– Мам, дай двадцатку.
Дима стоял в дверях кухни. Трёхдневная щетина, волосы жирные, наушники на шее — те самые, за восемнадцать тысяч, которые я купила ему на Новый год.
– Зачем?
– Надо.
Надо. Ему всегда надо.
– Дима, у тебя же были деньги. Я в понедельник давала.
– Кончились.
– Куда?
– Мам, ну что ты как следователь? Кончились и кончились.
Я открыла кошелёк. Достала две тысячи — двадцать не было.
– Вот. Больше нет.
– А на карте?
– На карте — на коммуналку.
Он скривился.
– Ладно.
Взял деньги. Ушёл к себе.
Я осталась стоять посреди кухни. Смотрела на пустой кошелёк. Зарплата — через неделю. Холодильник — пустой. Коммуналка — завтра.
Двадцать семь лет. Мой сын — двадцать семь лет. Пять из них — не работает.
Пять лет ни дня.
Началось, когда ему было двадцать два. Институт бросил на третьем курсе — «неинтересно». Устроился менеджером — уволился через три месяца, «начальник дурак». Потом — курьером, месяц. Потом — в кофейню, две недели. Потом — всё.
«Ищу себя».
Пять лет ищет.
Я работаю бухгалтером. Пятьдесят четыре года, сорок лет стажа. Зарплата — шестьдесят тысяч. Минус коммуналка — двенадцать. Минус кредит за холодильник — пять. Минус Дима — тридцать пять.
Остаётся восемь. На еду. На двоих.
Тридцать пять тысяч в месяц. Еда, интернет, телефон, его сигареты, его пиво, его «надо». Два миллиона за пять лет — я считала. Однажды ночью, когда не спала. Сложила все чеки, все квитанции. Два миллиона сто тысяч.
Моя пенсия — через шесть лет. Накоплений — ноль.
Через неделю Дима пришёл с разговором.
– Мам, я нашёл курсы. Программирование. Через полгода буду зарабатывать сотку.
Курсы. Сотка.
– Сколько стоят?
– Восемьдесят тысяч.
Я смотрела на него.
– У меня нет таких денег.
– В кредит возьми.
– Я уже кредит плачу. За холодильник, который ты сломал.
– Ну ма-а-ам!
«Ну мам». Двадцать семь лет. Как ребёнок.
– Дима, найди работу. Любую. Официантом, курьером. Заработай на курсы.
– Это ниже моего достоинства.
Достоинство. У человека, который пять лет живёт за счёт матери.
– Тогда курсов не будет.
Он вскочил.
– Ты мне должна! Ты меня родила!
– Я тебя кормлю пять лет.
– Это твоя обязанность!
– Твоя обязанность — работать. Ты взрослый.
Он швырнул дверью. Ушёл к себе. Включил музыку на полную громкость.
Я сидела на кухне. Считала деньги до зарплаты. Не хватало.
Через месяц я устроила его на работу. Знакомый искал помощника — несложная работа, сорок тысяч, офис рядом с домом.
Дима пошёл.
Через неделю — позвонил знакомый.
– Вера, забери своего. Он три дня не появлялся.
– Как — не появлялся?
– Не пришёл. Телефон не берёт. Я увольняю.
Вечером я ждала Диму дома.
– Почему не ходил на работу?
– Там скучно. И начальник тупой.
– Это была работа. Деньги.
– Сорок тысяч — это не деньги.
Сорок тысяч. Я на эти деньги его кормила бы полтора месяца.
– Это был последний раз, Дима. Последний. Больше я тебя никуда не устраиваю.
Он пожал плечами.
– Ладно. Сам найду.
Не нашёл.
Через два месяца — звонок от соседки.
– Вера, ты когда деньги вернёшь?
– Какие деньги?
– Твой Дима занимал. Сказал — тебе на лекарства. Пятнадцать тысяч.
Я держала трубку и не могла говорить.
– Вера? Ты там?
– Да. Да, я верну.
Повесила трубку.
Дима сидел в своей комнате. Играл во что-то на компьютере. Том самом, который я купила ему на двадцатипятилетие.
– Ты занял денег у Нины Петровны?
Он не обернулся.
– А?
– Пятнадцать тысяч. От моего имени.
– Ну да. Мне надо было.
– Зачем?
– На игру. Там акция была.
На игру. Пятнадцать тысяч. Моими деньгами, которых у меня нет.
– Ты вернёшь.
– Чем? У меня денег нет.
– Найдёшь.
– Мам, ты родила — ты и плати.
Я стояла в дверях. Смотрела на его спину. На наушники за восемнадцать тысяч. На компьютер за семьдесят.
– Дима, если ты ещё раз возьмёшь деньги от моего имени — я вызову полицию.
Он обернулся.
– Ты что, охренела?
– Нет. Я устала.
Вышла. Закрыла дверь.
