– Олечка, ну когда ты меня мамой назовёшь?
Галина Петровна смотрела на меня через стол. Губы поджаты, руки сложены на груди. Поза — «жду ответа».
За столом сидели все. Саша, его брат с женой, двоюродная сестра с мужем. И моя мама — рядом со мной.
Она приехала к нам в гости. Впервые за три месяца. А свекровь — вот так, при всех.
– Галина Петровна, я... — голос застрял в горле.
– Что — ты? Два года замужем, а всё «Галина Петровна». Чужая я тебе, что ли?
Я чувствовала, как мама напряглась рядом. Её рука — на колене — сжалась в кулак.
– Мне просто... нужно время.
– Время! Два года — мало времени?
Она улыбалась. Но глаза — не улыбались.
– У нас так принято. Невестка называет свекровь мамой. Это уважение.
Уважение. Я смотрела на свекровь, потом — на маму. Мама сидела с каменным лицом. Глаза — влажные.
– Давайте позже обсудим, — сказала я. — Тут гости...
– А что такого? Все свои!
Все свои. Восемь человек смотрят на меня. Ждут ответа.
Саша сидел напротив. Смотрел в тарелку. Молчал.
Как всегда — молчал.
Это началось два года назад. В день свадьбы.
После загса мы приехали к его родителям — праздновать. Галина Петровна обняла меня на пороге, крепко, по-хозяйски.
– Ну всё, Олечка, теперь ты моя дочка! Называй меня мамой!
Я растерялась. Улыбнулась.
– Спасибо, Галина Петровна.
Она чуть отстранилась.
– Мамой, говорю. Галина Петровна — это для чужих.
Я кивнула. Ничего не сказала.
Потом — забылось. Свадьба, суета, гости. Медовый месяц. Первые месяцы вместе — притирка, быт.
Но она напоминала. Каждый раз.
– Олечка, чаю? Кстати, когда уже «мамой» назовёшь?
– Олечка, салатик передай. И перестань меня по отчеству — родные же люди!
– Олечка, ну что ты как чужая?
Каждый визит. Два года. Раз в неделю, иногда — чаще.
Саша говорил:
– Да назови ты её мамой, ей приятно будет.
– Но у меня есть мама.
– И что? У тебя будет две мамы. Все так делают.
Все так делают. А я — не могу.
Мама родила меня в двадцать шесть. Растила одна — отец ушёл, когда мне было три. Двадцать восемь лет — вдвоём. Садик, школа, институт. Ночи без сна, когда я болела. Вторая работа, чтобы оплатить мне репетиторов. Её руки, потрескавшиеся от дешёвого мыла — потому что на хорошее денег не было.
Мама — одна. Та, которая меня родила.
А свекровь — хороший человек. Добрая, заботливая. Кормит вкусно, всегда интересуется. Но — не мама.
Три месяца назад мама узнала.
Мы сидели у неё на кухне, пили чай. Она спросила про свекровь — как отношения, всё ли хорошо.
Я рассказала про «мамой назови».
Мама поставила чашку.
– И что ты?
– Ничего. Называю по имени-отчеству.
Она помолчала.
– А она настаивает?
– Каждый раз напоминает.
Мама отвернулась к окну. Плечи дрогнули.
– Мам, ты чего?
– Ничего.
Но я видела — глаза мокрые.
– Мам, ну ты что?
Она повернулась. Слёзы текли по щекам.
– Значит, ты меня на неё меняешь?
– Что? Нет! Мам, я же не называю её мамой!
– Пока не называешь. А потом — назовёшь. Привыкнешь. И будет у тебя «та мама» и «эта мама».
Она промокнула глаза платком.
– Двадцать восемь лет я тебя растила. Одна. А теперь — какая-то женщина требует, чтобы ты её мамой звала. И ты думаешь.
– Мам, я не думаю! Я не буду её так называть!
– Правда?
– Правда.
Она обняла меня. Крепко. Как в детстве.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Это было три месяца назад. Четыре раза с тех пор я видела её слёзы. Каждый раз, когда я рассказывала, что свекровь опять напомнила.
После того ужина, где свекровь спросила при всех, мама не разговаривала со мной три дня.
На четвёртый — позвонила.
– Оля, мне нужно сказать тебе кое-что.
– Да, мам.
– Я думала. Много думала.
Пауза. Я ждала.
– Если ты назовёшь её мамой — я этого не переживу.
– Мам, я же обещала...
– Нет, ты не понимаешь. Я ставлю условие. Или я — или она.
Я застыла.
– В смысле?
– В прямом. Выбирай. Кто тебе мама — я или она.
– Но это же... это разные вещи! Она моя свекровь, ты — родная мать!
– Вот и скажи ей это. Прямо. При мне. Чтобы она перестала требовать.
– Мам, это ультиматум?
– Да. Ультиматум. Я двадцать восемь лет не для того растила дочь, чтобы какая-то тётка её у меня забирала.
Она положила трубку.
Я сидела на кухне. Смотрела в стену.
Саша пришёл с работы.
– Что случилось?
Рассказала.
Он пожал плечами.
– Ну поговори с ними. Разберитесь.
– Как — разберитесь? Мама ставит ультиматум. Твоя мама требует называть её мамой. А ты — «разберитесь»?
– А что я сделаю? Это между вами, женщинами.
Между нами, женщинами.
Два года я между ними. Между молотом и наковальней. А он — в стороне.
– Саш, это и твоя семья тоже. Твоя мать.
– Ну скажи ей, что не можешь. Она поймёт.
– Я два года говорю. Не понимает.
Он развёл руками.
– Ну не знаю тогда.
Не знает. Конечно.
Воскресенье. Обед у свекрови.
Я попросила, чтобы мама тоже приехала. Она не хотела — но приехала. «Чтобы посмотреть, как ты выберешь».
За столом — Галина Петровна, мама, Саша, я. Вчетвером.
Свекровь положила мне салат.
– Олечка, кушай. Специально для тебя старалась.
– Спасибо.
– Не за что. Ты же мне как дочка.
Мама напряглась. Пальцы сжали вилку.
– Вот только называть мамой никак не хочешь, – свекровь вздохнула. – Два года прошу.
– Галина Петровна, я...
– Что — ты? Что сложного-то? Одно слово.
Мама положила вилку на стол.
– Галина Петровна, у Оли есть мать. Я.
Свекровь посмотрела на неё.
– И что? Я разве претендую?
– Вы просите называть вас мамой. Это и есть — претендовать.
– Я прошу уважения! Это традиция!
– Традиция — это когда обе стороны согласны. А вы требуете.
Они смотрели друг на друга. Я — между ними. Саша — в телефоне.
– Людмила, – свекровь прищурилась, – может, вы просто ревнуете?
– Ревную?!
– Дочку замуж отдали — и ревнуете. Классика.
– Да как вы смеете!
Мама вскочила. Слёзы на глазах.
– Оля, выбирай. Сейчас. При всех. Или я — или она.
Свекровь сложила руки на груди.
– Олечка, я жду. Два года жду.
Две женщины. Две «мамы». Обе смотрят на меня.
Саша наконец поднял глаза от телефона.
– Оль, ну скажи что-нибудь.
Скажи что-нибудь. Два года я молчала. Уклонялась. Мягко отказывала. Успокаивала. Обещала.
Хватит.
Я встала.
– Мама, – посмотрела на родную мать, – сядь, пожалуйста.
Она села. Глаза — мокрые.
– Галина Петровна, – повернулась к свекрови, – вы тоже.
Та кивнула. Губы поджаты.
– Я скажу один раз. Для обеих.
Тишина.
– Мама у меня одна. Та, которая меня родила. Которая двадцать восемь лет растила одна. Мама — это она. Людмила Васильевна.
Мама всхлипнула.
– Галина Петровна, – повернулась к свекрови, – я вас уважаю. Вы — мать моего мужа. Вы добрый человек. Но называть вас мамой — не буду. У меня есть мама.
Свекровь открыла рот — но я не дала сказать.
– Это не значит, что я вас не люблю. Но «мама» — это не просто слово. Это — моя история. Мой детство. Мои двадцать восемь лет с одним человеком.
Посмотрела на маму.
– А ты, мам, — не ставь мне ультиматумы. Я взрослый человек. Я сама решаю, как мне называть людей. Я выбрала тебя — давно, не сейчас. Но если ты будешь требовать, чтобы я выбирала — это уже не любовь. Это шантаж.
Мама вспыхнула.
– Оля!
– Я не закончила.
Тишина.
– Я люблю вас обеих. По-разному. Но я не буду больше разрываться. Кто не примет моё решение — это ваш выбор. Не мой.
Села.
Саша смотрел на меня — впервые за два года, кажется, увидел.
Свекровь молчала. Лицо — красное.
Мама промокнула глаза платком.
– Олечка...
– Всё, мам. Я сказала.
Обед закончился молча.
Прошло две недели.
Галина Петровна здоровается холодно. При встрече — кивок, натянутая улыбка. «Мамой» больше не просит.
Мама перезвонила через три дня.
– Олечка, я погорячилась. Прости.
– Прощаю, мам.
– Но всё равно... больно было.
– Я знаю.
Она вздохнула.
– Ты выросла, Оля. Совсем взрослая стала.
Новый год через месяц. Обе ждут, что мы приедем к ним.
Свекровь написала: «Оля, жду вас на Новый год. Стол накрою».
Мама позвонила: «Вы же к нам приедете? Я оливье сделаю, как ты любишь».
Обе.
Саша сказал:
– Ну наконец-то ты им сказала. Два года ждал.
Два года ждал. А сам — молчал.
Ну ладно. Это — другой разговор.
А я до сих пор думаю. Надо было выбрать одну сторону? Согласиться называть свекровь мамой — и успокоить её? Или жёстко встать на сторону родной матери?
Или правильно, что я поставила границы обеим?
Один из наших читателей прислал эту историю, за что ему большое спасибо. Мы её пересказали своими словами. Хотите увидеть свою историю на канале в красивой обертке? Пишите нам!
Так же переходите в наш канал и читайте истории, которые происходят в жизнях простых людей
Еще ситуации из жизни наших читателей: