бортрадиста, а также вспомнив и его мать. Ждемс.
Прошло еще пять минут и когда злой кэп стал уже собираться самолично притащить этого ленивца в автобус, из двери самолета показался наш красавец. Медленно, с чувством собственного достоинства, Игорек спустился по стремянке вниз, остановился, посмотрел в сторону солнышка, прикрыв глаза рукой, медленно достал солнечные очки, одел их, поставил на бетон свой портфель и вальяжно направился к правой тележке шасси, подошел к ближнему колесу, остановился и повозившись с чем то в районе ширинки, начал обильно поливать его из своего шланга. Видеокамеры на грузовом секторе были установлены на каждом столбе, поэтому ярость командира отряда, увидевшего сей натюрморт писающего мальчика, была вполне объяснима. Артемьич представил, как обалдели от этого видео сотрудники отдела безопасности аэропорта Люксембург. Они наверняка подумают, что в России так принято, ссать не в туалете, а прямо там, где приспичит и конечно же по этому поводу накатают жалобу Панальпине на нашу авиакомпанию в которой летают такие зассанцы.
- Ты что творишь, м... к? - заорал не своим голосом Чумак, - Иди сюда дольб... б!
Барсик даже бровью не повел. Он доделал свое дело, застегнул гнездо и не спеша пошел к автобусу. Так же не спеша зашел в него и сел на свободное место.
- Игорь, твою мать, у тебя мозги есть? - накинулся на него Артемьич
- А что случилось? - промурлыкал Барсик ласково.
- Ты зачем на колесо ссал? - еще больше завелся шеф.
- А что же мне терпеть что ли прикажете? - удивился Игорек.
- А в самолете ты не мог сходить, или в аэровокзале в туалете, идиот?
- Мне захотелось, когда я спустился вниз, - сказал Барсик тоном человека, не понимающего почему не понимают такие элементарные и понятные вещи.
- Ну если ты такой тупой, Игорь, тогда знай, что за границу ты больше летать не будешь, так что теперь ссы сколько хочешь в Нижневартовске или Когалыме, пока до тебя не дойдет, - вынес приговор Барсику командир отряда.
Реабилитировали его через месяц, радистов не хватало. Чумак на него не обижался и Барсик летал у нас, пока отряд не сократили до двух экипажей, которые отдали в аренду.
Игорек ушел от нас в МЧС, но надолго там не задержался. Сказал, что не смог выдержать тупизны и жадности командиров Ил-76 этого отряда, большинство из которых составляли бывшие вояки из ВТА. Он устроился в АэроСтар, в Домодедово и полетал там в командировках по Ближнему Востоку и Африке.
Мы с ним хорошие приятели и постоянно общаемся.
Если кто то из вас проходил летную подготовку для получения свидетельства пилота мало моторной авиации в Мячково, или просто катался в качестве пассажира с этого же аэродрома, то в полёте вы наверняка слышали мягкий вкрадчивый голос диспетчера на вышке, руководителя полетов. Знайте, это он, Барсик.
---------
PS Уважаемый читатель! Буду благодарен любому участию в моем проекте по изданию новой книги. Каждому обещаю выслать эл. вариант моей книги «Чудеса залетной жизни». Просьба указывать свой эл. адрес. Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер N2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
--------
Предыдущая часть:
Продолжение: