«Дочь по умолчанию». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 69
В особняке нас встречает Галина Марковна. Её супруг в офисе, будет только вечером. С некоторым волнением знакомлю её с Катей. Белорецкая улыбается, и сразу становится понятно: она очень рада новой обитательнице их большого дома. И ещё тому, что нам удалось спасти мою дочь. Потому оказывается моя Катюша окружена заботой и вниманием. Галина Марковна показывает комнату, в которой ей предстоит жить, и та счастлива.
Через некоторое время Белорецкая возвращается в столовую, где мы со Светой собрались обедать, и сообщает: Катюша устала, она спит. Мы втроем рассаживаемся.
– Мама, – говорит сестра, – сообщи, пожалуйста, отцу, что Катя и Лена будут жить у нас некоторое время. Надеюсь, он не будет против? А ты?
– Всё хорошо, Света. Дом большой, места всем хватит, – отвечает Галина Марковна.
– И ещё нужно, чтобы папа организовал здесь круглосуточную охрану.
Белорецкая хмурится.
– Да, я боюсь, что похитители могут попытаться опять украсть Катю, – говорит сестра.
– Я понимаю, – кивает хозяйка особняка. – Мы всё сделаем.
Вечером, когда приезжает Эдуард Валентинович и узнает последние новости, он сразу звонит начальнику своей службы безопасности. Через полчаса приезжает тонированный микроавтобус, из него выходят несколько человек в полной экипировке: бронежилеты, автоматы. Занимают посты. Нам со Светой становится гораздо спокойнее.
Улучив минутку, когда рядом никого нет, я подошла к Белорецкому и попросила о беседе с глазу на глаз. Мы прошли в его кабинет, где я рассказала то, что знаю о Маше и Егорке. Эдуард Валентинович очень смутился – не ожидал, что кому-то ещё известна его тайна. Но я заверила, что болтать не собираюсь. Только сообщила, в какой больнице горничная, и попросила её навестить.
– Конечно, я всё сделаю. Только ты, пожалуйста, никому.
– Обещаю.
Перед сном мы с сестрой собрались в её комнате. Решили позвонить Николаю по громкой связи и устроить маленькое совещание. Офицер от неожиданности, услышав мой голос, дар речи на несколько секунд потерял. Пришлось его привести в чувство и рассказать, что всё хорошо, мы с Катей живы и здоровы, сидим в особняке Белорецких под охраной. А потом поделились своим планом, как быть дальше.
Николай внимательно выслушал. Мы думали, будет спорить. Говорить, что это незаконно. Но вышло иначе. Офицер нас поддержал и сказал, что завтра утром приедет, и мы отправимся в Клиновск.
Страшно было возвращаться в городок, который теперь стал для меня чем-то вроде филиала ада на земле. Хотя и выглядел он по-прежнему сонным и мирным. Но я-то знаю теперь: есть тут места, где живут не какие-нибудь мифические разбойники из детских книжек, а самые настоящие звери в человеческом обличье. Им ребёнка украсть у матери – раз плюнуть, и жизнь человеческая для них – ничто.
Действовать мы втроём решили так. Всё просто, в общем: дождёмся ночи, когда Кузьмин в доме будет (его подельники, насколько мы успели проверить, ещё не вернулись, а те жуткие алкоголики после случившегося в подвале дали дёру), а потом проникнем через забор и побеседуем. План придумал Николай, нам со Светой оставалось ему лишь помогать. Не могли же мы взять на себя такую смелость. Да и вдвоем даже не смогли бы справиться со здоровяком.
Кузьмин весь день со двора не выходил. Однако он был точно там, Николай в этом убедился, наблюдая с тыльной стороны участка. Отправился туда почти сразу, как мы приехали, и вернулся к обеду. Сообщил: хозяин дома один раз выбирался, чтобы повесить белье.
– Устроил постирушки, – усмехнулся офицер.
Я спросила, как выглядит бандит.
– Отвратительно, – усмехнулся Николай. – Губа распухшая и намазана каким-то кремом. Видимо, подрался с теми, кто вас с Катей охранял и упустил. Ходит, ворчит что-то себе под нос. Наверное, тебя недобрым словом поминает.
– Там был еще огромный пес, который нас с Катей чуть не сожрал, – напоминаю Оболенскому.
– Ты удивишься, но будка пустая, и цепь валяется рядом, – сказал он. – Вероятно, Кузьмин избавился от пса каким-то образом. По крайней мере, на участке его точно нет. Я проверял.