Вечером перевела Нине Петровне пятнадцать тысяч. Последние.
До зарплаты — две недели. Денег — ноль.
Заняла у Гали — сестры. Она дала. Но сказала:
– Ты сама виновата. Разбаловала.
Разбаловала. Может, и так.
Мой день рождения. Пятьдесят четыре года.
Галя приехала с тортом. Племянница — с цветами. Дима — в своей комнате. Вышел к столу в той же футболке, что и неделю назад.
– С днём рождения, мам.
– Спасибо.
Сели за стол. Чай, торт, разговоры.
Галя спрашивала про работу. Племянница — про здоровье. Дима молчал. Смотрел в телефон.
После торта — встал.
– Мам, у меня подарок.
Я удивилась. Впервые за пять лет.
– Какой?
– Я хочу машину.
Тишина.
– Что?
– Машину. Ну, подержанную. Тысяч за триста. Ты же можешь кредит взять.
Я смотрела на него.
– Это... мой подарок?
– Ну да. Мне машина нужна. Для работы. Я курьером устроюсь, на своей машине больше платят.
Курьером. На машине за триста тысяч. Которую я должна купить.
– Дима, ты ничего не перепутал? Это мой день рождения.
– Ну и что? Тебе же внуки нужны? На машине быстрее девушку найду.
Галя кашлянула.
– Дима, ты совсем?
– А что? Мама же может. Она работает.
Я встала.
Пошла в комнату. Достала папку. Ту самую — с чеками, квитанциями, выписками.
Вернулась к столу.
– Вот, – положила папку. – Открывай.
Дима нахмурился.
– Что это?
– Счета. За пять лет. Смотри.
Он открыл. Листал.
Я говорила:
– Продукты — вот, по месяцам. Интернет — вот. Телефон — вот. Одежда — вот. Сигареты — вот. Компьютер. Наушники. Кроссовки.
– Мам, зачем ты...
– Два миллиона сто тысяч рублей. За пять лет. Пока ты «искал себя».
Галя присвистнула.
– Ничего себе.
– Четыре раза я устраивала тебя на работу. Четыре. Ты уходил — через месяц, через неделю, через день. «Скучно». «Начальник тупой». «Ниже достоинства».
– Мам, при всех-то зачем?
– Ты при всех попросил машину. Я при всех отвечаю.
Он покраснел.
– Хочешь машину — вот тебе подарок.
Я достала листок. Написала при нём.
– Тридцать дней. Через тридцать дней — ты съезжаешь.
– Что?!
– Ищешь жильё, ищешь работу. Через месяц — я меняю замки.
Дима вскочил.
– Ты не можешь! Я твой сын!
– Тебе двадцать семь лет. Ты здоровый мужик. Пять лет я тебя кормлю. Хватит.
– Ты мне должна!
– Два миллиона — вот тебе долг. Хочешь — посчитай.
Он смотрел на меня. На папку. На Галю.
– Тётя Галя, скажи ей!
Галя пожала плечами.
– Дима, она права.
– Вы все охренели!
Он выбежал из кухни. Хлопнул дверью.
Я села. Руки дрожали.
Галя налила мне чаю.
– Молодец. Давно пора было.
Может, и так. А может — я только что потеряла сына.
Прошло два месяца.
Дима съехал. На двадцать девятый день — я не шутила про замки. Собрал вещи, посмотрел на меня.
– Ты пожалеешь.
– Может быть.
Ушёл.
К Гале. Она пустила «на недельку, пока устроится».
Через три недели — звонок.
– Вера, забери своего! Он меня объедает! Целыми днями на диване, жрёт за троих, по дому ничего не делает!
– Нет, Галя.
– Как — нет?!
– Он взрослый. Пусть сам.
Она бросила трубку.
Ещё через неделю — сообщение от Димы: «Устроился грузчиком. Снял комнату».
Грузчиком. Первая работа за пять лет.
Не ответила.
Он написал ещё через неделю: «Тяжело».
Ответила: «Знаю».
Больше не писал.
Галя звонит иногда. Говорит — я жестокая. «Родной сын, выгнала на улицу».
Не на улицу. К ней. Потом — в комнату. Потом — на работу.
Я прихожу домой — тихо. Холодильник — мой. Еда — моя. Деньги — мои.
Впервые за пять лет — мои.
Иногда ночью думаю: а вдруг он там голодный? Вдруг мёрзнет? Вдруг плохо?
Потом вспоминаю: два миллиона. Пять лет. «Ты мне должна».
И засыпаю.
Надо было выгонять? Или это мать — и так нельзя?
Один из наших читателей прислал эту историю, за что ему большое спасибо. Мы её пересказали своими словами. Хотите увидеть свою историю на канале в красивой обертке? Пишите нам!
Так же переходите в наш канал и читайте истории, которые происходят в жизнях простых людей
Еще ситуации из жизни наших читателей: