Следующие три дня Аня прожила в тумане.
Она вставала, кормила Мишу завтраком, отводила в школу, ехала в кофейню, возвращалась, делала уроки с сыном, ужинала, ложилась спать. Тело двигалось на автопилоте, а голова... голова была где-то в другом месте. Там, где вчерашний вечер повторялся снова и снова, как заезженная пластинка.
Дима не звонил.
Она тоже не звонила. Гордость? Страх? Она не знала. Каждый раз, когда она брала телефон в руки, перед глазами вставала та фотография. Девушка. Свечи. Вино. «Самый лучший вечер».
В понедельник утром привезли вывеску.
Аня стояла на тротуаре и смотрела, как двое рабочих крепят над входом деревянную табличку с выжженными буквами: «Бабушкин сад». Бабушка любила розы. У неё на даче был целый сад, и каждое лето Аня проводила там каникулы, пила чай с мятой из огромных кружек и слушала истории о том, как бабушка в молодости в походе варила кофе в ковшике на костре.
— Красиво получилось, — сказал один из рабочих, отступая на шаг, чтобы полюбоваться. — Прям душевно.
— Спасибо, — улыбнулась Аня.
Улыбка вышла кривой, но рабочие уже ушли, не заметив.
Она вошла внутрь.
Кофейня пахла деревом, свежей краской и ванилью. Аня сама выбирала каждый стул, каждую лампу, каждую чашку. Старинный буфет, доставшийся от бабушки, стоял в углу, и в нём уже ждали своего часа банки с печеньем и зефиром. За барной стойкой красовалась кофемашина — её гордость, профессиональная, итальянская, которую она ждала два месяца.
Аня провела рукой по гладкой поверхности стойки.
— Ну, бабуль, — шепнула она. — Принимай работу.
В кармане завибрировал телефон.
Она достала его, мельком глянула на экран и замерла.
Дима.
Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
— Да?
— Привет. Ты где?
Голос у него был обычный. Деловой. Как будто ничего не случилось.
— В кофейне.
— Отлично. Я подъеду через полчаса. Надо поговорить.
— Дима, я...
Но он уже сбросил.
Аня смотрела на погасший экран и чувствовала, как внутри закипает злость. Первая живая эмоция за три дня. Он не пришел на день рождения сына, он провел вечер с какой-то девицей, он не звонил три дня, а теперь просто так заявляет: «подъеду через полчаса»?
Она хотела набрать его и послать куда подальше.
Но вместо этого убрала телефон и пошла включать кофемашину.
Если он приедет, она хотя бы выпьет кофе. Хороший кофе. Сваренный своими руками. В своей кофейне.
---
Дима вошел без стука.
Дверь была открыта, рабочие забыли её закрыть. Он просто толкнул её и оказался внутри — высокий, в дорогом пальто, с новой стрижкой и свежим загаром. Откуда загар? В командировках не загорают.
— Привет, — сказал он, оглядывая помещение. — Неплохо. Уютненько.
Аня стояла за стойкой, опираясь руками о холодный мрамор. Она смотрела на него и не узнавала. Тринадцать лет вместе, а сейчас перед ней стоял чужой человек.
— Ты где был? — спросила она. Голос прозвучал тихо, но твердо.
— В командировке, я же говорил.
— В командировке с вином и свечами?
Он поморщился. Чуть заметно, но она заметила. Она всегда замечала всё, что связано с ним.
— Ань, не начинай. Это рабочий ужин, коллега просто выложила фото. Ты же не будешь устраивать сцены на пустом месте?
— На пустом месте? — Аня рассмеялась. Коротко, зло. — Дима, ты пропустил день рождения сына. Твоего сына. Он ждал тебя весь вечер. Он задувал свечи и загадал, чтобы ты пришел. А ты не пришел.
Дима отвел взгляд.
— Я знаю. Я виноват. Но я правда не мог.
— Не мог или не хотел? Любовница оказалась против?
Он вздохнул, прошелся по кофейне, провел рукой по буфету. Он не возражал, только пожал плечами, типа, раз сама все знаешь, зачем спрашиваешь? Ему было все равно, он для себя все давным-давно решил. Жена узнала? Даже лучше. И проще.
Он больше года практически не живет дома, отговаривясь командировками. Другая бы уже все поняла, а эта клуша все ждет, названивает ему, сына заставляет ему звонить, отвлекают его все время. А сын, что сын? Он еще маленький, ничего не понимает! Да и при чем тут сын, у него уже другая жизнь…
— Слушай, давай не будем. Я приехал поговорить по делу, а не выяснять твои дурацкие отношения. Ну да, мы не просто коллеги. Заявление на развод можешь подать сама, я на лишнее не претендую, только вот… Нам нужно решить вопрос с помещением.
Аня нахмурилась.
— С каким помещением? С этим?
