Часть 1. ПРИОРИТЕТ
Они поженились, когда обоим было слегка за сорок. За плечами — по разводу, по двое детей и огромный багаж надежд, что в этот раз всё будет по-настоящему. Ольга смотрела на Игоря и видела не просто мужчину, а скалу. Уверенного, состоятельного, привыкшего отвечать за свои слова. А он, кажется, ценил в ней мягкость и умение создавать уют из ничего.
Их дом был большим, светлым и… разделенным. Не стенами, а невидимой оптикой. Игорь купил его до брака, и это чувствовалось в мелочах: в выборе плитки в прихожей, в планировке гостиной. Ольга привнесла сюда только шторы да диванные подушки.
«Мои и твои» — эта фраза звучала в их семье так часто, что стерлась до неприличия. Ее дети, Саша и Катя, жили в общаге и приезжали на выходные. Его, Степан и Алиса, жили здесь постоянно. Ее квартира сдавалась, и эти деньги шли на карманные расходы девочкам. Его бизнес кормил его детей.
Ольга старалась не замечать перекоса. Она уговаривала себя, что это справедливо. Степан готовится к поступлению в престижный вуз в Англии — конечно, ему нужны репетиторы. Алиса занимается верховой ездой, это дорогое удовольствие. Ее же дочки, студентки провинциального вуза, вполне могут донашивать прошлогодние пуховики.
— Дорогой, Катя просила помочь со взносом за второй семестр, там чуть-чуть нужно, — как-то вечером начала Ольга, перемешивая ужин.
Игорь, не отрываясь от ноутбука, ответил:
— Оль, ты же знаешь, я только что оплатил Степе курсы. Это приоритет.
Она промолчала. Приоритет. Горькое слово.
Иногда ей казалось, что они живут по разные стороны хрустальной стены. Он видит её, слышит, но не чувствует. Его мир — это его дети, его планы, его ответственность. А она и её девочки — как красивое приложение к интерьеру.
Часть 2. У МЕНЯ СВОИ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА
Все изменилось с одним звонком.
— Мам, — голос Кати был чужим, сдавленным. — Мне очень плохо. Скорая увезла в больницу.
Диагноз, поставленный через неделю в областной клинике, прозвучал как приговор. Лейкоз. Требовалась срочная операция за границей, счет шел на сотни тысяч евро.
Ольга не плакала при Кате. Она держалась, как натянутая струна. Дома, за закрытой дверью спальни, она упала перед Игорем на колени.
— Игорь, прошу тебя. У тебя же есть накопления. Есть деньги, что на расширение производства. Это жизнь моей девочки! Мы вернем, я все отдам, я буду должна тебе до конца дней…
Он поднял её, усадил на кровать. В его глазах Ольга увидела не холод, а какую-то обреченную честность, которая была страшнее равнодушия.
— Оля, я не могу.
— В смысле не можешь? — она не верила своим ушам.
— У меня свои обязательства. Степан через месяц уезжает. Оплачен контракт, общежитие, депозит. У Алисы в следующем году выпускной, мы купили ей квартиру в ипотеку, я не могу бросить платежи. Если я выну эти деньги, рухнет всё, что я строил для своих детей.
— А моя дочь? — голос Ольги сорвался на хрип. — Она называет тебя папой, ты для нее ближе родного отца! Для неё это стена?
— Оля, это разные вещи. Я люблю тебя. И детей твоих ценю. Но за своих я отвечаю головой. Прости.
Он ушел в кабинет и запер дверь. Впервые за пять лет.
Ольга просидела на кухне до утра, глядя на сад за окном. Тот самый сад, где она сажала тюльпаны, а дети Игоря играли в мяч. Она вспоминала, как покупала продукты на всех, стирала их вещи, встречала их из школы. Как уговаривала себя, что любовь все стерпит, все перекроет.
Она думала о фразе «мои и твои». Как легко она разрушает всё, прикрываясь словом «справедливость». Оказалось, стена в доме была не хрустальной. Она была железобетонной, и стояла она прямо в сердце Игоря.
Ольга оформила кредит под залог своей квартиры. Продала машину, украшения, которые остались от мамы. Создала сбор в интернете. Девочки из ее бухгалтерии скинулись кто сколько мог.
Часть 3. ПРОРВЕМСЯ
Через две недели Катя улетала в Германию. Ольга провожала её в аэропорту одна. Игорь не приехал. Сказал, что у Степана важная презентация.
Сидя в зале ожидания, Ольга поймала себя на странной, пугающей мысли: она больше не чувствует к мужу ни злости, ни обиды. Только пустоту. Там, где должна была быть семья, теперь зияла черная дыра.
Она посмотрела на дочь, которая мужественно улыбалась, спрятав страх в глазах, и вдруг поняла самую главную истину, которую так долго не хотела замечать. Любовь не сглаживает углы. Она их проявляет. И если человек, спящий с тобой в одной постели, в решающий момент говорит «твои проблемы», значит, никакой семьи не было. Был удобный сожитель, которому нужна была смотрительница его гнезда.
Когда объявили посадку, Катя обняла её.
— Мамуль, прорвемся, — прошептала она.
— Конечно, родная. Мы всё сможем, — ответила Ольга, и впервые за много лет эти слова «мы» и «родная» имели для нее абсолютный, кристально чистый вес. Без всяких «моё» и «твоё». Просто жизнь, которую нужно спасать.
Домой она вернулась затемно. В гостиной горел свет, Игорь смотрел телевизор. Услышав шаги, он обернулся.
— Ну как она? — спросил он голосом, в котором сквозила дежурная вежливость.
— Улетела, — сухо ответила Ольга и направилась в спальню собирать вещи.
Он что-то крикнул вдогонку, кажется, просил не горячиться. Но она его уже не слышала. Сквозь разбитую вдребезги хрустальную стену до нее доносился лишь шум ветра.