Соня, жена Славки Прокудина, привычно накинула на плечи старенький пуховый платок и, прихватив фонарь, направилась в хлев. Корова Зорька должна была отелиться со дня на день. В хлеву было тепло и пахло сеном. Зорька тяжело дышала, но спокойно жевала жвачку. Соня погладила её по крутому боку: «Ну что, моя хорошая, скоро, да?» —прошептала она, почесывая корову за ухом. Зорька в ответ тихо замычала, словно соглашаясь. Убедившись, что всё в порядке, Соня поспешила в дом, чтобы навести тёплого пойла для своей любимицы. Погруженная в мысли о предстоящем отёле, она по всей видимости, неплотно прикрыла дверь хлева, и коза Манька, известная своим скверным характером и любовью к свободе, тут же воспользовалась этим. Манька была настоящей бестией, способной найти лазейку там, где её, казалось бы, и быть не могло. Словно почуяв, что дверь открыта, она тут же нырнула в калитку и была такова. И даже идущий снег её ничуть не смутил. Пока хозяйка возилась в доме, накладывая в большое ведро запаренную муку и разбавляла горячую воду, её и след простыл. Соня тщательно перемешивала пойло, представляя, как Зорька с удовольствием выпьет его, как оно придаст ей сил перед важным событием. Она даже не подозревала, что в это время её строптивая коза уже вовсю наслаждается свободой. Вернувшись в сарай с полным ведром, Соня бросила взгляд на стойло Маньки. Пусто. «Ах ты ж, зараза!» —заругалась Соня. Она поставила ведро на пол и, подперев бока руками, огляделась. Снег уже успел припорошить землю, и следы Маньки, ведущие прочь от хлева, были отчетливо видны. «Сбежала зараза такая. Иди теперь, ищи её, разиня», — ругала она саму себя. Поставив ведро с пойлом корове, Соня прикрыла дверь сарая и отправилась на поиски гулёны. Обойдя всю округу и нигде не обнаружив её, пошла на берег речки. Тут её внимание привлекли двое: они что-то тащили, большое и тёмное. Приглядевшись, Соня узнала Фёдора Травкина и его теперешнюю жену Варьку Чумакову. «Интересно, что это они тащат? Наверное, мусор какой?» — подумала она. Хотела было окликнуть их, но не стала. «Некогда лясы точить, козу надо искать», — ругнула она себя. Козу Соня нашла в густых зарослях ивняка. Стояла её Манька и лакомилась тоненькими ивовыми прутиками. Привязав ей на шею платок, потащила домой. Проходя мимо того места, где видела Фёдора и Варьку не удержалась, решила посмотреть, что же такое они тащили. Подошла, ведя за собой упирающуюся Маньку, к лежащему на земле кулю из рогожи, наклонилась и отогнула край. От того, что увидела, из груди вырвался такой крик, что коза, вырвавшись от неё, снова дала дёру. Только теперь Соня даже не обратила на это внимания. От ужаса её глаза стали похожи на два огромных блюдца. Завёрнутый в рогожку, с окровавленным лицом, перед ней лежал Семён Волошин. Забыв про всё на свете, она бросилась к дому, крича и причитая. У самой калитки столкнулась с вернувшимся с работы мужем.
— Ты чего как ненормальная несёшься, — остановил её Славка, — точно за тобой волки гонятся?
— Там, там… — Соня, как рыба, хватала ртом воздух.
— Да что там? — прикрикнул на неё Славка.
— Семён… Волошин… там…
— И что Семён?
— Мёртвый.
— Как мёртвый? Ты что, городишь?
— Да говорю же тебе, мёртвый, — заголосила Соня.
— Погоди, не причитай, — осадил её Славка. — Рассказывай всё, что знаешь, только спокойно.
Соня принялась сбивчиво рассказывать о том, что видела.
— Та-а-а-к, понятно, — проговорил Прокудин, растягивая слова. — Ступай в дом, закройся и сиди там.
— А ты куда?
— Я к председателю, пускай милицию вызывает.
— Ой, Слав, — Соня схватила мужа за рукав телогрейки. — Боюсь я, вдруг они видели меня там, на берегу.
— Ничего они не видели. Если бы видели, неизвестно, стояла бы ты сейчас тут, или рядом с Волошиным валялась.
— Слав, — Соня заголосила. — А как же Манька? Козу то я потеряла.
— Да чёрт с ней, с твоей козой, никуда она не денется. А денется, так не велика потеря.
Он затолкал Соню на крыльцо, дождался, пока она запрёт на засов дверь, а сам побежал к председателю колхоза Кошкину. Пока бежал, обдумывал произошедшее. «Фёдор с Варькой — за что они так с Волошиным? Семён, с его репутацией, хоть и не вызывал симпатий, но убивать то за что?»
Кошкин, когда услышал о случившемся, чуть дара речи не лишился.
— А Сонька точно Федьку с Варькой видела? — переспросил он Славку.
— Говорит, что да?
— Ты был там, на берегу?
— Не был, я как узнал, сразу сюда, к тебе побежал.
— Вот и правильно. Без милиции соваться туда нечего.
— Иван Петрович, — Славка поглядел на Кошкина, — а вдруг они сбегут? Или уже сбежали?
— Это задача, — согласился с ним Кошкин.
— Я буду в район звонить а ты сходи туда, и осторожно погляди, дома они или нет.
Славка кивнул, нахлобучил на лоб шапку и побежал к дому Фёдора Травкина. Осторожно ступая, подошёл к калитке и огляделся. Из трубы шёл лёгкий дымок, но окна были тёмными. Ни звука изнутри. Подойдя к двери, он увидел, что замка нет, осторожно тронул за ручку — дверь была заперта изнутри. Снова, стараясь не шуметь, он вышел на дорогу и припустился обратно к Кошкину.
— Ну что там? — встретил его председатель вопросом.
— Дома, — переведя дух, ответил Славка. — Только тихо у них, и лампа не горит, без света сидят.
— Я наряд вызвал, уже выехали. Тёпленькими голубков возьмут.
Кошкин удовлетворённо кивнул. Славка же, выдохнув, присел на лавку. Голова шла кругом. Столько лет знал Волошина, хоть и не ходили в друзьях, но всё же здоровались при встрече, и такое…
Через час к дому председателя подкатила милицейская машина. Два милиционера направились к дому Травкина и спрятались там в засаде. Остальные, забрав из дома Соню, пошли к речке.
— Где ты их видела? — спросил следователь Соню.
— Там, — она кивнула рукой, а потом попросила: — Товарищ милиционер, можно я туда не пойду, страшно мне?
Тот согласно кивнул.
Между тем метель над селом не прекращалась. Ветер неистово хлестал по окнам, заставляя старые рамы дребезжать. Снег, будто живой, клубился, образуя сугробы причудливых форм, которые с каждым часом становились всё выше. Фёдор сидел около печи, прислонившись к её горячему боку, но его всё равно била мелкая дрожь. Вспомнился тот злополучный вечер, когда он шёл, чтобы поквитаться с женой, а вместо неё напоролся на Ирку Сотникову. Вот так же шёл снег, заметая все его следы. «Ничего, — думал он, — повезло тогда, повезёт и сейчас. Нам бы только утра дождаться. Уберёмся с Варькой из этого чёртова села, забьёмся в такую глушь, что нас в век никто не сыщет. И снег нам в этом помощник. Занесёт все следы, до весны Сёмку никто не обнаружит, ну а там, уже поздно будет, ничего не докажут». Варвара, сгорбившись, сидела напротив и молча смотрела на огонь в печи. Её лицо было бледным, а глаза — пустыми. Она не произнесла ни слова с тех пор, как вернулись от речки
— Слышь, Варька? — прошептал Фёдор, пытаясь придать голосу уверенности. — Скоро утро. И мы уйдём. Нас никто не найдёт.
Варвара лишь слабо кивнула, не поднимая глаз. Её руки, сложенные на коленях, дрожали. Внезапно снаружи послышался какой-то звук. Фёдор вздрогнул.
— Это ветер, ставней стучит, — пробормотал он.
Варвара подняла голову. Её глаза расширились от ужаса. Она увидела, как тень мелькнула за окном, а затем послышался тихий, но настойчивый стук в дверь. Фёдор замер. Его взгляд метнулся от окна к Варваре, а в глазах мелькнул страх, который он так старательно пытался скрыть. Тишина, продлившаяся всего мгновение, была нарушена вновь. Стук в дверь стал громче и настойчивее. Фёдор медленно встал, его мускулы напряглись, готовые к обороне. Варвара, съёжившись, забилась в угол, наблюдая за мужем с затаённым ужасом. Он, словно в замедленной съёмке, двинулся к двери.
— Кто там? — спросил он. Его голос звучал хрипло и неестественно.
— Травкин, открывай, — произнёс незнакомый голос.
Фёдор дрожащими руками отодвинул в сторону засов. Дверь со скрипом отворилась, пропуская внутрь порыв ледяного ветра и две фигуры в милицейской форме. Один из них, высокий мужчина с суровым лицом, шагнул вперёд, освещая комнату лучом фонаря. Свет выхватил испуганные лица Фёдора и Варвары.
— Фёдор и Варвара Травкины, вы арестованы по подозрению в убийстве гражданина Волошина, — прозвучал ровный голос следователя.
Варвара тихо вскрикнула и ухватила мужа за рукав рубахи.