— С этим. — Он повернулся к ней, и в его взгляде появилось что-то новое. Что-то, чего она раньше не видела. Холодное. Чужое. Цепкое и хищное. — Ань, дело в том, что у меня на это помещение другие планы.
— Какие ещё планы? — Аня даже растерялась. — Это моя кофейня. Бабушкины деньги. Ты сам помогал мне оформлять документы.
— Я помогал, да. — Он достал из кармана свернутый лист бумаги. — Но, видишь ли, в документах есть один нюанс. Твоя бабушка оформляла наследство через доверенность, которую я когда-то помогал составлять. И там есть пункт о том, что в случае... ну, скажем так, спорных ситуаций, право на недвижимость может быть оспорено.
Аня смотрела на него и не верила своим ушам.
— Что ты несёшь?
— Я не несу, я по факту. — Он протянул ей бумагу. — Вот копия иска. Я подаю на оспаривание твоего права на собственность. Это место слишком хорошее, чтобы просто так отдавать его под кофейню. У меня есть человек, который готов открыть здесь бутик. Серьёзный проект, инвестиции. А ты... ну, извини.
Аня взяла бумагу дрожащими руками.
Строки прыгали перед глазами. Юридические термины, номера статей, печати. Она ничего не понимала в этом языке. Она понимала только одно: он хочет отнять у неё кофейню, так же как отнял семью…
— Ты... ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Дима, это бабушкино наследство. Это моя мечта. Это всё, что у меня есть!
— У тебя есть сын, — поправил он. — И ты всегда можешь найти работу. Бариста, например. Или управляющей. Давай не будем устраивать сцен, так действительно будет лучше. Я позабочусь о достойной компенсации.
Он улыбнулся.
Аня сжала бумагу в кулак.
— Убирайся.
— Ань...
— Убирайся, я сказала!
Дима пожал плечами, развернулся и пошел к двери. На пороге остановился, обернулся.
— Кстати, у тебя есть две недели, чтобы найти адвоката. Я бы посоветовал найти кого-нибудь толкового. Потому что я буду играть по-крупному.
Дверь захлопнулась.
Аня стояла посреди кофейни, сжимая в руке смятый лист бумаги, и смотрела в одну точку. Внутри было пусто. Так пусто, что, казалось, эхо гуляет.
А потом пришла ярость.
Горячая, обжигающая, спасительная ярость.
Она швырнула бумагу на пол, схватила телефон и набрала подругу.
— Света, — выдохнула она в трубку. — Мне нужен адвокат. Самый лучший адвокат в этом городе. Самый дорогой. Самый злой. Срочно.
---
Света примчалась через час.
Она ворвалась в кофейню, как маленький ураган, обняла Аню, отстранила, заглянула в глаза.
— Ты как?
— Злая, — честно ответила Аня.
— Отлично. Злость — это топливо. — Света плюхнулась на стул, выдохнула. — Я нашла тебе человека.
— Кого?
— Александр Ветров. Тридцать пять лет. Своя практика. Специализация — семейные и имущественные споры. Выигрывает почти всё. Берёт дорого. Очень дорого. Но если кто и может размазать твоего бывшего по стенке, то это он.
— Почему он?
Света хитро прищурилась.
— Во-первых, потому что он лучший. Во-вторых... — Она замялась. — В общем, он мой бывший однокурсник. Мы немного знакомы. Я ему написала, вкратце обрисовала ситуацию. Он готов встретиться.
— Когда?
— Завтра в десять. В его офисе.
Аня кивнула. Сердце колотилось где-то в горле.
— Свет, а если не получится? Если он откажется? Если...
— Ань. — Света взяла её за руку. — Посмотри на меня. Ты сильная. Ты открыла кофейню на бабушкины деньги, ты растишь сына, ты пережила предательство мужа. Ты справишься с чем угодно. И ты не одна. Поняла?
Аня шмыгнула носом.
— Поняла.
— Вот и отлично. А теперь давай кофе. Я слышала, у тебя тут итальянская машина?
Аня улыбнулась. Механически, но улыбнулась.
— Идём, покажку тебе, чем отличается хороший эспрессо от того, что ты пьёшь в своем офисе.
---
На следующее утро Аня стояла перед стеклянной высоткой в центре города и пыталась унять дрожь в коленях.
Офис Ветрова находился на двенадцатом этаже. Она поднялась на лифте, прошла по длинному коридору с мягким ковролином и остановилась перед матовой стеклянной дверью с лаконичной табличкой: «Александр Ветров. Адвокат».
Вдох-выдох.
Она толкнула дверь и оказалась в приемной
Внутри оказалось неожиданно уютно. Кожаный диван, журнальный столик, на стенах — фотографии городов. Никаких дипломов в золоченых рамках, никаких пафосных гербов. Только книги. Много книг.
— Анна?
Она обернулась.
Из смежной двери вышел мужчина.