Когда Клиновск накрывает ночь, наша компания отправляется на дело, благо сегодня пасмурно, и на небе ни луны, ни единой звездочки – всё закрыто плотной завесой густых облаков. Вот и дождь начался, тоже хорошо. Он скроет все звуки, Кузьмин в доме ничего не услышит.
– А если он изнутри закрылся, и нам не отопрёт? – спрашивает Света шепотом.
– Вряд ли. В провинции разве что ворота запирают, да и то не всегда, чаще всего открыты или на простой задвижке, – говорит Николай. – А дома так вовсе не закрывают, потому что привыкли: чужие тут не ходят. Да и не станет же человек, делая что-то у себя во дворе, постоянно с замком возиться.
Успокоенные этим, идем дальше. Перелезаем через забор. Для меня и Николая это дело уже становится привычным, у Светы дебют. Она боится, её аж колотит всю от адреналина и страха высоты. Но сестрица героически преодолевает эти трудности. И мне радостно, что она идёт с нами. Ведь могла бы запросто в машине остаться и ждать, чем всё закончится. Николай предлагал ей такой вариант. Отказалась. Заявила: «Куда вы – туда и я, и точка».
Подкрадываемся к дому. Внутри, в большой комнате, горит свет, что-то ещё мелькает.
– Телевизор смотрит, – говорит Николай.
Мы киваем. Хорошо, раз так. Значит, внимание отвлечено, не сразу нас заметит. Так и происходит. Когда оказываемся внутри, пройдя через сени, Кузьмин даже ухом не ведет. Валяется на диване, и рядом всё тот же стол с бутылками и объедками. По тяжелому запаху становится понятно: хозяин дома сильно пьян. Видимо, для него водка – нечто вроде анестезии.
Присматриваюсь: да, это Кузьмин, только узнать его непросто. Избитая физиономия, губа напоминает ватрушку. Да ещё со следами какой-то мази. Лежит бандит, храпит, телевизор напротив что-то болтает. Николай подкрадывается к Кузьмину и делает то, чего мы со Светой не ожидали. Достаёт монтировку, обмотанную тряпкой, и резко и быстро лупит пьяного по лбу. Тот кратко дёргается, храпеть перестаёт.
– Ты его убил! – шепчет Светлана в ужасе.
– Нет, вырубил, – спокойно отвечает Николай. – Скотч, быстро! Он скоро очухается.
Мы достаём липкую ленту, офицер, с трудом ворочая жирного борова Кузьмина, заматывает тому руки за спиной и ноги у щиколоток и под коленями. Затем сажает на диван. Выключает телевизор.
– Принесите воды, – отдает команду.
Спешим на кухню, приносим ведро. Нашли его там же, на полу. Набрали ледяной из-под крана. Николай выливает её на голову Кузьмина. Тот фыркает, мотает головой, открывает заплывшие глаза и непонимающе смотрит на нас.
– Вы кто ещё такие?
– Гости, пришли поговорить по душам, – отвечает Николай. Он взял на себя роль следователя, и мы не мешаем.
– Какие ещё гости? – ворчит Кузьмин. Пытается подняться, но понимает, что связан. – Что за дела?! – и дальше разражается целой злобной тирадой в наш адрес, поминая нас самыми нелестными словами.
Николай подходит к нему и ударяет монтировкой по колену. Бандит вскрикивает от боли. Смотрит злобно на офицера и продолжает ругаться. Ещё удар. Опять вопль.
– Прекрати, тут женщины, – требует Николай. В ответ Кузьмин только глухо стонет.
– Мерзавцы, я вас всех уберу! – скрипит зубами, тяжело дыша.
– Посмотрим, – отвечает офицер. – А теперь ты назовешь нам имя заказчика и как его найти.
– Какого заказчика?! Ты с дуба рухнул, мужик?!
Бум! Бум! Света отворачивается, ей неприятно. Я смотрю. Кузьмин получает ещё минимальную плату за то, что сделал с моей семьей.
– Если ты не будешь говорить, то потом станешь инвалидом. Колени лечить долго, трудно и больно, – говорит Николай. Бандит только шипит и скрипит зубами, но молчит. Как это у них называется? Кажется, уйти в отказ. Ничего, сейчас наш офицер ему преподаст урок вежливости. Если монтировка не действует, значит, что-то другое придумает.
– Девушки, выйдите, – говорит Николай.
– Нет, мы останемся, – отвечаю я за обеих.
– Пожалуйста, вам не нужно на это смотреть.
– Лена, пойдем. Я не могу, – жалобно просит Света.
– Хорошо, – нехотя соглашаюсь.
Мы выходим из дома, заодно будем контролировать обстановку. Изнутри начинают доноситься звуки телевизора. Это Николай включил его погромче. Больше ничего не слышно, тем более дождь усилился. Стоим под козырьком, немного мёрзнем, но терпим. Ничего не обсуждаем, поскольку нервы на пределе. Да и что тут скажешь? Наш офицер взял на себя всю самую грязную работу, хотя он полицейский. Пусть и в отпуске, но события этой ночи ничего общего с законом не имеют.
А как иначе? У нас никаких доказательств, что Кузьмин стал организатором похищения. Ни видеозаписей, ни свидетелей. Мы с сестрой, понятное дело, не считаемся. Николай тем более, его вообще тогда рядом не было. Вот и приходится добиваться правды таким способом. И это срабатывает. Офицер выходит примерно через полчаса из дома. Идет мимо нас, останавливается во дворе и замирает, обратив лицо к ночному небу. Оттуда льется дождь, но офицер, кажется, этого и хочет – остудиться.
Он стоит так несколько минут, потом говорит:
– Поехали отсюда.
Мы выходим, на этот раз через калитку. Изнутри, как Николай и предполагал, она закрыта на задвижку. Снаружи он подпирает её кирпичом, садимся и едем в город. По пути сначала молчим, поскольку офицер наш сильно напряжен. Даже не обращает внимания, что голова мокрая, и с неё стекают капли за шиворот, падают с волос на руль.
– Как прошло, Коля? – вкрадчиво интересуется Света.
– Нормально, – отвечает наш спутник. – Вы, девушки, не поверите. Но Виктор Любимов не имеет никакого отношения к похищению Кати.
– Как?! – выдыхаем обе в крайней степени удивления.
– Потому что он действительно мёртв.
Мы ждем от Николая продолжения рассказа, а он опять подставляет лицо под дождь и ждет, пока холодная небесная вода остудит его полыхающую от нервного напряжения кожу. Так проходит несколько минут, и мы со Светой даже взялись за руки, чтобы не наброситься на старшего лейтенанта с вопросами. Но ждем, ему ведь нужно прийти в себя. Кто знает, каково ему пришлось там, в той комнате? Вдруг он этого Кузьмина вообще… жизни лишил?! А ведь Николай – полицейский. Ему так нельзя!
– Коленька, ты скажи нам что-нибудь, – вкрадчиво просит сестра.
– Да, конечно, – старлей очнулся, помотал головой, стряхивая воду. – Давайте вернемся в дом. Здесь холодно.
– В дом? – нерешительно спросила Света. – Но ведь там… Этот…
– С ним всё в порядке, – улыбнулся старлей. – Жить будет. Кроме того, я спустил его в подвал и приковал к батарее. Пусть посидит, очухается.
Мы выдохнули с облегчением. Вот как хорошо, что Николай не убил Кузьмина, чего мы так сильно боялись! Но он, хотя формально и нарушил закон, остался верен офицерскому долгу. Или, по крайней мере, постарался так сделать. Тоже очень хорошо.
В доме тепло, мы снимаем куртки. Сейчас бы чайку горяченького с вареньем вишневым, да по душам побеседовать, а ещё лучше по рюмочке винца! Но ничего такого в этом гадюшнике нет, и потому хочется убраться отсюда поскорее.
– Итак, девушки. Кузьмин рассказал, что у Виктора Алексеевича Любимова есть сын от первого брака, Александр. Всё, что мы думали по поводу Кати, как наследницы миллионов её деда, неправильно. Да, действительно, Кузьмин много лет был знаком с Любимовым. Они действительно подружились однажды на Кипре, когда Любимову хотелось организовать перевозку в Россию и обратно разной контрабанды: драгоценных металлов, предметов искусства и прочего. Виктор Алексеевич ничем не гнушался, чтобы заработать: помимо этого, Кузьмин перевозил для него девушек, которые мечтали на Западе стать фотомоделями. Ну, а вместо этого оказывались в тайных домах терпимости. Так вот, некоторое время назад Александр стал претендовать на родительские деньги. Потребовал от папаши долю в бизнесе. Если бы сделал это полгода назад, то неизвестно, как бы всё развивалось. Но так вышло, что Любимов узнал о существовании у него внучки по имени Катя.
Мы со Светой удивленно переглянулись.
– Кто ему-то сообщил?!