Высокий. Чуть выше среднего, но не огромный. Темные волосы чуть взлохмачены, будто он только что провел по ним рукой. Светлые глаза — серые или голубые, с расстояния не разобрать. На нём был тёмно-синий пиджак, белая рубашка без галстука и джинсы. Дорогие, наверное, но выглядели просто.
Он не улыбался. Смотрел внимательно, изучающе.
— Александр, — представился он, протягивая руку. — Света мне о вас рассказывала. Проходите.
Аня пожала его руку. Ладонь была тёплой и сухой. Рукопожатие крепкое, но не грубое.
— Спасибо, что согласились встретиться.
— Пройдём в кабинет?
Он пропустил её вперёд.
Кабинет оказался таким же — дорогим, но без пафоса. Огромный стол, заваленный бумагами, ноутбук, чашка с остывшим кофе. И снова книги. Аня заметила томик Бродского на подоконнике.
— Присаживайтесь. — Он указал на кресло напротив стола, а сам обошёл своё место и сел. — Рассказывайте.
Аня села, положила сумку на колени и вдруг поняла, что не знает, с чего начать. Вчера, в ярости, всё казалось простым. Сегодня, под этим спокойным, внимательным взглядом, она чувствовала себя маленькой и растерянной.
— Мой муж… наверное уже бывший муж... — начала она. — Он хочет отнять у меня кофейню.
— Какую кофейню?
— Мою. Я открываю её на следующей неделе. Наследство от бабушки. Деньги бабушкины, помещение я выкупила, я всё оформила. А он вчера пришёл и сказал, что подаёт иск. Что есть какой-то нюанс с доверенностью.
Александр слушал, не перебивая. Только чуть прищурился, когда она упомянула доверенность.
— Документы с вами?
Аня достала из сумки папку — Света помогла собрать всё за вечер. Александр взял её, начал листать, пробегая глазами страницы с профессиональной скоростью.
— Доверенность, значит... — пробормотал он. — Он помогал оформлять?
— Да. Он юрист. Не практикующий, но в документах разбирается. Тогда, год назад, я думала, что он помогает. А теперь...
— Теперь использует это против вас.
Александр отложил папку, посмотрел на неё.
Аня смотрела в ответ. И вдруг поймала себя на том, что рассматривает его. Как он сидит — чуть откинувшись на спинку кресла, расслабленно, но собранно. Как держит ручку в пальцах — длинных, красивых. Как смотрит — прямо, открыто, без той снисходительной жалости, которую она видела в глазах знакомых в последние дни.
— Сложное дело, — сказал он наконец. — Не безнадёжное, но сложное. Ваш муж, судя по всему, подготовился. Если он заявляет, что подаёт иск, значит, у него есть какие-то козыри. Нам нужно понять, какие именно.
— Вы возьмётесь?
Александр чуть склонил голову набок.
— А вы готовы драться? По-настоящему. Потому что это будет не быстро и не дёшево. И если он почувствует, что вы сдаётесь, он вас раздавит.
Аня выпрямилась в кресле.
— Я не сдамся. Это моё. Бабушкино. И я не отдам ему ничего. Тем более — любовнице под бутик.
В глазах Александра мелькнуло что-то. Уважение? Любопытство?
— Любовнице? — переспросил он.
— Длинные светлые волосы, — усмехнулась Аня. — Двадцать пять лет. Фото в ресторане в день рождения моего сына, пока он ждал папу. Вчера он сказал, что нашлись серьезные инвесторы и лучше открыть бутик, а сегодня она выложила сторис как это здорово, что ее любимый откроет для неё магазинчик… Заявление на развод подам сегодня же.
Повисла пауза.
— Понятно, — тихо сказал Александр. — Тогда тем более.
Он открыл ежедневник.
— Давайте так. Я изучаю документы до конца недели. В пятницу встречаемся снова, я говорю вам расклад и стоимость. Если вас устраивает, начинаем работать. Идёт?
— Идёт.
Она встала, протянула руку.
Он пожал её снова. На секунду дольше, чем в первый раз.
— Аня, — сказал он, прежде чем она вышла. — я еще хотел уточнить по поводу кофейни…
— Да.
— Кофе там вкусный?
Она растерялась.
— Я... надеюсь. Ещё не пробовала сама, если честно. Варить училась, но на своей машине — ещё нет. Я… пока не до того было…
— Тогда в пятницу встречаемся у вас, — решил Александр. — Заодно и кофе попробую. Если собираетесь драться за это место, оно должно того стоить.
Аня неожиданно для себя улыбнулась.
— Договорились.
Только в такси она заметила, что сердце колотится быстрее обычного.
От страха перед судом? От злости на Диму? Диму, который походя вычеркнул её из жизни.
Или от того, как этот адвокат смотрел на неё своими светлыми глазами, когда говорил про кофе?
Или…
А еще у меня есть уютное фэнтези "Яга. Дом, кот и богатырь в придачу"